Почему пал Севастополь?

Почему в 40 втором пал Севастополь?

Почему немцы в ноябре 1941 г. за пару недель заняли Крым, а в июне 1942 г. пал Севастополь? При этом, вопреки утверждениям Совинформбюро, никакой эвакуации не было, улетело только начальство, да несколько 10-ов человек добрались до берегов Кавказа на плавсредствах, находившихся в Севастополе. Около 100 тыщ бойцов были брошены на произвол судьбы.

Ответ на этот вопрос был дан в почти всех 10-ках книжек русских и русских создателей. Немцы обладали колоссальным преимуществом в танках, артиллерии и авиации. Монографии маститых военных историков практически пестрят наименованиями пехотных дивизий и бригад, а танки супостата, оказывается, прогуливались по Крыму без всякой организации, как бизоны, сбиваясь в стада по 200-400 штук.

После "перестройки" военные историки предпочитают помалкивать о тыщах германских танков, зато довольно внушительно, с цифрами и наименованиями судов обосновывают, что к маю 1942 г. германской авиации удалось практически заблокировать Севастополь, утраты тоннажа русских транспортных судов были очень значительны, и Севастополь остался без продовольствия, водянистого горючего, а главное — без боеприпасов.

И вот в 2005 г. в издательстве "АСТ" вышла книжка Александра Широкорада "Битва за Темное море", где с цифрами и ссылками как на германские, так и на ранее скрытые русские документы подтверждено, что танков у германцев в Крыму не было вообщем! Если, естественно, не считать 2-ух дивизионов штурмовых 75-мм САУ на шасси танка Т-III. Не считая того, в апреле 1942 г. в Крым была доставлена 22-я танковая дивизия в составе 176 танков, но она действовала лишь на Керченском полуострове, где у Красноватой Армии было выше 500 танков. И сходу после взятия Керчи 22-я танковая дивизия была с 21 по 24 мая выслана в 17-ю армию, наступавшую на Кавказ.

Под Севастополь же в мае 1942 г. было ориентировано 1520 трофейных танков КВ-1 и французских S-35. Таким макаром, приемущество в танках было на русской стороне. То же самое было с артиллерией. Красноармейцы и мореплаватели вправду проявляли чудеса стойкости и героизма. Так почему же пал Севастополь?

Дело в том, что еще с 20-х годов стержнем русской военно-морской доктрины была оборона основных военно-морских баз от превосходящих сил англо-французского флота. Потому практически 20 лет наш флот отрабатывал бой на минно-артиллерийской позиции. Вокруг баз предусматривалось поставить тыщи мин, и после подрыва части кораблей противника наши корабли и самолеты должны были контратаковать супостата.

Как досадно бы это не звучало, к июню 1941 г. такого противника на Черном море не было и быть не могло. Опереточный румынский флот (4 эсминца и одна подводная лодка) суровой опасности не представлял и до падения Севастополя не покидал собственных территориальных вод.

Британцы основательно накостыляли итальянцам в порту Таранто, у мыса Матапан и в других местах. Английские линкоры безнаказанно обстреливали итальянские городка. Итальянский флот, невзирая на помощь германцев, не справлялся с перевозками войск и боеприпасов в Северную Африку, что стало главной предпосылкой поражения армии Роммеля.

Я уж не говорю о том, что Турция с самого начала войны объявила о собственном жестком нейтралитете и до мая 1944 г. не пропустила через свои проливы ни 1-го боевого корабля враждующих сторон. Не считая того, ни один германский надводный корабль не смог пройти через Гибралтарский пролив под пушками английской крепости. А более чем два 10-ка германских и итальянских подводных лодок пошли на дно при попытке форсирования Гибралтара.

Все же нарком ВМФ упорно считал, что итальянский флот непременно должен вторгнуться в Темное море. И вот 22 июня 1941 г. Черноморский флот вступил в бой с итальянским. В 1-ые два месяца войны было потоплено более 2-ух 10-ов итальянских и германских подводных лодок, наши лодки пару раз атаковывали итальянские корабли, а береговые батареи открывали огнь по итальянцам. Как досадно бы это не звучало, флот Дуче оказался виртуальным.

Ужаснее всего было то, что по приказу из Москвы командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский поставил тыщи мин у южного берега Крыма, оставив три узеньких фарватера для прохода собственны
х кораблей. Проходить по двум фарватерам (третьим не воспользовались) приходилось исключительно в светлое время суток и в сопровождении севастопольских тральщиков.

