Так кто же сбил U-2 Фрэнсиса Пауэрса?

Так кто же сбил U-2 Фрэнсиса Пауэрса?

Колебаний нет – самолет-разведчик поразил 5-й зенитный ракетный дивизион 37-й зенитной ракетной бригады
Борис Самойлов
Опубликовав свою статью («ВПК», №№ 4 и 5 за 2012 год), в какой на основании архивных документов Министерства обороны обосновывал, что 5-й дивизион 37-й зрбр под командованием подполковника И. И. Новикова первым поразил ракетой самолет-шпион U-2 США 1 мая 1960 года в районе городка Свердловска, я считал, что этих фактов довольно, чтоб закрыть белоснежное пятно в истории страны. Но, разумеется, ошибся.

С огромным сожалением прочел статью директора Музея Войск ПВО Юрия Кнутова («ВПК», №№ 17 и 18 за 2012 год), в какой он в худших традициях неких партийно-политических работников навел на мою публикацию безосновательную и даже оскорбительную критику, ничего общего не имеющую с деловой дискуссией.

Я не желал отвечать на эту статью. Но так как в ней находятся ересь и оскорбительные догадки о моей нечестности и нечестности офицеров 5-го зенитного ракетного дивизиона 37-й зенитной ракетной бригады, я принял решение дать создателю целевый ответ.

Выводы на базе догадок

Юрий Кнутов в собственном тексте продолжает предшествующую тенденцию многих журналистов – без реальных, достоверных фактов обосновывать методом очень ориентировочных и непонятных по собственному содержанию расчетов, что самолет U-2 был сбит только 2 и 1-м дивизионами 57-й зрбр, а ракета 5-го зенитного ракетного дивизиона 37-й зрбр «не могла иметь встречи с целью». Этот вывод Юрий Кнутов делает на основании сослагательных догадок и выводов, используя противоречивые данные из архивных материалов, с которыми, разумеется, он в полном объеме незнаком.
На какие же начальные данные опирается создатель в собственном умозаключении? Это:

фиктивные, скорректированные карточки стрельб 2, 1-го зенитных ракетных дивизионов 57-й зрбр и в особенности 5-го зрдн 37-й зрбр;
недостоверная и противоречивая линия движения полета самолета-разведчика U-2, отраженная в архивных документах;
отсутствие типо четкой инфы, наблюдаемой операторами и офицером наведения 5-го зрдн 37-й зрбр на экранах индикаторов после выдачи команды К-3;
оскорбительные догадки о нечестности командира и боевого расчета 5-го зенитного ракетного дивизиона 37-й зрбр в подделке итоговых документов стрельбы;
неспособность личного состава 5-го зенитного ракетного дивизиона 37-й зрбр «из-за нехороший боевой подготовки» верно оценить и показать результаты стрельбы;
отсутствие типо обстоятельств, в согласовании с которыми комиссия главнокомандующего Войсками ПВО могла скорректировать итоговые документы, которые будто бы бы расследовались 3-мя независящими комиссиями;
и остальные измышления.
Сейчас тщательно. В собственных мемуарах («ВПК», №№ 4 и 5 за 2012 год) я сходу обмолвился, что все деяния участников боевого расчета во время стрельбы «передаю по их рассказам, по записям телефонных переговоров с КП бригады на пт связи дивизиона (которые я читал лично) и по громкоговорящей связи». Никаких записей в то время я, к огорчению, не создавал. Естественно, я не мог через 50 лет держать в голове определенные цифровые данные по линии движения цели с топографической привязкой их к местности, дальности запуска ракеты, дальности встречи ее с целью и пр.

Но помню точно, что ни командир дивизиона, ни командир радиотехнической батареи (лица боевого расчета 5-го зрдн) и я в том числе не заполняли и не могли заполнить такую лживую карточку стрельбы, представленную в архиве, в какой отмечено: «…встречи ракеты с целью не вышло из-за крутого разворота цели на границе зоны поражения с повышением курсового параметра до 24 км».

