Книги катастроф

Катастрофические наводнения начала XXI века

Когда сотрясается земля

Цунами

Землетрясения, цунами, катастрофы

Я не Робин Гуд, я Руслан Дуканс

Я не Робин Гуд, я Руслан ДукансСтарший лейтенант Попов спросил Владимира Фрицисовича, когда тот приехал в часть навестить собственного отпрыска: «Вы что, его всю жизнь для спецназа готовили?».

По всему выходит, что Руслан готовил себя к спецназу с … 6 лет. Поначалу было плавание — для общего развития. Позже легкая атлетика — быстрота и ловкость. Занятия штангой влили силу в мускулы. Бокс обучил хорошо лупить и защищаться. А еще были шахматы — гимнастика разума.

К 18-ти годам он не стал суперменом — просто сделался красавчиком парнем, умеющим обожать жизнь во всех ее проявлениях. Знал стоимость каждому деньку, часу, минутке. Кулинарное училище — только для смехачей объект шуточек, для Руслана — это постижение суровой профессии. Он с молодых лет привык делать полезную работу.

От латышских корней, от правильного домашнего воспитания в нем были трудолюбие, аккуратность, вежливость и тактичность, мужская элегантность…

Чуть команда новобранцев, в том числе семеро сочинцев, оказались в учебном центре, офицер в краповом берете указал на Руслана и его двоюродного брата Виталия: «Этих — ко мне!» Оба парня — по метру девяносто, плечистые. С первых дней только эти двое «молодых» тренировались со «стариками». Уже через три месяца командир произнес: «Можете сдавать на краповый берет». Через полгода поехали на Кавказ…

Когда предки других сочинских ребят, попавших на войну, узнали, что Дукансы движутся в часть проведать отпрыска, рекомендовали показать пример в «спасении детей». Отец Руслана ответил кратко: «Мой отпрыск дезертиром не станет, не так воспитан».

Они добирались до северо-осетинского поселка Чермен в волнении. Владикавказ уже был переполнен войсками — контраст с курортным Сочи был разительным. Комендант в Чермене, узнав, к кому приехали гости, сходу вызвался посодействовать: «Этих братьев у нас все знают — золотые мужчины! Мы их для вас доставим! Вы пока в офицерской комнате поживете, а мои мужчины с бойцами переночуют». В тех критериях это было особенным знаком признательности…

Руслан и Виталий приехали с передовой чистенькими, бодренькими. И все равно Любовь Михайловна прослезилась… Отец, Владимир Фрицисович, старался держать нервишки в кулаке. Он и сам срочную служил в оперативном полку внутренних войск, был с частью в Суровом в 1973 году, когда там случились массовые кавардаки. Но тогда войска, действуя от имени сильного страны, стремительно и бескровно навели порядок. Сегодня все по-другому и в государстве, и в Чечне…

Отдохнули братья пару дней на славу. Расставаться было нелегко. Уже на вокзале отец малость отдал слабину, негромко и сбивчиво предложил отпрыску: «Руслан, ты свое в Чечне отвоевал, сколько месяцев уже там. Может, я переговорю с начальством, чтобы перевели тебя в другую часть, ближе к дому?» — «Да ты что, папа! Как же ребята, которые там остались?..»

Рота специального предназначения прогуливалась на суровые задания: выбивали боевиков из Ассиновской, атаковали Бамут. Так вышло, что первым раненым оказывал помощь Руслан. Делал искусственное дыхание товарищу, который уже не подавал признаков жизни. Ему гласили: «Все, Руслан, уже никчемно!» А он никак не желал веровать в погибель друга: «Может, спасем еще!..» Скоро сам получил контузию и осколок в бровь. Считал все это пустяками. После маленьких передышек опять были бои…

В то прохладное утро 10 апреля 1995 года спецназовцы прикрывали бойцов ОМОНа, прочесывающих селение Закан-Юрт. Намедни местные старейшины уверяли командование: «Не беспокойтесь, с нашей стороны не будет ни 1-го выстрела, мы условились с боевиками, они ушли…»

Уже в конце улицы, когда спецназовцы оказались на открытой местности, им в спину стукнули несколько автоматов и АГС.

Лимонка разорвалась в метре от Руслана. Он, весь рваный осколками, все-же смог скомандовать: «Отходите к бэтру!» Сам решил прикрыть: встал на колено, пустил по «духам» гранату из подствольника…

«Вертушки» пришли через несколько минут. Виталий склонился над братом с флягой воды.

— Полей на грудь, горячо, — попросил Руслан и закашлял кровью. Позже на кровавом лице промелькнуло подобие ободряющей ухмылки. — Ниче-е! Через три денька — я с вами!

— Хорошо, хорошо,
помолчи! — Виталий осознавал, что на данный момент он должен быть повсевременно рядом с тяжелораненым братом. — Я полечу с тобой!

Но из санитарного вертолета его изгнал ротный: «Вылазь! Видишь — вести войну некоторому!»

Я не Робин Гуд, я Руслан ДукансВ лазарете Руслан погиб. Виталий до сего времени верует, что будь он рядом, его удалось бы спасти…

Рядовой спецназа внутренних войск Руслан Дуканс оказался пятым сочинцем, погибшим в Чечне. Гроб желали пронести на руках по главному в городке Курортному проспекту. Всполошилась полиция — в те апрельские деньки на курорте, рядышком, пребывал Верховный. Мамы, отцы, однополчане и одноклассники павших на Кавказе русских боец угражали пойти демонстрацией на Бочаров ручей, на госдачу… Горьковатые слезы смывал с лиц вешний прохладный дождик.

В комнате Руслана — иконы и свечки, портрет, краповый берет. Сюда приезжали его товарищи из Астрахани, Набережных Челнов, Краснодара, Ростова. На городском кладбище монумент — во весь рост: светлый человек — в мраморно-черном холоде. Православный крест, эмблема спецназа и строчки солдатского поэта:
Кто лицезрел погибель и кровь друзей,
Соленый пот, вялость глаз,
Тот знает нас.

Мы называемся — спецназ.

Фамилия Дуканс есть и на монументе в Краснодаре, и в дивизии оперативного предназначения, где он служил…

В один прекрасный момент, еще до службы, он вступился за девчонку, к которой на дискотеке пристали подвыпившие кутилы. Врезал им, но… сыр-бор, полиция, протокол.

Дежурный в отделении, видя впереди себя трезвого и разумного парня, удивленно спросил: «А для тебя оно было надо? Ты что, Робин Гуд?»
Ответ был маленький, с достоинством: «Я не Робин Гуд, я — Руслан Дуканс».

Вы должны войти, чтобы комментировать.