С точки зрения И. П. Павлова

В начале 2010 г. автор имел несколько дискуссий, так сказать, в лагере противника, причем аудитория была представлена не столько либералами, сколько людьми, которые сами себя назы­вают интеллигентами и интеллектуалами. Соответственно снова возникли мысли относительно их умственных способностей (я имею в виду умственные способности интеллигенции, которой и в левой среде пруд пруди, а не только интеллигентов-либералов). В отечественной науке базовым трудом в вопросе ума интелли­генции являются приведенные лекции И. П. Павлова, они, кстати, многим известны и достаточно широко цитируются в спорах с оп­понентами, но, как водится, остаются непонятыми.

Но прежде, чем говорить об их образовательной неэффектив­ности, давайте суммируем те недостатки ума русской интеллиген­ции, которые увидел И. П. Павлов.

1. Отсутствие сосредоточенности ума в оценке обстановки и принятии решения: «Мне кажется, что мы не наклонны к со­средоточенности, не любим ее, мы даже к ней отрицательно относимся… ясно, что эта сосредоточенность есть сила, а под­вижность, беготня мысли есть слабость».

2.  Оперирование словами без понимания их смысла: «…рус­ская мысль совершенно не применяет критики метода, то есть нисколько не проверяет смысла слов, не идет за кулисы сло­ва, не любит смотреть на подлинную действительность. Мы занимаемся коллекционированием слов, а не изучением жизни… Если ум пишет разные алгебраические формулы и не умеет их приложить к жизни, не понимает их значения, то почему вы думаете, что он говорит слова й понимает их?»

3.  Страх свободы слова: «Это свобода, абсолютная свобода
мысли, свобода, доходящая прямо до абсурдных вещей, до того,
чтобы сметь отвергнуть то, что установлено в науке как не-
преложное. Если я такой смелости, такой свободы не допущу,
я нового никогда не увижу.

Есть ли у нас эта свобода? Надо сказать, что нет. Я помню мои студенческие годы. Говорить что-нибудь против общего на­строения было невозможно… Мы всегда с восторгом повторяли слово "свобода" но когда доходит до действительности, то по­лучается полное третирование свободы».

4.   Отсутствие беспристрастности: «…привязанность, связан­ная с абсолютным беспристрастием, такова следующая черта ума. Вот почему одно из мучений ученого человека — это по­стоянные сомнения, когда возникает новая подробность, новое обстоятельство».

5.   Нежелание знать подробности: «Следующая, пятая, чер­та — это обстоятельность, детальность мысли. Что такое действительность? Это есть воплощение различных условий, степени, меры, веса, числа. Вне этого действительности нет… Мы оперируем насквозь общими положениями, мы не хотим знать­ся ни с мерой, ни с числом».

6. Любовь к заумным сложностям: «Следующее свойство ума — это стремление научной мысли к простоте. Простота и ясность — это идеал познания. Вы знаете, что в технике самое простое решение задачи есть и самое ценное. Сложное достиже­ние ничего не стоит. Точно так же мы очень хорошо знаем, что основной признак гениального ума — это простота…»

7.   Отказ от предметного мышления: «Русский человек, не знаю, почему, не стремится понять то, что он видит. Он не за­дает вопросов с тем, чтобы овладеть предметом, чего никогда не допустит иностранец… Я помню, в каком-то научном обществе делался интересный доклад. При выходе было много голосов: "ге­ниально". А один энтузиаст прямо кричал: "Гениально, гениально, хотя я ничего не понял!" Как будто туманность и есть гениаль­ность».

8. Отсутствие стремления к истине: «Следующее свойство ума — это стремление к истине… это стремление распадается на два акта. Во-первых, стремление к приобретению новых ис­тин, любопытство, любознательность. А другое — это стрем­ление постоянно возвращаться к добытой истине, постоянно убеждаться и наслаждаться тем, что то, что ты приобрел, есть действительно истина, а не мираж. Одно без другого теряет смысл… А у нас, прежде всего, первое, — это стремление к новиз­не, любопытство. Достаточно нам что-либо узнать, и интерес наш этим кончается. "А, это все уже известно", интерес конча­ется».

Должен сказать, что это далеко не все признаки ума интелли­гента, но об этом далее, а сейчас зададимся вопросом, как изме­нился этот интеллигентный ум с 1918 г.? Вот Павлов издевается над энтузиастом, кричавшим: «Гениально, гениально, хотя я ни­чего не понял!»

А вот газета «Ведомости» от 04.03.2010 г. написала:

 

«В среду комиссия по высоким технологиям и инновациям впервые публично собралась под руководством премьера Владимира Пути­на (до этого ее возглавлял вице-премьер Сергей Иванов). В 2010 г. на науку, инновационные проекты и федеральные целевые про­граммы выделяется 1,1 трлн руб., заявил премьер, признав, что длинных денег недостаточно.

Но в законодательстве пока не прописано, что такое инновации, посетовали после заседания комиссии министр экономразвития Эльвира Набиуллина и министр образования Андрей Фурсенко. На выработку инновационной терминологии министерствам от­пущено два месяца, заявил Фурсенко».

Это сообщение газета дала, как видите, абсолютно серьезно и даже с нескрываемой гордостью от мудрости Путина, признав­шего, что инновации — это гениально. И выделившего на иннова­ции огромные средства, а после э¥Ьго давшего задание всего за два месяца разобраться с тем, что же такое эти самые инновации — на что же это он выделил деньги? Какой заботливый!

Ладно, не будем о грустном — не будем о Путине, отдадим должное Павлову — как по-настоящему умный человек он не ки­чится своей принадлежностью к ученому сословию и указывает, что ученому на самом деле ума нужно меньше, чем общественному деятелю — чем политику:

 

«Ведь у каждого ума одна задача — это правильно видеть действи­тельность, понимать ее и соответственно этому держаться. Нельзя представить ум существующим лишь для забавы. Он должен иметь свои задачи, и, как вы видите, эти задачи и в том и в другом случае одни и те же. Разница лишь в следующем: научный ум имеет дело с маленьким уголком действительности, а ум обычный имеет дело со всею жизнью. Задача по существу одна и та же, но более сложная, можно только сказать, что здесь тем более выступает настоятель­ность тех приемов, которыми пользуется ум вообще. Если требуют­ся известные качества от научного ума, то от жизненного ума они требуются в еще большей степени».

 

О том же, как вы прочли, еще во второй половине XIX в. писал и французский психолог Лебон.

«В толпе люди всегда сравниваются, и если дело касается общих вопросов, то подана голосов сорока академиков окажется нисколько не лучше подачи голосов сорока водоносов — заметьте, Лебон пишет о настоящих ученых, а не о признанных за ученых российской, так сказать, наукой «докторах наук» типа Грызлова с Жириновским или Зюганова. Однако «перед социальными же проблемами, куда входит столько неизвестных величин, сравни­ваются все незнания».

Для раскрытия этой проблемы полностью я писал бы о бюро­кратии, но применительно к рассматриваемой узкой теме обра­зования подтвержу опасения Лебона — мир уже второй столетие находится под тупой тиранией глупости нашей интеллигенции, наших образованцев.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 32 | 0,854 сек. | 8.64 МБ