Без мин крейсер либо эсминец мог придти в Севастополь, разгрузиться и уйти в черное время суток, благо в 1941-1942 гг. немецкая авиация не имела бортовых радаров и не действовала по кораблям ночкой. А из-за мин время перехода кораблей и транспортных судов из Новороссийска в Севастополь увеличивалось в 2-4 раза. В ряде всевозможных случаев в непогодицу корабли вообщем не могли пройти узеньким фарватером и уходили назад. Я уж не говорю о том, что поблизости Севастополя на собственных минах подорвались выше 20 боевых кораблей и транспортов Черноморского флота.

Не достаточно того, адмирал Октябрьский, снова же по приказу наркома Кузнецова, в ноябре-начале декабря 1941 г. вывез из Севастополя около половины боезапаса (более 8 тыс. тонн), половину зенитной артиллерии, практически весь медперсонал и т.д. Согласно данным Артуправления ВМФ никакой нужды в вывозе артбоеприпасов не было. Так, за всю войну наш флот расстрелял и растерял только 20,6% 305-мм снарядов, 18,6% 180-мм снарядов, 25,9% 152-мм снарядов к пушкам Канэ от всего числа имевшихся боеприпасов. Тыловые базы были практически забиты флотским боезапасом. Например, привезенные в Батум боеприпасы лежали штабелями на причалах аж до мая 1942 г.

К началу 1942 г. на Черном море вправду не хватало транспортных судов. Но почему тогда командование Черноморского флота вывело из игры 5 самых больших транспортных судов? Так, сначала ноября 1941 г. началось разоружение вспомогательного крейсера (бывшего ледокола) "Микоян", а в конце такого же месяца "Микоян" совместно с танкерами "Сахалин", "Туапсе" и "Варлаам Аванесов" прошли Босфор и ушли на Средиземное море. Наилучший же пассажирский лайнер "Сванетия" 22 июня 1941 г. проходил Босфор, ворачиваясь из пассажирского рейса на Ближний Восток. И "кто-то" решил перевоплотить его в плавучий филиал "Лубянки". В конечном итоге лайнер простоял в Стамбуле до 21 февраля 1942 г. Интересно, что отправился он к родным берегам за 22 часа до плохого покушения в Анкаре на германского посла фон Папена агентов НКВД. Нужно считать, это обычное совпадение?

Естественно, книжка Широкорада вызвала гнев и возмущение официальных историков. И вот в октябрьском номере (2007 г.) "Военно-исторический журнальчик" разродился 2-мя огненными рецензиями: "Псевдонаучными исследовательскими работами военных действий в Северном Причерноморье" подполковника А.В. Лобанова и "Разбавленной анекдотами хроникой с бессчетными ошибками и некорректностями" начальника научно-исследовательской исторической группы ВМФ капитана 1-го ранга Е.Г. Мачикина.

Сущность последней рецензии явна: взял, дескать, Широкорад секретную хронику боевых действий, воткнул несколько анекдотов про виртуальный итальянский флот, вывоз боеприпасов и т.д., и все. Рецензия же Лобанова куда увлекательнее.

Светлой июльской ночкой 1941 года из французского порта Брест, крадучись, вышли линкоры "Шарнхост", "Гнейзенау" и крейсер "Царевич Евгений" и двинулись в дальний африканский порт Дакар, где взяли на буксир покоробленный британцами французский линкор "Ришелье", а потом пошли назад на север. Без утрат прошли под дулами циклопических пушек английской крепости Гибралтар в теплое Средиземное море. Весь личный состав английского флота по такому поводу взял месячный отпуск. На соединение с эскадрой из Тулона вышел линейный крейсер "Страсбург". При встрече с германскими кораблями французские мореплаватели выстроились на палубе и дружно запели: "Дойчланд, Дойчланд юбер аллес". Потом вся дружная компания, приветствуемая турецкими властями, прошла Дарданеллы и Босфор и двинулась к Севастополю.

Но адмирал Октябрьский предугадал оное действо и выставил у Севастополя мины. Узнав об этом, адмиралы Редер и Дарлан зарыдали от горя и отменили собственный злодейский план нападения на наш город-герой.

