Мародерство

Эта тема постоянно присутствовала во всех районах наводнений. Именно этой причиной прежде всего люди часто объясняли свое нежелание покидать свои жилища даже при явной угрозе затопления. Люди не желали, чтоб их спа­сали. С такой парадоксальной ситуацией пришлось, в частности, столкнуться во время наводнения сотрудникам Государственной инспекции по маломер­ным судам по Северному Кавказу, когда они вечером 21 июня выехали в Не- виномысск. Там, в одном из районов города — Низки, они всю ночь напролет спасали пострадавших. Их работе препятствовало сильное течение, из-за кото­рого невозможно было использовать для спасения людей моторные лодки. Пришлось обратиться за помощью к железнодорожным войскам. Военные вы­делили им тяжелый грузовик «КРАЗ», на котором они подходили, насколько было возможно к затопленным домам, а потом спускали гребные лодки. Одна­ко большинство людей наотрез отказались покидать свои затопленные водой жилища. Видимо, они опасались, что дома, оставленные без присмотра, станут легкой наживой мародеров. И только шесть человек посчитали, что жизнь важ­нее имущества и дали согласие на эвакуацию.

Надо сказать, что мародеры все же были. Так, на Кубани в самом начале на­воднения было отмечено два факта грабежа: в Армавире, в станице Старой. Оба мародера были задержаны. Были случаи мародерства и в Усть-Лабинском районе. Люди боятся «не только стихии, но и преступников, и мародеров», — сказал глава государства на совещании в Ставрополье 28 июня. По его словам, перед правоохранительными органами стоит двойная задача — «обеспечить бе­зопасность людей в местах временного проживания», а также «обеспечить со­хранность имущества в покинутых жилищах».

Следует отметить случаи нагнетания паники и в районах, не пострадавших от стихии. Люди в спешке покидали свои дома, чем и пользовались мародеры. За день до прилета В. В. Путина в Барсуковскую по улицам станицы проехали на УАЗе люди в камуфляже с сообщениями о новом наводнении. Народ в па­нике бежал из станицы. А мародерам этого и надо. Такой же случай был зафик­сирован в Карачаево-Черкесии. В Малокарачаевском районе КЧР неустанов­ленные мужчины в камуфлированной форме в ночь с 22 на 23 июня обходили дома местных жителей и сообщали им, что прорвало некую плотину, вода при­ближается, и призывали людей оставлять дома и спасаться от стихии в горах.

Разрушенные и оставленные дома — лакомый кусок для мародеров. Люди жаловались, что воры переплывали Кубань и тащили все что под руку попада­ется — дрель, телевизор, шифер с крыши.

В Новороссийске еще бушевал циклон, а мародеры уже действовали. Со всех машин, унесенных водой, было скручено все что можно. Деньги, доку­менты, любое добро из «бардачков» — об этом уж и говорить нечего. Поэтому, кстати, пострадало больше людей, чем могло бы: многие пытались остаться, чтобы не лишиться последнего, и их уносило, калечило камнями, деревьями.

Люди-фантомы, о которых все знают, но которых никто не видит, стали в последние годы буквально притчей во языцех.

Как добиться их наказания? Оказывается, у нас в стране и практики-то та­кой нет. Ни судебной, ни следственной. Мародеров у нас со времен Великой Отечественной войны не судили и не наказывали. Старые военные юристы не смогли вспомнить случая такого наказания в их личной практике.

Собственно, мародер мародеру рознь. И если в нашей стране еще никто всерьез не заинтересовался этим явлением, то на Западе мародеров делят на случайных и профессионалов. Наши пока все сплошь — случайные.

По данным правоохранительных служб, в мире насчитывается сегодня око­ло двух десятков «мародерских» международных организаций. Они уже поде­лили наш мир на «зоны». У каждого — своя. Правда, есть исключения. Речь идет о масштабных трагедиях. Тогда на руины слетаются все «вороны», спра­ведливо рассчитывая, что наживы хватит всем. В страну мародеры прибывают под видом спортивной команды или группы туристов. Если трагедия уже прои­зошла, то едут под видом несуществующей спасательной команды какой-ни­будь соседней страны. Когда в Индонезии около трех лет назад была сильная засуха, то мародеры прибыли и поселились в столице под видом туристов, ожи­дая, когда от сильного задымления народ побежит из домов. И дождались.

«Работать» под туристов, спортсменов и спасателей удобно — можно спо­койно провезти специальное оборудование, иногда весьма объемное. А бывает, что оборудование высылают в страну, где произошла трагедия, под видом гума­нитарной помощи, а сами едут налегке. Оборудование мародеров — рации, ап­течки, спецсредства новейшего образца, поисковые приборы. Их объекты — банки, офисы крупных компаний, богатые виллы.

В некоторых странах мира за мародерство положена смертная казнь. В дру­гих — очень большие сроки. По нашему законодательству термин «мародерст­во» не применим. Он — из военных преступлений. А к тому, что происходит в зоне чрезвычайной ситуации, применим термин «кража».

Статья 266 УК РСФСР, в редакции 1961 года, предусматривала наказание за похищение, но только на поле боя, вещей, которые были у раненых или уби­тых. И охватывал термин «мародерство» только действия, совершенные в воен­ное время. Вероятно, из-за того что судебной практики по этому виду преступ­лений не было, из нового УК, от 1997 года, эта статья исключена вообще. Так что мародеров в России, с точки зрения закона, нет.

В статье 63 УК РФ отягчающими вину обстоятельствами считаются: совер­шение преступлений в условиях чрезвычайного положения, стихийного или иного общественного действия, а также при массовых беспорядках. Но это лишь отягчающие вину обстоятельства. Самой-то статьи просто нет.

Например, при катастрофе самолета квалифицировать действия орудую­щих тут любителей наживы как кражу или грабеж следователи не могут. Пото­му что отсутствует главное звено следствия — потерпевшие. Они ведь погибли. Само же нарушение морально-этических норм к делу «не пришьешь», ибо в российском законодательстве даже упоминания об этом нет.

Судя по всему, в настоящее время возникает необходимость в юридической квалификации этих действий как нового вида преступления, который не может квалифицироваться и охватываться такими составами преступления, как кра­жа, грабеж. И вот почему. Состав этих преступлений предусматривает наличие потерпевших или законных представителей. Учитывая обстоятельства, на мес­те трагедии ни потерпевших, ни их представителей быть не может. Бывают только свидетели.

И еще. Уголовное право кражу и грабеж относит к материальному составу преступлений. В тех случаях, о которых мы говорим, эти действия могут быть признаны формальным составом преступления, но они считаются оконченны­ми с момента начала осуществления этих действий, независимо от наступив­ших последствий, а именно: получил ли преступник материальную выгоду или нет, совершаются эти действия тайно или на глазах у свидетелей. То есть когда совершаются кража или грабеж, для закона важно, обогатился ли преступник. Но речь идет о другом.

И еще не менее важно. Причиняется ведь не только имущественный вред. Нарушаются морально-этические нормы, признанные во всем мире, но в зако­не российском такой квалификации просто не существует. Это серьезный про­бел в законодательстве. И ни о какой борьбе с мародерством не может идти речи, пока закон не признает это преступлением.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 36 | 0,133 сек. | 7.81 МБ