Встреча на Неве

Я смотрю на лежащую передо мной рукопись, затягиваюсь уже пятой по счету сигаретой, и сно­ва напряженно думаю. Передо мной — еще один чистый лист. Предисловие всегда пишется в по­следнюю очередь. Мне страшно. Мне много раз угрожали, в меня стреляли, меня пытались убрать. Но в первый раз мне действительно страшно. По­тому что публикацией этой рукописи я могу под­писать себе смертный приговор. Ведь я вытащил на свет Божий не покрытые пылью архивные до­кументы и не громкие дела давно умерших людей, потревожил не засыпанные землей руины. Я на­ступил на хвост тем, кто владеет миром сегодня, здесь и сейчас. А такого не прощают.

«Так стоит ли публиковать эту книгу? — спра­шиваю я себя в сотый раз. — Может, лучше ис­пользовать ее как растопку для костра на пикни­ке? Может, лучше забыть обо всем, что я написал, и жить спокойно?»

Но продолжать жить спокойно и беззаботно я уже не смогу. Я слишком много ЗНАЮ, а этого вполне достаточно для того, чтобы однажды меня выловили из Сены в несколько испорченном виде. К тому же — такова моя натура — я не могу мол­чать, не могу держать в себе те факты, которые мне открылись. Каждый раз, выходя на улицу, что-то внутри не позволяет мне спокойно и без­различно смотреть на людей, которые спешат по своим делам, не подозревая о том, что некая тай­ная сила использует их в своих целях и, если ей это будет нужно, уничтожит так же легко, как мы убиваем надоедливого комара.

Идея этой книги возникла как раз тогда, когда я решил некоторое время ничего не писать и не копаться ни в чьем грязном белье. Я хотел просто отдохнуть. Временно оставив дела в агентстве «СофиТ» на попечение своих ближайших помощ­ников, я отправился в российское посольство, где без особого труда получил визу. Мой путь лежал в Санкт-Петербург, столицу белых ночей, город, по которому я уже успел соскучиться.

Конечно же, в мою отпускную программу вхо­дил не только Эрмитаж и плавание на теплоходе по Неве, вернее, только не это… Я не дурак выпить, а Россия, как известно, предоставляет в этом плане большие возможности. На прилавке любого мага­зина здесь легко найти все, что угодно, — от доро­гих марочных вин 50-летней выдержки до весьма сомнительного напитка по цене один евро за литр. Второе, признаюсь, привлекало меня гораздо боль­ше — в конце концов, марочные вина я могу до­стать без особых проблем и в Париже.

Однажды вечером, сидя в дешевом (по местным меркам) кабаке в каком-то переулке, я дегустиро­вал очередной сорт российского пива. Для дегуста­ции уже потребовались четыре большие кружки, и этот процесс мне нравился. В этот момент за мой столик подсел мужчина (больше свободных мест в пивнушке не было), которому предстояло серьезно изменить мою жизнь. Правда, тогда об этом не знали ни он, ни я.

После первой кружки он обратился ко мне с каким-то вопросом, и я охотно ответил. Реакция оказалась совершенно неожиданной. Мужчина резко дернулся, впился в меня глазами и запустил правую руку за полу пиджака. Судя по всему у него там висела кобура, причем явно не пустая. За следующие несколько секунд я испытал целую гамму эмоций. Что вызвало у этого русского такую реакцию? Я три года прожил в России и знаю, что россказни о местных жителях, которые по каж­дому поводу хватаются за оружие — бабушкины сказки. Может, он подослан, чтобы убить меня? Но почему именно в баре, на людях?

Видимо, вся эта череда мыслей отразилась на моей физиономии, потому что мужчина рассла­бился и помахал рукой, словно фокусник. Однако не перестал поглядывать на меня с большой подо­зрительностью. После пары минут обескуражива­ющего молчания он спросил:

— Вы американец?

—  Нет, я француз, журналист, — почему-то сконфузившись ответил я.

—  Что вы делаете в этой забегаловке? Здесь ред­ко встретишь туриста…

—  О, я не совсем обычный турист. Меня не ин­тересуют гламурные экскурсии. Я хочу чувство­вать жизнь города изнутри. — Я достал из кармана свою визитку и протянул ему. Мужчина пробежал по ней глазами.

—  Журналистские расследования… — пробор­мотал он. — У меня есть для вас неплохой матери­ал. Только…

—  Что?

—  Только давайте перейдем на ваш язык, — сказал он по-французски. Честное слово, в этот момент я устыдился: по-французски этот парень говорил чуть ли не грамотнее меня.