"Что за чушь!" — воскрикнет читатель. Пардон, я только популярно выложил часть статьи Лобанова: "Да, поблизости Севастопольской бухты неприятельских кораблей не наблюдалось, но в Бресте (Франция) находились германские линкоры "Шарнхост", "Гнейзенау" и крейсер "Царевич Ойген", прорыв которых через Гибралтар в Средиземное море и дальше через Дарданеллы и Босфор в Темное
был никак не умопомрачительным вариантом. Поддержку этим кораблям могли оказать линейный крейсер "Страсбург", линкор "Ришелье" и томные крейсеры, имевшиеся в распоряжении французского вишистского правительства".

Отлично, что сей журнальчик не читают во Франции. Там члены команды "Страсбурга" числятся государственными героями. Они затопили собственный корабль в ноябре 1942 г. в Тулоне, когда немцы захватили южную часть Франции. А то нашим дипломатам пришлось бы просить прощения за сей пассаж.

Оговаривать факты о вывозе боеприпасов было бы очень тупо, так как приведены ссылки на официальные источники. И вот Лобанов начал обосновывать, что боеприпасы, вывезенные из Севастополя, не подходили к орудиям, защищавшим город. По сути вывозились снаряды штатные к имевшимся орудиям, и список типов снарядов и орудий приведен в моей книжке в почти всех местах. Лобанов придрался к моему утверждению, что подавляющее большая часть типов российских снарядов было взаимозаменяемо. Он с сарказмом пишет: "122-мм пушки ни при каких критериях не могут использовать гаубичные снаряды аналогичного калибра, а 122-мм гаубицы — пушечные". Но Лобанов не на того нарвался. Я многие годы занимался взаимозаменяемостью российских артиллерийских запасов. Беру с полки первую попавшуюся книгу "152-мм гаубица-пушка обр. 1937 г. и 122-мм пушка обр. 1931/37 г. Управление службы" (М.: Военное издательство Министерства обороны Союза ССР, 1957). И вот на страничке 266 в таблице штатных выстрелов к 122-мм пушке обр. 1931/37 г. вместе с пушечными снарядами типа ОФ-471 вижу гаубичные снаряды типа ОФ-462, а в таблице штатных выстрелов 152-мм гаубицы-пушки обр. 1937 г. вижу пушечные гранаты ОФ-540 и рядом — гаубичные гранаты ОФ-530 и гаубичные бетонобойные снаряды Г-530. И так было у всех российских гаубиц и пушек. Кстати, в годы войны 152-мм гаубицы М-10 и Д-1 стреляли по бронецелям 152-мм морскими полубронебойными снарядами обр. 1928 г., теми же, из которых стреляли из 152-мм пушек Канэ.

Чтоб стрелять снарядами от другой артсистемы такого же калибра, необходимо было только перевернуть страничку в соответственной Таблице стрельбы, утвержденной ГАУ, и в согласовании с указанием таблиц следовало либо ничего не поменять, либо, в последнем случае, вытащить один пучок пороха из гильзы и поменять угол возвышения на пару минут по сопоставлению с установкой прицела для штатного снаряда.

С 1922 по 1941 г. российские артиллеристы, люди высочайшей квалификации, провели тыщи стрельб и составили сотки таблиц стрельбы, инструкций и других документов, чтоб обеспечить практически полную взаимозаменяемость снарядов, находившихся на складах РККА и ВМС. Но, к огорчению, у нас и в 1941 г. было очень много несведущих подполковников. На данный момент же неувязка взаимозаменяемости снарядов в Русской армии стоит более остро, чем в 1941-1942 гг.

Публикация в "ВИЖ" — не 1-ая бранная рецензия по адресу книжек Широкорада. Они все льстят мне в одном: они не тыкают пальцем в другие издания. Они не делают основной задачки критика — "лоцмана в книжном море" — не только лишь отметить недочеты книжки, да и показать читателю куда более удачные издания по этой же теме. Сущность таких рецензий выразил один маститый военный историк: "Жутко помыслить, если книжки Широкорада попадут в руки читателю, читатель должен набраться терпения и ожидать, пока компетентные создатели напишут идеологически грамотные издания".

Итак, полки книжных магазинов ломятся от военно-исторической литературы, а поставить мне в пример нечего. После чего остается только сказать: "Огромное спасибо, господа критики!".

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 34 | 0,705 сек. | 8.33 МБ