Франция: «Мы убиваем… для их же блага

Франция: "Мы убиваем... для их же блага

Французский публицист Николя Бонналь уверен, что "никто в точности не знает, что Франция делает в Мали, в особенности после того как она так смело штурмовала Афганистан, Ливию и Сирию. Любые догадки журналистов всего мира не совершенно верны: все отыскивают выгоду, а ее у Франции нет. Дело в том, что страна уже издавна стала заложницей нового империализма.

Воспряни, воспряни, Девора!
воспряни, воспряни! воспой песнь!
Восстань, Варак!
и веди пленников твоих,
отпрыск Авиноамов!

Арбитров 5:12

Никто в точности не знает, что Франция делает в Мали, в особенности после того как она так смело штурмовала Афганистан, Ливию и Сирию. Некие считают, что мы находимся в руководстве у американской политики, с того времени как Барак Обама решил умыть руки и оставаться в стороне от всех беспокойных в мире мест. Согласно Уильяму Энгдалу (южноамериканский экономист, независящий журналист, писатель и политолог; создатель ряда узнаваемых книжек и исследовательских работ. — Ред.), Франция сейчас практически что южноамериканский наемник.

Другие считают, что нами опять помыкает Катар: наш прошлый французский президент — похоже, сейчас больше шикарный катарский субъект, чем гражданин Франции. Но Катар, может быть, не удовлетворен нашими действиями в Мали! Самые смекалистые из комментаторов и по правде высказали мировоззрение, что те террористы, с которыми мы боремся в Мали, — это те же, которым мы помогали в Ливии, либо те, которых мы оснастили и подготовили для Сирии.

Итак, вроде бы произнес Мольер, что все-таки мы делаем на этой галере?

Давайте вытащим на свет суровые мотивы, посреди которых могут быть средства, полезные ископаемые и именитая жива монета нашей цивилизации, объединяющая предпринимателей, эмиров и политических клоунов-комиссаров этого бравого нового мира.

В Сирии неким мечталось о новеньком нефте-, газопроводе в обход традиционных противников, к примеру, Рф, нашего логического поставщика газа, либо Ирана, который Обама еще не бомбил (и спрашивается — почему?). В Ливии кому-то очень хотелось приватизировать нефтяные компании. В Мали, согласно исследованиям Кристофера Боллина (южноамериканский журналист. — Ред.), самая хотимая вещь — это золотые накапливай, находящиеся в принадлежности все такого же неминуемого Ротшильда, и устойчивое французское правительство должно, прилагая все усилия, защищать их от бесчеловечных грабителей.

Но, не считая того, в Мали есть и урановые руды, и сейчас узнаваемый комментатор Тьерри Мессан считает, что французское правительство и его универсальные бойцы в главном защищают интересы Areva, надтреснутого французского атомного гиганта. Согласно государю Мессану, французское правительство с наслаждением займется разрушением Алжира, может быть, имея при всем этом в виду интересы китайцев в Африке (неужто наше правительство так очень?!).

Другие считают, что наше "социалистическо-империалистическое правительство", выражаясь в ленинской терминологии, нуждалось в "дымовой заавеси", как в голливудском кинофильме "Хвост виляет собакой", чтоб сделать диверсионную войну и отвести публичное внимание от нарастающих домашних заморочек с возмещением вреда после протестов против гомосексуальных браков.

Но я считаю, что все эти умные комментаторы ошибаются. Франции не надо выступать в роли крестного отца Обамы, Франция не учинит войны Катару, Франции даже не охото нефти, газа либо урана. Франции не достанет мозгов, чтоб биться за все это. Франция, подобно Бушу Младшему и инспектору Клузо, только желает вести войну с террором. В Афганистане, Сирии, Ливии, в Мали — мы поборем террор! Ах так выражается ее уважаемый министр зарубежных дел, а я предполагаю — мы должны умильно слушать его и осознавать его глубочайшие мотивы.