Подполковник И. И. Новиков много раз отстаивал факт поражения цели его дивизионом, заявлял при всем этом, что никакого разворота цель не совершала, за что получал многократные разносы от командования и политического управления дивизии. Поражает завидная оперативность, с которой уже 1 мая 1960 года начальник ЗРВ 4-й ОА ПВО генерал-майор И. А. Шушков оформил и подписал все карточки боевой стрельбы (2, 1 и 4-го зенитных ракетных дивизионов 57-й зрбр и в особенности 5-го дивизиона 37-й зрбр). А ведь разбирательства проходили еще прямо до 6 мая.

Юрий Кнутов, ссылаясь на трассы самолета-разведчика У-2, выставленные в архивных документах, заявляет, что самолет U-2 не заходил в зоны поражения 5 и 6-го зенитных ракетных дивизионов 37-й зрбр. В собственной статье я обосновывал, что это не так, что это была скорректированная кем-то трасса. Согласно записям в журнальчике на пт связи дивизиона (которые я читал сам) командир 37-й зрбр не один раз приказывал подполковнику И. И. Новикову открыть огнь по U-2, при этом последний раз в очень грубой форме, а конкретно: «…(следуют грубые, непреличные выражения) приказываю открыть огнь либо посажу».

Почему командир бригады так нервно реагировал на задержку подполковником И. И. Новиковым открытия огня по самолету-нарушителю, если, по данным комиссии главнокомандующего Войсками ПВО и Юрия Кнутова, цель вообщем не заходила в зону поражения 5-го зенитного ракетного дивизиона 37-й зрбр?

И очередной факт. В 6-м дивизионе 37-й зрбр служил также выпускник Киевского высшего инженерного радиотехнического училища (КВИРТУ ПВО) лейтенант Кошевец, с которым мы после 1 мая 1960 года обсуждали действия этого денька. Так, по его заявлению, U-2 вошел в зону поражения 6-го зенитного ракетного дивизиона, офицер наведения был готов уже надавить кнопку «Пуск», как вдруг передатчик СНР по одной из плоскостей отключился из-за того, что сгорел предохранитель в цепи вентилятора обдува магнетрона.

С обидой боевой расчет 6-го зрдн следил, как цель выходила из зоны поражения дивизиона, но не сумел ничего сделать. В статье же Юрия Кнутова самолет U-2 вообщем миновал зону поражения 5 и 6-го дивизионов, описав дугу существенно восточнее точек стояния огневых позиций обоих зрдн.

При всем этом Кнутов принципно игнорирует заявления спецслужб и службы разведки 4-й ОА ПВО (см. документы №№ 4 и 7 из архива МО в моей статье в «ВПК», № 5 за 2012 год), которые они при независящем расследовании полета U-2 констатировали: «…самолет пересек границу СССР на высоте 20 100 м, потом вышел на практический потолок и, не совершая никаких эволюций по высоте и курсу, полетел по намеченному маршруту. Никаких маневров он на всем маршруте не производил… Был сбит в 8 час. 51 мин. над ст. Косулино, по данным РТВ, на высоте 22 000 м».

Снова отмечаю, что дивизион майора Воронова открыл огнь исключительно в 8 часов 52 минутки.

В боевом донесении командующего 4-й ОА ПВО № 0015 от 5 мая 1960 года не упоминается факт вхождения цели в зону поражения 6-го дивизиона 37-й зрбр. В то время как в докладе комиссии Кулешова вскользь отражено: «6-й дивизион 37-й зрбр огня по цели не вел ввиду технической неисправности СНР (обрыв цепи в движке вентиляции передатчика)».

Все эти факты и нестыковки являются свидетельством скрытия реальной инфы о трассе самолета и ее корректировки должностными лицами с целью обосновать, что самолет U-2 не заходил в зону поражения 5 и 6-го зенитных ракетных дивизионов 37-й зрбр и потому они не могли поразить цель.

