Хочется побомбить?

Для того, чтобы проверить это утверждение, стоило бы просмотреть статистику иммиграции Албании. Однако такие данные мне, увы, недо­ступны. Остается, как всегда, оперировать кос­венными данными.

Проверить переселенцев у меня, может, и не получится, а вот руководящий состав Армии осво­бождения Косово известен достаточно хорошо. Эти люди мелькали в роли героев в западной прессе, да и в сегодняшнем Косово они занимают крупные посты. Всего мне удалось добыть тридцать пять имен. С помощью своих связей я проверил их по трем критериям. Выяснилось, что из этих тридцать пяти:

• как минимум девять когда-либо поддерживали связи с «Аль-Каидой» или были ее членами;

•    как минимум двенадцать когда-либо поддержи­вали связи с ЦРУ;

•    как минимум двадцать три принадлежали к кругам международной наркомафии;

•    как минимум пять человек имели связи и с «Аль-Каидой», и с ЦРУ, и с наркомафией одновременно. Круг заинтересованных структур мы опреде­лили. Руководство арабских стран в их число не вошло — да и как в этом случае объяснить безого­ворочную поддержку их действий со стороны За­пада? Теперь остается определить, какие мотивы были у каждой из трех заинтересованных сторон.

Наркомафия чувствовала себя не слишком уют­но на территории Югославии. Впрочем, существует масса других стран, где ее тоже довольно жестко пре­следуют. За Косово стоило бы бороться, если бы там существовало широкомасштабное производство нар­котиков. Однако это не так. У наркобаронов нет ни­какого стимула вкладывать огромные деньги в «осво­бождение» Косова — у них хватает своих забот.

Об «Аль-Каиде» и талибах мы уже говорили. Они тоже не смогли бы самостоятельно провернуть опе­рацию такого масштаба. Очевидно, и «Аль-Каида», и наркомафия были лишь пешками в руках каких-то более серьезных сил, действовавших через ЦРУ.

То есть пешками в руках США.

Сначала я счел этот вывод по меньшей мере странным. Действительно, что Соединенные Штаты забыли в этой затерянной на краю Европы малень­кой стране? Зачем потребовалось проворачивать столь крупную и дорогостоящую операцию, завер­шившуюся «горячей войной»?

Ответ на этот вопрос я искал долго. На самом деле не только я один. Так, мои русские друзья в один голос утверждали, что удар по Сербии — это удар по России и США своей агрессией преследова­ли открыто антироссийские цели. Однако Россия к концу 90-х годов была уже откровенно слабым государством; бомбежки Югославии были для нее серьезным моральным ударом, но не нанесли прак­тически никакого материального урона. Впрочем, определенная доля истины в этой версии имеется: из всех держав Европы Сербия наиболее известна своими пророссийскими симпатиями.

Вторая версия гласит, что США попросту не хотели допускать существования «недемократи­ческого», враждебного им режима на Балканах. Однако такие режимы имеются во всем мире (на­пример, в Северной Корее и на Кубе, причем в гораздо более резкой форме). Почему для силовой акции была избрана именно Югославия? То, что эта страна находится в Европе, еще ни о чем не говорит — вряд ли режим Милошевича мог как-то повлиять на позицию ключевых европейских держав, наиболее важных для США.

Более убедительной мне показалась версия о том, что ведущую роль в развязывании войны сыграл военно-промышленный комплекс США. Действительно, к концу 90-х годов в этой отрас­ли намечался определенный кризис. Речь шла об уменьшении огромного военного бюджета времен холодной войны, который непосильным бременем давит на американскую финансовую систему.

С тех пор как СССР сошел с дистанции, потреб­ность в масштабных вооружениях, казалось бы, отпала. Армейские склады буквально переполни­лись вооружением и боеприпасами. Следовало их кардинально опустошить, чтобы получить новые заказы.

