Контрольный выстрел

Прошло более двух месяцев после убийства Аслана Масхадова. Оно было встречено в официальной Москве взрывом торжества, в котором явно выделялась одна ликующая нота облегчения — ну вот теперь никто ни в России, ни на Западе не будет приставать к нам с призывом вести переговоры, переговариваться больше не с кем.

Да, жизнь российских чиновников (от президента до рядовых пропагандистов) на международных форумах заметно облег­чилась. О Чечне никто не вспоминал ни на саммите ЕС-Россия, ни на торжествах 60-летия Победы. Но война, которую ведет Рос­сия на Кавказе последние десять с лишним лет, станет еще слож­нее и бесперспективней. Именно потому, что переговариваться теперь будет больше не с кем.

Ликвидация Масхадова поставила символическую точку, обо­значила окончательное завершение одной стадии войны и пере­ход ее в новую, еще более опасную фазу.

Война начиналась как классический сепаратистский конфликт между центром и мятежной провинцией. В нем не было никакой идеологической или религиозной нагруженности. Военными дей­ствиями с обеих сторон руководили выпускники одних и тех же советских военных академий, прекрасно понимавших психоло­гию и образ мысли друг друга. Время от времени им удавалось до­говариваться о приостановлении военных действий.

В период между первой и второй чеченской войнами при ак­тивном содействии таких фигур, как Мовлади Удугов и Шамиль Басаев, в Чечню под флагом ваххабизма проникла идеология ис­ламского радикализма. Речь идет не только и не столько о терро-ристах-«интернационалистах», прибывших из Ближнего Востока с философией и технологией глобального терроризма. Их роль никогда не была значительной. Гораздо опасней то, что чем доль­ше продолжалась война, тем больше людей в Чечне, особенно мо­лодежи, не видевшей с раннего детства ничего кроме войны, ее

жестокостей и зверств, гибели своих близких, заражались и за­ряжались этой идеологией. Они уже стали воспринимать себя частью международного джихада, ведущего священную борьбу за уничтожение безбожного Запада и России как его наиболее уязвимой части и установление Всемирного Халифата.

Приходит новое поколение полевых командиров, у которых за плечами два месяца школ медресе, обучающих ненависти, фа­натизму и подрывному делу. Эта идеология и практика распро­страняются по всему Северному Кавказу.

Показательно, как интернациональны были все последние громкие террористические акции. Среди их участников не было арабов или «негров», но были выходцы почти из всех республик Северного Кавказа.

Исламским «интернационалистам», в том числе и чеченским, совершенно безразлична судьба Чечни и ее народа. Они рассма­тривают Чечню исключительно как плацдарм для Всемирной Ис­ламской Революции, для следующего ее прыжка на Россию. Так же как для «интернационалистов», наводнивших в 1917 году Россию, она была лишь хворостом для разжигания Мировой Коммунисти­ческой Революции. Исламистские радикалы ни о чем не собира­ются разговаривать с Москвой.

Встала задача, которую обязаны были совместно решать рос­сийские и чеченские политики, — прекращение войны, которая непрерывно порождает расползание исламского радикализма по Северному Кавказу. В решении этой задачи Москва, чеченцы, сражающиеся на ее стороне, и сепаратисты, ориентировавшиеся на Масхадова и его правительство, объективно являлись союз­никами, потому что исламский радикальный терроризм, симво­лизируемый такими фигурами, как Басаев, уничтожает прежде всего саму Чечню.

Как правильно заметил еще в 2000 году президент Путин: «В кон­це концов, для нас не так уж важен формальный статус Чечни. Важ­но, чтобы с этой территории никогда не исходила угроза России». Это та блестящая формула урегулирования, под которой с готовно­стью подписались бы все стороны конфликта, осознающие громад­ную опасность глобального исламского радикализма, избравшего Чечню и Россию объектом своей идеологической экспансии.

Исламистский терроризм невозможно победить чисто военны­ми средствами. Ни в Чечне, ни в Ираке, ни в Палестине. Только изолировав его от массовой социальной базы, только дав перспек­тиву мира и безопасности тысячам отчаявшихся, мы смогли бы победить это зло и изгнать его с российской земли.

Не надо было вопрошать, сколько вооруженных отрядов кон­тролировал Масхадов. Давайте лучше спросим себя, сколько че­ченцев поддержали бы совместное заявление сторон о прекра­щения огня и начале переговоров о мирном урегулировании конфликта на основе формулы Путина. Сколько молодых людей было бы спасено от яда исламистской пропаганды? Сколько тер­рористических актов было бы предотвращено? Сколько человече­ских жизней было бы спасено и в Чечне, и в России?

Москва сознательно избрала другой путь. Прозвучал контроль­ный выстрел в голову идее переговоров и мира в Чечне и на Кав­казе. Президент отрезал все пути к политическому урегулирова­нию на Кавказе не только себе, но и своему преемнику, кем бы он ни был.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 36 | 0,801 сек. | 8.54 МБ