Юрий Кнутов упрекает меня также в том, что я в собственных мемуарах не упомянул возникновения броского пятна на экранах индикаторов кабины «У» в момент подрыва боевой части ракеты, и делает на основании этого безапелляционный вывод: «Ничего подобного ни подполковник И. И. Новиков, ни офицер наведения 5-го зрдн в тот момент не наблюдали».

Откуда такое категоричное заявление Кнутова, будто бы он сам находился в кабине «У» в момент старта и в процессе наведения ракеты? Принцип дискуссии, принятый им: «Я вас не читал, но все равно я вас осуждаю», отбивает охоту на продолжение конструктивного обсуждения событий 1 мая 1960 года.

Повторяю, я через 50 лет не мог точно воспроизвести все команды и доклады лиц боевого расчета в кабине «У» по рассказам участников. Но точно помню, что старший лейтенант Краморенко доложил о выдаче команды К-3, что были доклады операторов о срыве автоматического сопровождения цели и доклад командира дивизиона подполковника И. И. Новикова на КП бригады о том, что, по всем данным, ракета его зрдн поразила цель.

Но Юрий Кнутов лишь на собственном предположении об отсутствии «ярких пятен» на экранах индикаторов в кабине «У» 5-го зрдн делает конкретный вывод о промахе ракеты 5-го зрдн и категорически заявляет о том, что дивизион майора М. Р. Воронова поразил U-2 в хвостовое оперение на дальности 27 км.

При всем этом он почему-либо умалчивает о докладе командира 57-й зрбр полковника С. В. Гайдерова главнокомандующему Войсками ПВО. В нем нет никаких упоминаний ни о «ярких пятнах на экранах индикаторов», ни о выданных командах К-3 во 2 и 1-м дивизионах 57-й зрбр. А констатируется, что майору М. Р. Воронову и капитану Н. И. Шелудько «результатов стрельбы найти не удалось и, может быть, были промахи».

Дальше. Юрий Кнутов все расчеты по уничтожению цели основывает на противоречивых начальных данных в архивных документах, в том числе голословно приписывает мне практически соавторство вместе с комиссией генерал-полковника Кулешова в обстреле цели 5-м зенитным ракетным дивизионом на дальности 50 км. Уж вот вправду – с нездоровой головы на здоровую.

Разумеется, он плохо читал мою статью, в какой я нигде не называл ни дальность запуска, ни дальность поражения цели, так как я не помню этих данных. Это не я, а комиссия генерал-полковника Кулешова в собственном докладе записала: «…в 8.41 цель была обстреляна 5-м дивизионом одной ракетой на предельной дальности (около 50 км)».

В то же время Юрий Кнутов в собственной статье сам дает оценку достоверности этого абзаца доклада: «Что касается неправильно (нужно же придумать такое определение. – Б.С.) построенной фразы из доклада комиссии генерал-полковника Кулешова, то вероятнее всего в ней имеется в виду не предельная дальность поражения ракеты (около 50 км), а предельная дальность обнаружения (Д – 55 км), взятая из стрелковой карточки боевой стрельбы 5-го зрдн 37-й зрбр. Вероятна и очевидная опечатка, когда заместо 30 км напечатали 50 километров».

Как я уже заявлял выше, никто из боевого расчета 5-го зенитного ракетного дивизиона не подписывал карточку стрельбы. Тем Юрий Кнутов косвенно подтверждает, что в докладе комиссии главкома имеются некие, мягко говоря, некорректности и опечатки, а если гласить прямо – то корректировка данных, которая и вызывает сомнения в достоверности выводов этой комиссии, о чем я и обосновывал в собственной статье («ВПК», №№ 4 и 5 за 2012 год).

Юрий Кнутов колеблется в моем заявлении о том, что офицеры, сержанты и бойцы 5-го дивизиона на чистом светлом небе могли узреть скопление подрыва боевой части ракеты на дальности 60 км. Во-1-х, кто произнес, что это было на дальности 60 км? Это плод фантазии самого Юрия Кнутова. Во-2-х, этот подрыв и не только лишь одной ракеты 5-го дивизиона, но также подрывы боевых частей еще 3-х либо 4 ракет других дивизионов ниже первой, у самой кромки леса, лицезрели несколько офицеров и боец стартовой батареи.