В свое время мне попались на глаза несколько скандальных журналистских расследований, ка­савшихся влияния американского ВПК на полити­ку страны. Данные были опубликованы в европей­ской прессе и довольно быстро и успешно забыты, но моя цепкая память сумела-таки их удержать. Так вот, до трети американских конгрессменов являются, по сути, агентами мощных транснацио­нальных корпораций, большинство из которых связаны с торговлей оружием. То есть стоит «во­енно-промышленным баронам» подать коман­ду— и треть американского парламента зальет­ся истеричным лаем о необходимости очередной военной операции или сверхдорогой программы перевооружения. Я не знаю аналогичных цифр по европейским странам — членам НАТО, но думаю, что там они не меньше. Так вот, война против Юго­славии позволила потратить на закупку вооруже­ний несколько миллиардов долларов — огромный куш, который был фактически передан из бюд­жета страны военно-промышленному комплексу. Поэтому, если мы задаем классический вопрос сы­щика: «Кому это выгодно?», ответ будет гласить: «В первую очередь американскому ВПК».

Но только ли ВПК? Не буду торопиться с выво­дами. Тем более что в бумагах Варламова я обнару­жил странное на первый взгляд указание: «Войны начинаются, когда Доу Джонс зашкаливает». «Доу Джонс» —это знаменитый индекс Доу Джонса, ко­торый называют еще «градусником американской экономики». Он представляет собой сумму коти­ровок акций крупнейших компаний США. Если котировки растут — растет и индекс.

По идее, рост котировок — явление положи­тельное. Акции должны дорожать, если компании работают все лучше и лучше и приносят все боль­ше прибыли. Но это только по идее. Потому что в современной экономике акции растут еще и бла­годаря биржевым спекуляциям. И в результате ко­лебания их стоимости уже не отражают реального положения дел. Разрыв между печальной действи­тельностью и миражом растущего курса акций становится все больше и больше, словно мыльный пузырь. И, как любой мыльный пузырь, он обречен лопнуть. Такое случилось, например, в 1929 году, когда весь мир охватил страшный экономический кризис, так называемая Великая депрессия, из ко­торой ведущие державы мира выкарабкивались целое десятилетие. Но какое отношение это имеет к современным США?

Я решил дать отдохнуть собственным мозгам и обратился за разъяснениями к специалисту, про­фессору экономики Сорбонны Жану Готье. Когда-то я учился у этого немолодого преподавателя, и с тех пор мы прониклись друг к другу взаимной симпатией. Причина этого проста: мы оба в чем-то похожи, он такой же бунтарь, как и я, мыслит весьма оригинально и нешаблонно и наверняка смог бы написать какую-нибудь «Фальсифициро­ванную экономику», если бы задался такой целью.

В то же время он серьезный и уважаемый ученый. Именно поэтому его консультация была для меня столь ценной.

Готье откликнулся сразу же. Вот что он написал мне по электронной почте:

И действительно: просмотрев экономическую статистику, я отметил, что индекс Доу Джонса приближался к своему пику три раза за последние десять лет: в начале 1999 года, летом 2001-го и весной 2003-го. Как раз накануне войн в Сербии, Афганистане и Ираке. Начало компании позволя­ло, с одной стороны, уменьшить размер «пузыря», а с другой — лишний раз показать всему миру не­зыблемость американских позиций. Кстати, сей­час, в начале 2006 года, индекс Доу Джонса вновь приближается к своему максимуму…

Письмо Готье оказалось для меня ценным вдвойне: он подкинул мне еще одну идею по пово­ду причин войны в Югославии. Действительно, в 1999 году полным ходом шла подготовка к введе­нию единой европейской валюты, которая вполне могла потеснить доллар на мировых финансовых рынках. Показав, что Европа— место не очень спокойное, зона военных конфликтов, США зара­нее изрядно подорвали доверие к евро.

Впрочем, вскоре я отыскал еще одну, более глу­бинную причину…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 32 | 0,445 сек. | 8.61 МБ