Что такое террор? Это только слово, производящее террор; и это ужасное слово со времен окончания прохладной войны может спровоцировать всякую войну — самую абсурдную и жестокую. Когда-то люди жили, страшась беса, нынешняя постхристианская масса живет в ужасе, организованном СМИ, в ужасе перед сделанными компом террористами. И мы бьем террористов всюду, чего бы это н
ам ни стоило. Вот и все. Величавый писатель Селин как-то произнес, что латинская раса костенела перед словами. Она верует, что мир — это слова. В наши времена, достойные описаний Оруэлла, это самая справедливая из пословиц. Слово преобразуется во Вселенную. Задумайтесь об использовании таких определений, как "загрязнения", "демократия" либо "расизм"…

Конечно, до забавного циклическая французская война — это борьба добра со злом. А не считая того, ведь пришло время перевести вспять стрелки машины времени. Так, терминология преобразуется в терминологию приемлимо империалистическую, и мы возвращаемся в империалистическую эру! Конец истории, выражаясь по-марксистски, значит смешное повторение многих позабытых нами ночных кошмаров. И новенькая французская политика работает по-прежнему, с бывшими политиканами, естественно, все — представители левых сил, которые в XIX веке были вовлечены в захват, а в XX веке — в пытки в Алжире, а сейчас они обосновывают, что сражались за демократию, просвещение, терпимость и всеобщую любовь к населению земли. Злосчастный Жюль Ферри, давший свое славное имя нашим печальным и сероватым бульварам, когда-то произнес, что высшие расы несут на для себя ответственность за приведение к цивилизации рас низших. Вот почему мы продолжаем убивать столько арабов либо африканцев — для их же собственного блага. Но почитайте, что произнес по поводу доверчивого империализма Джон Хобсон — блестящий британский комментатор британского империализма викторианской эры:

"Английской цивилизации присуща устойчивая, но не обширная мысль, мысль ее гения, подабающего распространить христианскую веру посреди язычников, чтоб уменьшить их беспощадность и другие их мучения, имеющиеся, как считают англичане, в странах, которым посчастливилось меньше, чем их стране, также печься о мире в мире во имя населения земли".

Для Хобсона это было главной движущей силой империализма: не экономика, а этика! Все империалистические речи зиждутся на эвфемизмах, уклончивых выражениях и перекручивании языка. Если вы бомбардируете Багдад либо Хиросиму — вы гуманист; если вы не желаете атомизировать Тегеран — вы представляете опасность для населения земли; если с фашистскими бандами вы уничтожаете Ливию, то вы действуете в интересах демократии и стоите в авангарде эмиратов глобальной свободы… И если ваши беспилотные самолеты уничтожают пакистанские семьи, то этим они очищают мир. Вот таким макаром мы поддерживаем мир в этом постбиблейском мире, достойном книжки Арбитров.

Прогресс империализма предполагает, конечно, прогресс в смешении народов, в миграционных процессах. Как это ранее сообразили Честертон либо Макиавелли, империалистическая страна больше не уважает собственного собственного народа. Имперский суверен смешивает народы, перемещает их, третирует ими и преследует их, если они не согласны с его бредовой мультирасовой политикой. Почитайте "Возвращение Дон Кихота" — эти заметки Честертон написал более 100 годов назад! Ему было отлично понятно, что книжки, воспевающие мачо, авантюриста в духе Верна либо же миссионера, послужили в текущее время политике вмешательства в суверенные дела других стран. В наши деньки этим занимаются неправительственные организации. Не считая того, это варварское и изменчивое отношение упаднических, но не знающих конца западных властей ведет в никуда. Никто толком не осознает значение войны в Ираке либо резни в Ливии (в первом случае, я полагаю, повинна эзотерическая политика). Но это случается не в первый раз. Вспомните об имперском соревновательном духе, о бурской войне, о Первой мировой, о длительных и кровавых скандальных деколонизациях. Запад до конца оставался варварским, так как Запад — это идеалистический и сбитый с толку Тартюф. Он верует только в собственные слова, которые звучат все краше и краше. Нацистская Германия была убеждена в том, что защищала ценности Запада, выступая против русской Азии (почитайте французского фашиста Ребатэ). Запад — это только слово, но зато какое!

Запад несет внутри себя то, что Хобсон именует гением несообразности. Вот почему мы можем именовать новый империализм империализмом Оруэлла, его исковерканный патриотизм, исковерканный гуманизм и словарный припас ведут нас к политическому вакууму. Это только повесть, рассказанная кретином, — в ней много звуков и неистовства и т. д. и т. п. Кто последующий у этого ничтожного и презренного империализма стоит в перечне по бомбардировке и унич

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 34 | 0,617 сек. | 8.58 МБ