Ставить этот подлинный факт под колебание – означает огульно инкриминировать меня и многих офицеров и боец 5-го зрдн 37-й зрбр во ереси, что не делает чести Юрию Кнутову.

Голословные обвинения

А далее еще ужаснее. Идет черед сослагательных, оскорбительных догадок. Так, Юрий Кнутов пишет, что офицеры, сержанты и бойцы 5-го дивизиона 37-й зрбр в главном занимались строительством, несением караульной службы, а не боевой подготовкой. Потому типо из-за большой загрузки хозяйственными делами «неопытные солдаты» могли принимать некорректные решения и показывать их в отчетных документах.



Юрий Кнутов также винит и офицеров 5-го дивизиона в нечестности при подготовке донесения в штаб бригады после стрельбы, типо им «пришлось импровизировать и дать указание проложить на планшете далекой воздушной обстановки вероятную (а не реальную) трассу цели».

Есть основания полагать, что Юрий Кнутов делает таковой вывод, делая упор на собственный свой обеспеченный опыт в схожих ситуациях. Давать заочно оценку деятельности незнакомых людей, не зная о их ничего, на мой взор, просто непорядочно.

Да будет понятно Юрию Кнутову, что все офицеры (не считая меня) и сержанты перед формированием 5-го зрдн 37-й зрбр прошли переподготовку на особых курсах по исследованию ЗРК С-75 и сдавали экзамены. 1-ая комиссия – главнокомандующего Войсками ПВО, проверив 2 мая 1960 года состояние вооружения и техники нашего дивизиона после боевой стрельбы по самолету-нарушителю, отдала высшую оценку техническому состоянию и качеству опции станции наведения ракет. Члены комиссии отметили, что встречали в ЗРВ 4-й ОА ПВО еще только две так отлично настроенные СНР. А именно, чувствительность приемного тракта СНР 5-го зрдн составляла 112–114 децибел.

Эта была награда техника кабины «П» лейтенанта Бориса Селина и его подчиненного – сержанта Н. Мошану. Кстати, после обидного срыва сопровождения цели в 6-м дивизионе 37-й зрбр из-за выхода из строя предохранителя вентилятора обдува магнетрона я задал вопрос Мошану: «Как бы вы поступили в таковой ситуации?». Последовал мгновенный ответ: «Я воткнул бы в клеммы отвертку, магнетрон через пару минут без обдува вышел бы из строя, но боевая задачка была бы выполнена». Вот так учили собственных подчиненных офицеры 5-го дивизиона (замечу, в томных бытовых критериях).

При выполнении боевой стрельбы в учебном центре внедрения ЗРВ (другими словами, на полигоне) в сентябре 1960 года 5-й зрдн получил неплохую оценку. На оборотном пути наш эшелон был остановлен в городке Кыштыме, и командир 37-й зрбр отдал приказ мне, в тот момент исполнявшему обязанности командира радиотехнической батареи (комбат был болен), состыковать и настроить установленную призывниками СНР-75 и через два часа заступить на боевое дежурство. Личный состав батареи выполнил в срок это приказание, и два следующих месяца дивизион производил боевое дежурство на этой позиции. По данным нашей разведки, США планировали снова запустить по тому же маршруту самолет U-2.

Юрий Кнутов, критикуя меня и Сергея Селина на базе непонятных догадок, в то же время игнорирует таковой основной архивный документ, как доклад главнокомандующего Войсками ПВО министру обороны СССР, приготовленный командующим и штабом 4-й ОА ПВО 2 мая 1960 года, другими словами по жарким следам, не замечая, будто бы этого документа и не было совсем.

Но российская пословица гласит: «Слово – не воробей, вылетело – не поймаешь». Командующему 4-й ОА ПВО этот доклад готовили 1 мая его подчиненные, участвовавшие в разборе инцидента с самолетом U-2. Потому не доверять им нет основания.

