Магазин

Календарь

Февраль 2012
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Янв   Мар »
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
272829  

Книги катастроф

Апология Чубайса

Предчувствие конца ельцинско-путинской эпохи породило в по­следнее время вал работ, докладов, мемуаров об истории россий­ских реформ и итогах прошедшего двадцатилетия. В большинстве из них роль команды Гайдара-Чубайса в создании постсоветской экономической формации в значительной степени преувеличива­ется как их хулителями так и восторженными почитателями.

Гораздо реалистичней оценивает ее сам Анатолий Чубайс в сво­ем недавнем очень интересном интервью об истории российских реформ:

В чем главная претензия российского народа к привати­зации? Она описывается одним словом: несправедливая. Абсолютно правильная претензия. Наша приватизация была совсем не справедливая…

Мы отдали собственность тем, кто был к ней ближе. Бандиты, секретари обкомов, директора заводов. Они ее и получили. Именно это предотвратило кровь. Потому что если мы попытались бы не отдать им эту собствен­ность, то они бы ее все равно взяли. Только они бы ее взя­ли вообще без каких-либо легитимным процедур.

 

Я заменил бы здесь только слова «они бы ее взяли.» на «они уже ее взяли.». Первые миллиардные состояния членов ЦК КПСС на­чали формироваться уже в 1989-м, когда явилось на свет наше на­циональное достояние концерн «Газпром» и почти никому в СССР еще не были известны имена Гайдара и Чубайса. Вся перестройка была масштабной спецоперацией номенклатуры по конвертации ее абсолютной коллективной политической власти в огромную индивидуальную экономическую власть ее наиболее выдающихся представителей. Младореформаторам действительно оставалось только легитимизировать в основном уже сложившееся распреде­ление собственности.

Но термин «номенклатурная приватизация», впервые возник­ший еще при анализе центральноевропейских реалий (Польша, Чехия) конца 80-х годов, далеко не отражает всей сути происхо­дивших в России явлений.

Номенклатурная приватизация в Польше или (в меньшей сте­пени) в Чехии заключалась в том, что бывшие партийные чинов­ники становились, как правило, владельцами той собственности, которую они так или иначе курировали, то есть совершалась «не­справедливость» в начальной точке траектории. Несправедли­вость весьма условная, так как, во-первых, справедливость вооб­ще внеэкономическая категория, а во-вторых, грамотно выстро­енная конкурентная рыночная среда обеспечивала структурную устойчивость процесса, то есть его инвариантность по отноше­нию к начальным условиям. Каково бы ни было первоначальное распределение, эффективно функционирующие новые собствен­ники умножали свое «неправедное» достояние, а бездарные теря­ли его. В обоих случаях это работало на эффективность экономики в целом, что и привело к относительному успеху экономической реформы в Центральной Европе.

Видимо, на тот же результат рассчитывали и реформаторы в России, но у нас произошло нечто существенно иное. «Неспра­ведливость» не ограничивалась начальной точкой процесса, а континуально воспроизводилась и продолжает воспроизводить­ся и экспоненциально возрастать (отсюда и безумные значения децильного коэффициента) уже два десятилетия вдоль всей траек­тории развития. В результате возникла формация-мутант — ни со­циализм, ни капитализм, а неведома зверушка, описание которой в традиционных научных терминах затруднительно и требует ка­ких-то новых языковых средств.

Абрамовичи, фридманы, дерипаски, потанины, прохоровы, тимченки, чемезовы, ротенберги, ковальчуки никакие не капита­листы в классическом смысле этого слова и никогда ими не были. По своей ролевой макроэкономической функции, по характеру своей деятельности они назначенные высшим руководством стра­ны государственные чиновники, контролирующие бюджетные потоки и перераспределяющие сырьевую ренту. Эти фактические чиновники и виртуальные бизнесмены получили возможность со­вершенно легально отчуждать в возглавляемые ими и, как прави­ло, хранящиеся за рубежом общаки огромную долю национально­го богатства.

В то же время они освобождены от ответственности част­ного собственника. Их «компании» никогда не разорятся, не обанкротятся, как бы высок ни был уровень личного потребления их владельцев и бенефициаров и как бы низок ни был уровень эф­фективности их управления. Через приватизированное ими госу­дарство они поддерживаются государственным бюджетом либо гарантированными государством зарубежными кредитами. Так они продолжают приватизировать страну вновь и вновь. Номен­клатурная пуповина, связывавшая новорожденный российский капитализм с властью, не только осталась неперерезанной, но и выросла в огромную ненасытную кишку.

Континуальность этой приватизации страшна опять же не аб­страктной несправедливостью, а прежде всего неэффективностью такой феодально-бюрократической формы «собственности», ее абсолютной нерыночностью.

Путь «собственника» к успеху в России лежит не через эффек­тивное производство и успешную конкуренцию, а через близость или прямую принадлежность к «властной вертикали», через экс­плуатацию своего административного ресурса — маленького или совсем не маленького куска государства — и через абсолют­ную лояльность правящей бригаде и ее пахану. Как любит повто­рять самый богатый человек России, «в любой момент я готов от­дать все свое состояние по первому требованию Владимира Вла­димировича Путина».

Смертный грех всех реформаторов двадцатилетия — от ель­цинских до медведевских — вовсе не в том, что двадцать лет назад они кому-то не тем и как-то не так раздали собственность. (Чубайс прав — это было почти неизбежно и в конце концов не так уж суще­ственно.) Беда в том, что они так и не создали и даже не попытались создать (за одним исключением, о котором чуть ниже) базовые ин­струменты рыночной экономики и прежде всего институт частной собственности с его ответственностью собственника, не говоря уже о трансформации политической и судебной систем. В резуль­тате родился мутант континуальной приватизации, пожирающий страну и лишающий ее всякой исторической перспективы.

Последней точкой невозврата была знаменитая встреча Пути­на с олигархами весной 2003 года. На ней Михаил Ходорковский, прошедший к тому времени путь от олигархического Савла к мо-дернизационному Павлу, открыто призвал Путина изменить губи­тельные для судьбы страны действующие правила игры:

 

Я предпочитаю играть по новым правилам открытого, конкурентного, законопослушного, независимого от бю­рократии бизнеса. Многие мои коллеги готовы последо­вать моему примеру. Только так мы сможем вывести экономику из сложившейся при нашем с Вами участии системы бандитского капитализма, обрекающей страну на застой и маргинализацию.

Но мы одни не можем разорвать эту порочную связь денег и власти. К этой болезненной операции должны быть готовы и сама власть, и ее бюрократия. И в этом Ваша историческая ответственность, господин прези­дент.

 

Путина, уже крепко подсевшего со своей бригадой на конти­нуальную приватизацию, демарш Ходорковского привел в такое бешенство, что он до сих пор не может успокоиться и несет ка­кую-то параноидальную чушь про мОзги, разбрызганные по сте­нам. И это уже не лечится.

О неадекватном понимании итогов двадцатилетия говорят при­зывы, доносящиеся сегодня из лагеря «рыдающих от счастья» си­стемных либералов: «В 92-м мы отложили построение демократии ради успеха радикальных либеральных реформ. Теперь, когда мы создали рыночную экономику, давайте займемся демократией».

Или еще одна фраза в духе Марии-Антуанетты, которая, конеч­но же, войдет во все будущие учебники русской истории конца XX — начала XXI века:

«У вас ничего не украли. У вас ничего не было».

За двадцать лет выросло лишенное будущего поколение детей тех, «у кого ничего не украли». И оно только начинает предъявлять свой счет.

Вы должны войти, чтобы комментировать.