Книги катастроф

Катастрофические наводнения начала XXI века

Когда сотрясается земля

Цунами

Землетрясения, цунами, катастрофы

Не умен

Выше я написал, что ни один нормальный человек не со­гласится стать вождем партии подлых идиотов. Но Ельцин — феномен. Рассмотрим его подробнее, оценим его умственные возможности, характер, отношение к людям, приемы политиче­ской борьбы, работоспособность. Тут нам помогает сам Ельцин, надиктовавший мемуары «Исповедь на заданную тему». Они, конечно, лживы, как и любая агитка, но когда человек врет очень много, то волей или неволей выдает факты, которые можно со­поставить между собой и самостоятельно прийти к более или менее надежным выводам.

Вообще-то, сочетание слов «интеллект» и «Ельцин» вызывало улыбку и у самых ревностных сторонников Е. Б. Н. «Вот уж чего не надо — того не надо», — хором закричали бы они, если бы их об этом спросили. Это самое главное, что не требуется глупцам от своего вождя. Вождь не должен соображать, что он делает, не должен самостоятельно предугадывать результаты своих решений.

Ведь мало-мальски умному человеку было абсолютно ясно, что «освобождение цен», уход государства от их контроля при одновременном открытии границ для западного покупателя (то есть создание условий, когда на базаре всего один прода­вец и много покупателей) вызовет стремительный, обвальный рост цен на сырье, а вслед за ним и на все остальное. Ни один нормальный человек в преддверии этого не пообещал бы из­бирателям, что он ляжет на рельсы, если цены поднимутся. Но Ельцину объяснили, что все в порядке, что так можно говорить и обещать, — он и обещал.

Характерным для Ельцина, как и для последующих президен­тов, было чтение с бумажки любых выступлений, даже самых простых, отказ от любых прямых разговоров с политическими противниками. Практически каждое его самостоятельное выступ­ление поправлялось или впоследствии дезавуировалось окру­жающей его бюрократией. Дело доходило до того, что его смело правили и редакторы СМИ. Помню случай, когда Ельцин вдруг сам начал говорить на собрании промышленников и призвал к рас­праве над оппозицией, тогда немногочисленной, в Верховном со­вете СССР. Это выступление, сразу же переданное по радио, уже было отредактировано, а впоследствии была объявлена ставшая обычной для Ельцина формула: дескать, он был больной и нагло­тался таблеток.

Впечатление было такое, что в области общественной жизни и политики он не только ничего не понимал, но и не помнил. Не помнил не только законов страны, но и самых последних государ­ственных идей. Скажем, в Германии он клялся в любви к немцам, читая это по бумажке, а спустя пару недель в Саратове, когда за ним не уследили кукловоды и он получил возможность выступить самостоятельно, не моргнув глазом сообщил, что переселит нем­цев на артиллерийский полигон.

Интересно, что после государственного переворота в августе 1991 г., когда у его кукловодов было по горло дел, Ельцина просто услали на отдых — чтобы не мешал.

Оппозиция издевалась, что все указы Ельцина делятся на три типа: 1) антиконституционные; 2) «меня не так поняли»; 3) «меня опять подставили».

Умственные способности Ельцина, или, точнее, наличие их от­сутствия, казалось бы, не вызывали сомнения.

Но если мы откроем мемуары Ельцина, то удивимся большо­му количеству его интеллектуальных побед, особенно в детстве и юности. Мемуары пестрят сообщениями: «с учебой всегда было все в порядке — одни пятерки»; «в аттестате одни пятерки») совершенно не учился в десятом классе и вдруг — «правда, всех пятерок мне не удалось получить, по двум предметам поста­вили четверки») без подготовки при поступлении в институт «две четверки, остальные пятерки»; «получал на экзаменах одни пятерки, хотя очень много времени отнимал волейбол, тренировки, поездки на соревнования»; «я ему однажды одну задачку решил, очень трудную, которую у него среди студентов лет десять до меня никто осилить не мог»; «диплом пришлось писать вместо пяти месяцев за один… тема дипломной рабо­ты — "Телевизионная башня1*… и все-таки сдал диплом, защи­тился на "отлично"».