Повторяю выдержку из этого доклада: «В итоге проведенного расследования установлено, что самолет-нарушитель в 8.55 был обстрелян вторым и первым зенитными ракетными дивизионами 57-й зенитной ракетной бригады (г. Свердловск).

По докладу командующего армией, в этот момент самолет находился по свидетельствам станции наведения ракет на высоте выше 21 000 м. На экранах индикаторов станции наведения ракет у стреляющих создалось воспоминание, что нарушитель в момент подхода ракет поставил пассивные РЛ-помехи, а практически это наблюдались отдельные части уже разрушающегося сбитого самолета, и они доложили, что самолет, по-видимому, подбит, но продолжает движение…

5-й зенитный ракетный дивизион 37-й зенитной ракетной бригады, невзирая на огромную дальность, произвел запуск одной ракеты, но безрезультативно, потому что цель была вне пределов зоны поражения ЗРК (все эти данные доверено проверить кропотливо комиссии на месте и результаты доложить)».

Казалось бы, чего же проще: кропотливо разобраться, чья ракета повредила самолет U-2 до стрельбы 2 и 1-го дивизионов. Если 5-й зрдн 37-й зрбр промахнулся, в итоге чего появились «помехи»? Как длительно длился полет подбитого самолета? И по какой линии движения? Какие результаты стрельбы оказались у 2 и 1-го дивизионов по добиванию покоробленного самолета?

С помехами комиссия, как мы лицезреем, разобралась, но по-своему. Помехи «возникли от подрывов боевых частей ракет дивизиона Воронова и Шелудько», а не ранее. Юрий Кнутов также бездоказательно отстаивает эту позицию.

А вот вопрос, чья же ракета еще ранее подбила самолет, который начал разрушаться до подхода ракет 2 и 1-го дивизионов 57-й зрбр, но продолжал движение, почему-либо остался в докладе комиссии и в статье Юрия Кнутова вполне проигнорированным. Зато появилась масса инфы о линии движения цели, совершающей странноватые выверты. Разумеется, для того, чтоб доказать поражение цели 2 и 1-м дивизионами вдогон и в хвост самолету.

Может быть, Юрий Кнутов считает, что и этот доклад командующего 4-й ОА ПВО составлен неправильно и в нем находятся, по его воззрению, опечатки, как и в докладе комиссии о дальности запуска ракеты 5-м дивизионом на 50 км?

Не буду повторять все последующие разбирательства по архивным материалам, считаю, что они довольно много изложены в моей статье («ВПК», №№ 4 и 5 за 2012 год). Все нестыковки и противоречия в этих материалах обосновывают неверный вывод комиссии генерал-полковника Кулешова о том, что 5-й дивизион 37-й зрбр «не имел встречи с целью». О причинах этого вывода я уже говорил в собственной статье («ВПК», № 5 за 2012 год).

В заключение предлагаю в качестве инфы для размышления всем оппонентам, способным беспристрастно оценивать информацию и делать надлежащие выводы, документ из архива МО СССР (стр. 6, дело № 36, фонд 72): «В ЦК КПСС. Докладываю. 1 мая 1960 г. зарубежный самолет в 5.36 нарушил воздушное место СССР в районе 170 км юго-восточнее Сталинобада и прошел по маршруту Сталинобад… Челябинск, Кыштым, восточнее Свердловска, Пермь. В районе Пермь цель развернулась на оборотный курс, вошла в зону поражения подразделений 57-й зрбр (Свердловск) и была ими обстреляна. Цель сбита огнем зенитных ракетных войск 4-й отдельной армии ПВО. Выбросившийся с парашютом с пылающего самолета пилот задержан. Позывной сбитого летчика – МилФ-25-524.

Маршал Русского Союза Р. Малиновский.

Маршал Русского Союза С. Бирюзов».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 38 | 1,417 сек. | 8.61 МБ