ВЫСТОЯТЬ Хоть какой ЦЕНОЙ

Армия не делает людей с сильной волей и мужским нравом, она только способна развить эти свойства, когда они есть. А задачка командира — отобрать людей с такими задатками для следующего воспитания данных параметров людской личности.

Чтоб отобрать более устойчивых в психическом плане боец, нужно в период подготовки юного пополнения, как можно почаще ставить их в условия, приближенные к экстремальным, и искусственно создавать нештатные ситуации.

По собственному опыту могу сказать, что это может быть и подъем посреди ночи с следующим открытием окопов полного профиля, и отработка укрытого и бесшумного передвижения ночкой в непогодицу (с утра, само собой, все должны быть незапятнанными и чистоплотными).

Отлично срабатывает проверка жаждой, когда после изнурительного марша под ярким и очень горячим солнцем подразделение прибывает к источнику воды и получает команду наполнить фляги, но не пить. После чего бойцам докладывают, что вода отравлена, и подается команда вылить воду — и марш возобновляется.

Это не большее изымательство, чем вступительный экзамен в институт. Как в институт не берут недобросовестных и тупых, так и в спецподразделение не отбирают людей, не имеющих внутреннего стержня. А внутренний резерв воли срабатывает (либо не срабатывает) только в экстремальных ситуациях. И если на пределе собственных моральных и физических сил человек способен обдумывать команды и делать их, то из него выйдет толк. С этим человеком можно и необходимо работать далее.

Часто прочные на физическом уровне, нахальные мужчины, желающие показаться крутыми в подразделении, на поверку оказываются обыкновенными слизняками, а ребята, ничем особым не выделяющиеся, могут быть подобны кремню.

Будь готов — всегда готов

При воспитании психической стойкости главные усилия офицера (инструктора) должны быть ориентированы на то, чтоб всякую неадекватную ситуацию для обучаемого сделать обычной. Идеальнее всего, если экстраординарные ситуации появляются временами на фоне учебных тактических либо других задач.

Ах так, к примеру, решали эти задачки в моем родном Рязанском ВДУ.

В конце первого курса командир нашей 9-й роты капитан Селуков — большой спец собственного дела и не наименьший выдумщик — проводил с нами, первокурсниками, ночные занятия по ориентированию. Но как

Тема: “Ориентирование и движение на местности без карты”. Заблаговременно составленные карточки азимутов вручались обучаемым конкретно до движения. Разрыв меж курсантами составлял две-три минутки, выполнение задания было ограничено жесткими временными рамками.
Но главное не в этом.

Имелся условный противник, в задачку которого входило помешать выполнить задание и по способности захватить обучаемого в плен. Роль противника возлагалась на взвод курсантов 3-го курса, они же помогали ротному готовить занятие. Но кроме этого, на шагах нас ожидали разные сюрпризы, которые было надо стремительно и хорошо преодолевать.

Начальной точкой маршрута были ворота автопарка училища, от которых, преодолев около 200 метров, было надо выдвинуться к ориентиру “железобетонная труба”. Этот шаг курсанты преодолевали беспрепятственно. Последующий ориентир — “высокое дерево” — размещался в 600 — 700 метрах. Около дерева горел костер, людей видно не было, но у костра лежала командирская сумка.

Курсант в этой ситуации был должен действовать стремительно и верно. А именно, если он выбегал прямо к костру, то получал штрафное очко, потому что был должен или вообщем не подходить к костру и продолжить делать задачку, оставаясь незамеченным, или проверить окрестные кустики и только убедившись, что там никого нет, приблизиться к сумке. Если курсант просто поднимал сумку, то получал очередное штрафное очко, потому что сумка могла быть заминирована. И вернее было бы, привязав к ней веревку и за ранее укрывшись, стащить ее с места, а после чего инспектировать ее содержимое.

Последующим ориентиром был “куст на берегу реки Трубеж”. Находился он практически в 30 метрах от костра. Хитрость этого шага была в том, что, отходя от поляны, освещенной костром, человек попадал в мглу и сходу не мог отлично созидать. Вот тут-то обучаемый и налетал (если не успевал увернуться) на ведро, подвешенное над тропой на высоте около 150 — 160 см.

На этом сюрпризы не заканчивались. Делая еще пару шагов в мгле, курсант рисковал провалиться в яму, прикрытую кусочком фанеры. После этих несчастий было надо перебраться через реку Трубеж по отмели на другой сберегал. И вот когда курсант уже “парил” над водой, практически в упор в него из кустика на берегу раздавалась автоматная очередь (очевидно, холостыми). Чувство непередаваемое Немногие успешно приземлялись на тот скользкий сберегал и не усаживались задницей в воду.

От кустика, не ослабляя внимания, было надо подняться по травянистому склону на длиннющий бугор к ориентиру “береза”. На тропе были натянуты две растяжки, имитирующие мины натяжного деяния. Даже если учитывать, что это были просто веревки, натянутые над тропой, а не мины, то возможность пропахать носом тропу никого не прельщала,

От “березы” к ориентиру “широкий куст” путь лежал по гребню бугра, и обучаемый, если только он не решал мер предосторожности и не шел по “тактическому гребню”, был отлично виден на фоне ночного неба. На этом участке работала “группа захвата” 3-го курса, и плохо маскирующийся либо слабо бегающий рисковал попасть в их хваткие руки.
От кустика последнее колено вело на пункт сбора, но проходило оно через дорогу, охраняемую парным патрулем условного противника, который никак не дремал. Беря во внимание, что все это проводилось ночкой, в ограниченное время, под воздействием “противника”, нужно признать, что моральное давление на обучаемых было достаточно сильным. Потому даже посреди нас, курсантов, заканчивающих 1-й курс, нашлись люди, которые, спасаясь от преследования, потерялись и не вышли на пункт сбора впору, не говоря уже о том, что только один верно “взял” сумку, хотя о том, как это делается, знал каждый.

Повторяя подобные занятия и модулируя всякий раз новейшую ситуацию, можно достигнуть того, что обучаемые будут действовать верно и уверенно в хоть какой обстановке.

Реальная полоса препятствий

Другой вариант полосы препятствий с элементами психического воздействия был сотворен мной и моими офицерами во время службы в Старокрымской бригаде спецназа. Запасной район нашего батальона находился у подошвы горы Агармыш и являл собой безупречное место для сотворения таковой полосы. Тут был маленький горный участок, а по оврагу тек неглубокий ручей, на берегах которого росли деревья и густой кустарник.

Полоса начиналась спуском с горы, которая в основании имела скальный отвес высотой около 3-4 метров, с помощью горной веревки “по-спортивному”. Общая высота горы была 10-12 метров. Дальше лазутчику предстояло переправиться через ручей по двум горным веревкам, натянутым меж деревьями одна над другой.

Перебравшись. обучаемый был должен преодолеть 25 метров по камням, торчащим из ручья. При выполнении этого шага по ходу движения лазутчика кидали зажженный взрывпакет.
Задачка бойца состояла в том, чтоб, лицезрев взрывпакет, не замедлить, а ускорить бег и бросить взрыв за спиной.

Свернув вправо, обучаемый выбирался на пологий сберегал и кидал “гранату” в блиндаж, находящийся в 15 метрах от него, после этого подымался по скользкому склону длиной около 4 метров и высотой 1,5 метра. Чтоб склон был всегда скользким, его поливали водой.

Сходу за склоном следовал участок колющейся проволоки, натянутой над землей на высоте 40 см и длиной 10 метров. Во время проползания под проволокой над головой лазутчика стреляли холостыми патронами. Дальше лазутчику предстояло преодолеть “очаг пожара”, который создавался поджогом автопокрышек и бензина, также задымлением дымовыми шашками,

При преодолении этого участка обычно подрывали взрывпакет, а когда позволяли средства — имитатор газового нападения. В данном случае участок преодолевался в противогазе. После “пожара” путь лазутчику преграждал участок колющейся проволоки, который преодолевали проползая под нижним рядом на спине. В 50 метрах от “колючки” находился участок насыпи с жд полотном, который нужно было заминировать макетом тротиловой шашки или взрывпакетом.

От железяки обучаемый двигался через заросли кустарника к оврагу, через который был натянут провисающий канат на высоте 3-4 метра и длиной 10-15 метров. Лазутчик перебирался через препятствие, цепляясь за канат руками и ногами.

Примерно на середине под ним в ручье взрывался взрывпакет, поднимая столб брызг, а из кустов на обратном берегу звучала автоматная очередь. Многие, в особенности сначала занятий, от неожиданности срывались в ручей, после этого, возвратившись в начальное положение, повторяли упражнение.

Выбравшись на сберегал, лазутчик вновь продирался через заросли кустарника, в каких его могла поджидать сигнальная мина, и выходил на сберегал ручья, который он снова преодолевал, но уже по качающемуся бревну. Достигнув берега, лазутчик оказывался перед обрывом высотой 5-7 метров и имеющим угол наклона около 75 градусов.

На высоте около 2-ух с маленьким метров находился конец веревки, привязанный к дереву, растущему на обрыве. Изловчившись, лазутчик цеплялся за конец веревки и взбирался на обрыв, после этого залезал на дерево. Общая высота над обрывом составляла чуток более 10 метров. С дерева вниз уходила веревка. