Этническая дедовщина

Этническая дедовщина

Больше военных аналитиков сходятся во мировоззрении, что в не далеком будущем главной неувязкой русской армии станет этническая дедовщина. Солдаты-земляки, объединяясь в сплоченные национальные группы, выстраивают в воинских частях свою силовую вертикаль. В главном это мужчины, призванные с Северного Кавказа. Сегодня двухмиллионный Дагестан поставляет столько же призывников, сколько двенадцатимиллионная Москва…

Очередной побег на почве этнодедовщины случился не так давно в Самаре. Из воинской части внутренних войск сбежали двое военнослужащих. В тот же денек они дали пресс-конференцию, на которой заявили, что однополчане их не только лишь лупили и унижали, да и заставляли совершать злодеяния. Военная прокуратура возбудила уголовное дело. Арестован рядовой — дагестанец Арслан Даудов…

— 1. Шеф прав. 2. Шеф всегда прав. 3. Шеф не дремлет — он отдыхает. 4. Шеф не ест — он крепит свои силы. 5. Шеф не пьет — он дегустирует. 6. Шеф не флиртует с секретаршей — он поднимает ей настроение. 7. Если шеф не прав — см. пункт 2".
Шеф — это Олег Киттер. Не считая плаката "Регламент шефа" в его приемной русские и королевские флаги, нелегальная законом об экстремизме литература и свой портрет в спасательном круге заместо рамки. Киттер — российский националист и этого не прячет. К приемной националиста примыкает его оружейный магазин, охранное агентство и правозащитный центр, защищающий права только российских.

В прошедшем у Киттера — погоны капитана милиции, плохая попытка избраться в мэры Самары и два уголовных дела за разжигание межнациональной розни. 1-ое завершилось оправдательным приговором, 2-ое еще тянется, но на всякий случай газета Киттера "Алекс-информ" сейчас выходит со сноской: "Под жидами следует осознавать международную прослойку людей, живущих за счет труда и возможностей других".
Побег из воинской части № 5599 внутренних войск МВД Рф рядового Станислава Андреева (российского) и младшего сержанта Азамата Алгазиева (казаха) — это 1-ый случай в истории армии, когда беглецы обратились за помощью не в Военную прокуратуру и не в Комитет солдатских матерей, а к махровому националисту.
— "Слово "националист" очень развращено, — посетовал мне Киттер. — Национализм — это просто последующая ступень родства после семьи, он не может разжигать никакой розни, если только не оскорблять этого родства. А реальным разжигателем государственной вражды как раз является интернационализм. Так как конкретно принудительное выравнивание неравного приводит к недовольству нацбольшинства и развращению нацменьшинства".
— "Олег Вячеславович, а вы не пробовали быть хитрецким националистом? Не статьи про жидов публиковать, а подымать собственный бизнес, налаживать связи… Плетите сеть воздействия и лоббируйте интересы собственной цивилизации"…
— "Вот для вас смешной рассказ. Завелись в лесу бородатые зайцы. Всюду прогуливаются сворами, всех лупят, грабят, насилуют. Весь лес вопит, а совладать никто не может. Вроде обыденные зайцы, но уж очень их много. Лиса пробовала с ними говорить — сейчас в больничной норе лежит, волк выяснял дела — в реанимацию попал, даже медведь чуток живой ушел. Осталась последняя надежда — лев. Забивает он с ними стрелку на поляне. Приходит — а там тьма тьмущая бородатых зайцев. Все такие мускулистые, глаза пылают. "Мужчины. -говорит, — вы чего творите? А ты кто таковой?!" — спрашивают льва бородатые зайцы. "Я лев. Правитель животных!" "Не-е! Это Масхадов — правитель животных. А ты — просто животное".
— Это вы так от ответа уходите?"
— Это и есть ответ. Чтоб одолеть зверька, необходимо самому быть зверьком, Чтоб плести сеть воздействия необходимо быть пауком. Российские не могут быть пауками. Российские могут быть животными, но их принуждают быть животными".
— "Кто принуждает?"
— "Те, кто плетет сеть .

Рядовой Андреев и сержант Алгазиев после побега из воинской части поначалу содержались в полку МЧС, позже их перевели в часть при областной Военной прокуратуре. Киттер привез меня туда и опознал обоих беглецов около КПП. Но Алгазиева здесь же сцапали прибывшие на свидание предки. Они как-то косо поглядели на националиста и наотрез отказались давать собственному чаду слово.
Станиславу А
ндрееву 22 года. До армии он выучился на сварщика и окончил юридический институт и Факультет уголовного права в Тольяттинском институте. Потому гласить умеет
— "В полк меня привезли 25 декабря 2002 года. Уже на КМБ (курсе юного бойца) из 90 человек было 45 дагестанцев и ингушей. Те что городские и с образованием — еще ничего. А которые с гор — вот эти и были вовлечены в эту систему. После КМБ в нашей роте их человек пятнадцать было — аварцы, даргинцы, ингуши, кумыки, но держались все совместно. Это у их именовалось джамаат — община по нашему. Вкупе молились в каптёрке, вкупе решали трудности, вкупе бизнес наладили".
— Какой бизнес?"
— "Разбойничий. Поначалу вроде бы по-дружески: дескать, ты местный, помоги — на курево средств нет. Принеси 50 рублей, я позже отдам. Раз 50 рублей, два, позже 100, двести. А когда с новым призывом их земляков пришло еще более, они уже стали добиваться. Вымогательство стало системой. Нас обложили данью. Формы изобретали различные. К примеру, так именуемый косяк. За всякую провинность на тебя вешали определенную сумму — от пятидесяти до тыщи рублей. Косяк рублей в двести могли вчинить за что угодно. Они могли обвинить тебя даже в том, что ты просто медлительно среагировал на их требования более серьёзные суммы назначались за истинные провинности. Но дагов (мы их так называли) не заинтересовывало, что мы уже получили наказание от командиров. Они выстроили параллельную систему власти. В один прекрасный момент я, сержант Кузьменко и младший сержант Гроздин отклонились от маршрута патрулирования — звонили домой. Нас увидел полковник Лазарев и сказал дежурному по части. Когда мы возвратились, Даудов произнес: "На вас косяк. От офицеров — это само собой. А от нас — раздельно. Короче, с вас тыща". Тогда за нас дал сержант Кузьменко".
— "Сержант дал рядовому?"
— "А там не принципиально, рядовой ты либо кто. Посреди собственных даги придерживаются субординации, все другие для их — никто. Майоров еще слушаются, и то не всегда, а на лейтенантов и капитанов издавна забили. Могут матом отправить… Лейтенант Бойцов прошлой осенью сделал рядовым ингушам замечание — его избили. Никаких последствий не было. В декабре трое рядовых ингушей пробовали в столовой избить заместителя командира полка майора Леонова. И тоже — ничего. Многие офицеры просто страшатся с ними связываться. Бесятся от бессилия и все зло срывают на нас. Чтоб как-то держать под контролем ситуацию, ставят самих же дагов старшинами, так как российского они слушаться не будут. В конечном итоге под командованием собственных земляков служба у кавказцев преобразуется в курорт, на котором бойцам всех других национальностей отводится роль обслуживающего персонала".
— "Что еще облагалось данью?"
— "Увольнения. Возвратиться было надо либо с средствами, либо с телефонной карточкой. Доходило до 600 рублей за денек. Даже сама служба облагалась данью. Наша часть патрулирует улицы городка, помогает милиции, у нас и форма похожа на милицейскую. И каждый патруль должен приносить им из городка по 100 рублей в денек. Бойцам приходилось вытягивать средства у городских жителей, а время от времени и грабить. Опьяненные откупались от нас, чтоб не попадать в вытрезвитель. А упившихся до бесчувствия просто обворовывали. Если ты приходил с патруля с пустыми руками, долг оставался за тобой. А время от времени и счетчик включали. Наша рота патрулировала город четыре раза в неделю. Каждый денек по девять патрулей. Вот и посчитайте. Плюс косяки. Плюс увольнения. Да еще положенное безвозмездно обмундирование они нам продавали… И это только валютная повинность".
— "А еще какая?"
— "Трудовая. Заправка постели, стирка, уборка помещения — это они считают женской работой, молвят, что традиции им не позволяют её делать. Потому все это приходилось делать нам. Вобщем они и ремонт помещения заставляли делать нас. Российские пацаны, бывало, всю ночь вкалывают. Они подключаются только к приходу командира. А тот нахваливает: "Молодцы, джигиты, отлично сделали". За мельчайшее наше недовольство начинали лупить. Но даже если ты всё исполняешь, всё равно лупят. Лупят за всё. Они ощущали себя королями. В столовой: принеси чай, принеси вторую порцию. Откуда? Не тревожит. Свою неси. Глядят телек: принеси подушку! Они обожают посиживать, обложившись подушками. Курорт. За местность выходят, когда захочут. Приобретают для себя одежку штатскую, прогуливаются гулять на набережную. Когда денек рождения у кого-либо — мы скидывались на денек рождения.
Штатской одежки у их гардеробы целые.

На дембель они уходят вот с такими баулами, а там кроссовки, куртки, спортивные костюмчики, туфли, телефоны. Там, у себя на родине, они даже средства платят, чтоб их в Россию направили служить, а не на Кавказ. Хажуков, дагестанец, гласил, что он на призывном пт заплатил 5 тыщ рублей, чтоб его сюда направили".
—"Для чего?"
— "Да так как посреди собственных придется реально служить. И кровать заправлять, и унитазы драить. А представь, назначат тебя сержантом и придется командовать представителем какого-либо авторитетного рода. На кровную месть напороться можно. Ну и предки там рядом, старейшины — не побалуешь".

— "Вы пробовали сетовать командиру части? Либо он тоже их опасается?" —
— "Нет, не опасается. Но сделать ничего не может. Жалобы были, но все уходило в песок. Ну выстроит полковник их на плацу, поорет, они сделают вид, что страшатся, а через час так изобьют жалобщика, что до последующего призыва все заткнутся. 1-го рядового после такового варианта избили, а позже принудили чистить туалет собственной зубной щеткой. Командование всякий конфликт старалось замять. Для чего им препядствия по службе? Только один раз осудили дагестанца за сломанную челюсть. На два года условно. Хотя сломанных челюстей было много. И пальцы разламывали. Но вообще-то они старались лупить хорошо — не оставляя следов".
— "А своим родителям ты говорил?"
— "Нет, расстраивать не желал. А другие ведали. Предки приходили к командиру части. Время от времени переводили ребят в другие подразделения, где нет кавказцев".
— "А почему у вас их настолько не мало скопилось?"
— "Наш полк головной в бригаде, из других полков их сюда сбрасывают от греха подальше. Командир части всегда угрожает, что призыва с Кавказа сюда больше не будет, но меньше их тут не становится. Против действительности не попрешь. У российских рождаемость падает, а на Кавказе демографический бум и стопроцентная явка на призывные пункты. Там уже наш полк издавна прославился, и многие прицельно идут конкретно сюда".

— "Слушай, половина — это все таки не большая часть. Вы пробовали оказывать сопротивление?"
— "Некие пробовали — безрезультативно. Они, знаешь, как молвят? Не сумеет один сломать человека, сломаем всем джамаатом".
— "А вы не пробовали всем джамаатом?"
— "Не пробовали. Что-то мешает объединяться. Не знаю что. Вот вены для себя вскрывать российские не страшатся — только при мне три варианта было. Слава Богу, все остались живые.

Мы с Азаматом тоже вытерпели до последнего. Мне еще полгода оставалось, а он и совсем был должен увольняться. Но нам обоим на денек побега срок выплаты назначили — по 500 рублей. Они так нами произнесли: "Не отдадите — узнаете, что такое ад" В месяц ранее мы патрулировали станцию метро рядом с кабинетом Киттера, я тогда с ним случаем познакомился. Потому мы решили бежать конкретно к нему."
— "Алгазиев ведь мусульманин. Он для их "собственный".
— "Собственный?! Забавно. Ему еще более меня доставалось, хоть он и сержант. И по почкам лупили, и губки оттягивали, и уши выворачивали. Намедни побега его безжалостно избил сержант Магомедов. В ту ночь Азамат был дежурным по роте, а Магомедов и еще трое в классе боевой подготовки пили водку. Когда им стало забавно, они принудили российских рядовых два часа попорядку плясать перед ними лезгинку. Когда Азамат попробовал сделать возражение, его избили, отняли штык-нож и пообещали зарезать его этим штык-ножом, если он его не выкупит. Он все это в заявлении написал. Для их мусульмане только те. которые с Кавказа. Казахи, башкиры, татары для их — такие же свиньи, как российские. Так как они водку пьют и свинину едят".
— "А сами они водку не пьют?"
— "Пьют. Но свинину не едят. И подмываются каждый денек. У их традиция такая, они туалетной бумагой не пользуются.

Так и молвят: "Наши жопы чище ваших лиц". Антирусские настроения у их очень сильны. Внемлют песни певца Тимура Муцураева. Там прославляются шахиды и прямо целый план расписывается, как моджахеды станут властителями мира. Мне запомнилась одна песня про то, как в горное село приходит пугливый российский боец. А альбом этот именуется "Держись, Наша родина, мы идем!"
— "А в боевых действиях на стороне чеченцев там никто не участвовал?"
— "Я такового не слышал. Вот что поразительно. У нас в роте было двое чеченцев. Из Урус-Мартана. Два брата — Хасан и Рамазан Басаевы. Они выросли во время войны, лицезрели
и бомбежки, и все в мире. И у их таких наклонностей не было. Они не слушали Муцураева, не называли нас свиньями и в вымогательствах не участвовали. Более того, если они лицезрели, что на российского наезжают уж совершенно по беспределу, заступались. Они единственные, кто как-то сдерживал дагов. Их страшились".

— "А чего другие с вами не побежали?" "Испугались. Это внутренние войска. Там много местных служат.
— "А у дагестанцев в Самаре большая диаспора. Вы бы лицезрели, как дембеля из нашей части увольняются. Одежку и средства получили — и бочком, бочком, пока не отняли".
— "Ты, наверняка, сейчас тоже националист, как Киттер?"
— "Да нет. Я только латышей не люблю. Мне за Прибалтику грустно".
***
Военный прокурор Самарского гарнизона Сергей Девятов назначен на эту должность не так давно и не перестает удивляться характерам местных призывников. Люди из его окружения в секретных дискуссиях признаются, что прокурор уже испытывает давление дагестанской диаспоры в Самаре. Но на прямой вопрос Девятое ответил негативно:
— "На данный момент наибольшая неувязка для следствия — это получить показания сослуживцев Андреева и Алгазиева. Никто не желает. Все страшатся".
— "Естественно. Если там половина с Кавказа".
— "Какая половина! 20 процентов. Наверняка, тем, которые сбежали, просто постыдно признаться, что они вытерпели от кучки людей. А большая часть там из Самары и области. Это единственная воинская часть в регионе, где разрешается служить местным. Вот поэтому все как воды в рот набрали. Предпочитают вытерпеть, только бы их не услали куда-нибудь в Бурятию либо в Чечню. А арестованный Даудов, естественно, все опровергает. Командиры? Естественно, им все это не надо. Для чего им портить для себя отчетность? Но если так и далее пойдет, то будет им не до отчетности… Мы-то дело в трибунал передадим, а что будет далее — не знаю".
Воинская часть № 5599 размещена в самом центре Самары. На проходной стоит юный дагестанец в штатском. Мимо проходит боец. Юноша хватает его за руку: "Эй, стой. Слушай, вон в том корпусе на втором этаже двое прапоров. Скажи, их Рамазан ожидает. Сообразил? Срочно". Боец не переспрашивал.
Командир части полковник Громов производит воспоминание человека, который и сложившихся обстоятельствах делает все, что может, но осознает, что происшествия посильнее. Длительно спрашивал меня: "А что Киттер поет? А что Андреев поет?"

— "В моем полку служат бойцы 56 национальностей, и для меня не принципиально, кто какой. Хотя, честно говоря, у кавказцев уровень боевой подготовки еще лучше. Они посильнее, инициативнее, тот же Даудов за неделю до ареста сумел в одиночку задержать 2-ух преступников. Когда они патрулируют город, я полностью спокоен".

— "А когда они в казарме?"
— "Тут не закрытый режим. Все наши прогуливаются в патрули, очень нередко видятся с родственниками. Если их тут так унижали, почему они молчали? Мое мировоззрение — это все политические интриги Киттера. Про него что-то издавна никто не вспоминал, вот он и решил пошуметь".
Когда я выходил, на проходной совместно с Рамазаном уже тусовались человек 5 его земляков. Заместо ответа на мои вопросы он отдал мне телефон главы дагестанской диаспоры в Самаре Абдул-Самида Азиева.

Абдул-Самид, полковник мед службы в отставке, глядит на ситуацию не только лишь как дагестанец, да и как кадровый военный русской закалки:
— "У нас здесь 18 месяцев вспять в учебном центре 20 призывников написали жалобу, что их принуждают делать работу, которую им не позволяют делать традиции. Я тогда с ними встречался и гласил: "Не придумывайте! Никаких таких традиций на Кавказе нет и никогда не было. И в Коране об этом тоже нигде не написано. У себя дома — да. Там мужик должен делать более томную работу, а дама — заниматься хозяйством. Но в армии мужской коллектив и вы не птички, которые летают и не оставляют грязищи на полу. Потому будьте добры нести те же обязанности, что и другие".
— "А что делать с Даудовым?"
— "Мне удалось с ним кратко поговорить. Он утверждает, что никого не лупил и кругом невиновен. Я не думаю, что это правда, да и не уверен, что, если его высадить, это послужит на пользу. Обозлится его мама, обозлится село. Нужно находить другой выход. Правильное воспитание необходимо начинать еще на призывных пт и на уроках военной подготовки в школах. Так как ворачиваются с военной службы ребята и хвастают, что вот, дескать, они в армии полы не мыли и картошку не чистили. И с их будут брать пример пос
ледующие призывники, сложится традиция, которую позже будет тяжело перебороть. И еще — нужно что-то делать с мужским воспитанием в Рф. Разве нормально, что восемьдесят процентов боец не дали отпор 20 процентам? В мужском коллективе всегда идет борьба за власть и контроль. И если большая часть оказалось слабее меньшинства, то какое же это большая часть?"
Лидия Гвоздева, председатель самарского Комитета солдатских матерей, высказалась так: — "Неувязка есть, и она становится все серьезнее и серьезнее. Я не понимаю, что происходит. Доходит до забавного. Двое дагестанцев лупят 1-го российского, а еще четыре российских стоят в очереди на расправу. Уж сколько раз мы с нашими бойцами говорили, гласили, что нужно держаться вкупе. Они только мычат. Все бесполезно. На деньках мне звонит дама: "Переведите моего отпрыска в другую часть, там кавказский террор". Начинаем выяснять — оказывается, двое поставили под контроль целую роту. Двое! Я ей говорю: "Мама, лучше идите и растолкуйте собственному отпрыску, что свое достоинство в этой жизни необходимо отстаивать. Время от времени с кулаками. Пусть они сольются, один раз отметелят тех двоих"…
— "Вы же боретесь с дедовщиной в армии! Как вы сможете такое рекомендовать?"
— "А это и есть борьба с дедовщиной. Посреди казаков не было дедовщины, так как там все были мужиками. Если сейчас наши ребята растут такими кроликами, то чего удивляться, что их лупят. Дедовщину делают слабенькие, а не сильные. Мы делаем все вероятное, чтоб сильных усмирить, но против природы не попрешь, человеку нереально запретить быть посильнее тебя, можно только самому стать посильнее. Сколько раз приезжала сюда Тайгарат… это председатель махачкалинского Комитета солдатских матерей. Дискутировала с ними, с собой старейшин привозила. Они молвят своим ребятам нечто такое, что на несколько месяцев позволяет снять делему. В принципе я знаю, что они им молвят, но это не для разглашения".

— "Странноватая у вас позиция. Обычно ваши коллеги склонны во всем винить командиров".
— "Мы с этой частью работаем с 1994 года и имели дело со всеми ее командирами. Полковник Громов — самый достойный из их. До него была разруха полная. Наркоторговцы сверлили в заборе дырки и через их наркоту продавали, а при Громове даже дебоширство там под реальным запретом. Можно, естественно, ругать командиров, можно даже их увольнять и сажать, только легче от этого не станет.

Вы подождите, на данный момент подрастет поколение, которое родилось в девяностые, во время демографического спада. Тогда неувязка дедовщины будет уже не только лишь в армии, да и в обществе".

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 34 | 0,653 сек. | 8.67 МБ