Прямо теряешься: такой умный мальчик был в детстве, и на тебе — такое получилось к старости! Правда, настораживает, что у Бори не осталось никаких воспоминаний по поводу любых упражнений интеллекта. Мы не знаем, прочел ли он когда-нибудь хоть одну книгу, в его языке нет никаких намеков на литературу, на ее героев или события. И возникает вопрос: «А был ли мальчик? Были ли пятерки?»

В мемуарах поразительно мало дат, в связи с чем трудно сопо­ставить события жизни Ельцина с событиями в стране. Мы знаем, что он родился 1 февраля 1931 г., а институт окончил в 1955 г. По­скольку нет никаких указаний, что в институте он брал академот­пуск и четко сказано, что поступил туда в год окончания школы, то окончил он десять классов летом 1950 г., когда ему было почти 19,5 лет. Вычтя из 1950 г. три года 8-10-го классов, мы получим время окончания семилетки — 1947 г.

Посчитаем с другого конца. В школу Боря должен был посту­пить в сентябре 1937 г., когда ему было 6 лет и 8 месяцев, либо в сентябре 1938 г. в возрасте 7 лет и 8 месяцев. Поэтому, отлично учась, он должен был бы окончить семь классов максимум в 1945 г. Куда у Бори делись 2 или 3 года? В мемуарах нет никаких указаний, что Боря тяжело болел и на этот срок был прикован к постели, да и в этом случае его могли учить на дому.

Ответ один: реальный Боря учился очень плохо и в нескольких классах сидел по два года. Тогда в школах такое практикова­лось.

У людей, не учившихся в институтах и сохраняющих к ним трепетно-уважительное отношение, может возникнуть вопрос: «Как Боря, так плохо учившийся в школе, мог поступить в ин­ститут?» Во-первых, есть данные, что отец Бори занимал к тому времени очень высокий пост. Во-вторых, Боря был увлеченный и очень способный спортсмен. А у спортсменов в институтах осо­бый статус.

Со мной в параллельной группе учился мастер спорта по воль­ной борьбе. Хороший парень и великолепный борец. Все его со­перники знали, что он будет бросать их через грудь, знали — и ни­чего на ковре с ним сделать не могли. Очевидцы рассказывали, что, когда парень сдавал математику, отчаявшийся преподаватель, чтобы получить хоть какую-нибудь запись на экзаменационном листочке борца, начал ему диктовать: «Пиши: А в квадрате плюс Б в квадрате» — и парень, наморщив лоб, стал обводить буквы квадратиками. Как нарисовать квадрат, он знал. Но ничего — пока он на ковре бросал всех через грудь, тренер регулярно «сдавал» за него все сессии — ходил с его зачеткой по преподавателям и вы­прашивал ему тройки.

Что касается того, как Боря решил задачку, которую до него десять лет никто не мог решить, то это легенда. Институты имеют план по подготовке кадров ученых и преподавателей, а потому всегда стараются оставить в аспирантуре наиболее толковых студентов. И такого уж точно оставили бы, даже не будь он еще и спортсменом. Но в книге и намека нет, что кто-то Боре это пред­лагал.

Теперь о дипломной работе за один месяц вместо пяти. Помню еще один анекдот из своей жизни. Как-то студентом, зайдя на ка­федру, увидел, что мой научный руководитель Евгений Иосифович Кадинов расстроен. Спросил, почему. И тот в сердцах рассказал: кафедра делила между преподавателями студентов-дипломников, и профессор Чуйко, пользуясь отсутствием этого доцента, под­сунул ему двух тупиц, за которых нужно было писать дипломные работы самим руководителям. На следующем заседании кафедры Кадинов возмутился и потребовал справедливости. Одного ту­пицу вернули хитрому Чуйко. «И надо же, — поражался Евгений Иосифович, — вчера вечером тупица, которого я вернул Чуйко, напился вдрызг в общежитии и с четвертого этажа помочился в лестничный пролет, да так удачно, что попал на поднимающегося по лестнице декана! Теперь его уже отчислили. Ну почему мой тупица не догадался это сделать?!»

То есть в том, что Ельцин за один месяц написал дипломную работу, нет ничего удивительного — мог и за один день. Отметим, что после института кто-то умный направил его работать не ин­женером и целый год он фактически ошивался на стройке, копя в трудовую книжку записи об освоенных рабочих профессиях. Это давало ему возможность присмотреться и набраться практи­ческого опыта.

Так что нет никакого несоответствия между теми умствен­ными способностями, которые Ельцин проявлял в должности президента, и его детством и юностью. Но надо понять вот что. Неспособность Ельцина разобраться в вещах, более или менее абстрактных, требующих специальных знаний или самостоятель­ного анализа фактов общественной и производственной жизни, не означает, что он был какой-то юродивый или неполноценный. В быту, в отношении личных конкретных дел он был вполне смет­лив и понятлив. Более того, думаю, что он был для многих симпа­тичным приятелем и мог легко поддерживать беседу о женщинах, спорте, выпивке, деньгах, личных и семейных делах, то есть о том, о чем люди обычно говорят в 95% случаев. В разговоре о пред­метных вещах он никому не мог казаться глупым, да и не был им, а беспредметной болтовни в отличие от Горбачева он без бумажки просто не вел. В принципе, по своему уму это был нормальный, сметливый мужик, но не на том месте и не с тем характером и ам­бициями.

Люди, которые занимались Делом, непременно разделят мое мнение о том, что настоящие, толковые работники никогда не хвалятся ни самим процессом работы, ни ее длительностью. Это не имеет для них значения. Объектом гордости для них может быть только конечный результат. Скажем, токарь будет выглядеть смешным, если будет хвастаться тем, что он двужильный, что непрерывно работает весь день до ночи — спит по четыре-пять часов в сутки, а все остальное время точит и точит. «Кому это надо, — удивится специалист, — кому надо, чтобы ты не спал? По­кажи лучше, что ты сделал: сколько и какого качества?»

Сам факт хвастовства работника умением длительно работать или жалобы его, что он работает много, — это надежная характе­ристика паршивого работника.

А Б. Н. Ельцин в мемуарах своим трудолюбием и выносливо­стью хвастается непрерывно, но от вопроса о конечном резуль­тате своего труда уходит, даже если этот вопрос ставится в лоб; «У меня никогда не было особого желания подсчитывать свои успехи и достоинства в роли первого секретаря. Не делал этого даже после выступления Лигачева на XIX партконференции, когда он твердил: "Борис, ты не прав" — и утверждал, что я завалил работу в Свердловске». Отметим* лто и во главе России он никогда не отчитывался перед народом в результатах, непрерывно вешая избирателям лапшу на уши сентенциями типа «необходимо даль-нейшее расширение углубления реформ».

Для массы руководителей промышленности и сельского хозяй­ства вышеописанного поведения уже вполне достаточно, чтобы отказать Ельцину в приеме на работу в свои хозяйства на любую должность, кроме дворника, — и то если руководит дворниками крепкий завхоз.

Тем не менее давайте рассмотрим эпизоды трудовой биогра­фии Ельцина, которые он сам считал достойными упоминания в мемуарах.

Наиболее полезным делом его жизни надо, пожалуй, считать баньку, которую он построил деду в обмен на часы. Часы в то время очень ценились и были предметом шика, что, впрочем, не помешало Боре проиграть их в карты. Но банька, надо думать, деду послужила.

Остальная его трудовая деятельность — это либо наглая по­казуха, либо анекдот.

Вот Борис Николаевич работает строителем.

То он пытается сдать дом, а в доме двери неправильно установ­лены, а специалист Ельцин этого не заметил. Тогда он организует штурм и сверхурочную работу. То он пытается сдать камвольный комбинат, но оказывается, что у специалиста Ельцина чертеж «за­терялся» и он не сделал переход между цехами. Опять героический штурм и работа сверхурочно.

Настолько был «ценный» работник, что за один год успевал получить 17 выговоров от управляющего трестом. А надо сказать, что в тогдашней табели о наказаниях выговор — это подготовка к увольнению (работника можно было уволить после вынесения ему двух выговоров). Но тщетно бился управляющий, пытаясь уволить Ельцина, тщетно подавал на него в суд, тщетно обивал с этим вопросом порог горкома. Там уже сидел друг Ельцина, вто­рой секретарь горкома Моршаков, он Бориса Николаевича в обиду не дал. В конце концов управляющему удалось выпихнуть Ельцина из треста на должность с повышением — главным инженером до­мостроительного комбината.

Вы должны войти, чтобы комментировать.