—  Хорошо. Меня интересуют скандальные мате­риалы. Я даже готов платить за них. — Почему-то я чувствовал, что случайно наткнулся на золотую жилу. А мое чутье меня обычно не обманывает.

—  Деньги меня не волнуют, — ответил он, — по­могите мне перебраться во Францию.

—  Во Францию? — удивился я. — Это сопряже­но с определенными трудностями…

—  Я знаю, — прервал меня собеседник. — Я кад­ровый дипломат, правда, с треском уволенный. Но как вывезти меня — ваша проблема. За это вы по­лучите нечто такое, что озолотит вас.

—  Кадровый дипломат?.. — Вот уж кого я не ожидал встретить в этой забегаловке!

—Да, именно так. Стамбул, Париж, Вашингтон. Конечно, первым лицом не был, но карьеру сделал неплохую. Меня зовут Алексей Варламов. У меня был один недостаток — я очень любопытен. Поэтому и спасаю сейчас собственную шкуру. — Он глотнул пива. — Помните одиннадцатое сентября?

—  Конечно. Арабы направили самолеты в баш­ни…

—  Арабы? — он снова не дал мне говорить, сар­кастически рассмеявшись. — Да, я сам так думал. Ровно два дня. А потом начал копать. И нашел не­что такое, что меня немало удивило. Это было моей ошибкой. Второй ошибкой было то, что я пошел с этими материалами к начальству. И третьей — что попытался их обнародовать…

—  Кто же обрушил башни?

—  Кто? — хитро усмехнувшись, переспросил он. — Об этом, как говорится, в следующей се­рии….

Мы договорились о встрече и расстались. Ночь я не спал. Меня самого интересовала история один­надцатого сентября — уж слишком много стран­ного в этом нашумевшем теракте. Но я никогда не занимался ею всерьез.

Я связался со своими американскими друзь­ями и навел справки: Варламов действительно работал в российском посольстве в Вашингтоне с 2000 по 2003 год, после чего был спешно отозван в Россию. Значит, парень говорил правду. Я все еще лихорадочно продумывал варианты, как вы­везти его во Францию, когда незаметно наступи­ло утро. Поняв, что заснуть не смогу, я отправился бродить по Петербургу. До встречи была еще уйма времени.

Но Варламов не пришел в назначенное место. Я долго ждал его на берегу Невы и, лишь когда мосты снова развели, вернулся в свой номер в гос­тинице. Я ничего о нем не знал и почти не имел шансов его найти. Поковырявшись в Интернете, я нашел его домашний адрес, но, как выяснилось, он пару месяцев назад продал квартиру. Сказать, что я кусал себе локти, — это ничего не сказать. Упустить такую возможность!

Где-то через неделю, когда я уже перестал кусать локти и начал потихоньку забывать о Варламове, в моем номере раздался звонок. Это была Софи. После нескольких минут нежного щебетания она наконец выдала главное:

— Дорогой, тебе пришла бандероль из России. Довольно большая. От… эээ… если я правильно прочитала, некоего Вал… Вар…ламова…

Я подскочил на кровати, как будто через нее пустили ток высокого напряжения.

—  Что там внутри? — задыхаясь, спросил я. Пос­лышалось шуршание разворачиваемой бумаги.

—  Какой-то непромокаемый пакет… и еще за­писка… всего две фразы: «Меня вычислили. Опуб­ликуйте это».

Вечером того же дня я вылетел в Париж.

Сидя в кресле самолета, я не знал, какие от­крытия ждут меня впереди. Тогда я уже имел представление о том, что нами, обычными людь­ми, манипулируют закулисные игроки, но мне и в голову не приходило, что эта манипуляция достигла ТАКИХ размеров. Что в том, о чем нам говорят с телеэкрана, нет ни одной крупицы правды. Что мы живем в виртуальном мире, не­коей матрице, которую создают для нас умелые кукловоды.

И мы живем, не замечая, что вокруг нас уже бу­шует Третья мировая война. Она словно айсберг: основная часть скрыта от любопытных глаз, и лишь временами на поверхность выступают отдельные вершины, отдельные локальные конфликты. Тре­тья мировая не похожа ни на одну из предыдущих войн; ведь это война психотронная, в которой бо­рются не за территории, а за ресурсы и власть над умами людей. Боевыми роботами, слепыми оруди­ями этой войны пытаются сделать нас те, кто вла­деет этим миром. Именно их я собираюсь вывести на чистую воду в моей книге. Надеюсь, что этим я немного рассею туман, которым старательно и заботливо нас укутывают.

Эту книгу я посвящаю памяти (не сомневаюсь, что он уже давно мертв) моего случайного собесед­ника, бывшего русского дипломата Алексея Вар­ламова.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 32 | 0,434 сек. | 8.57 МБ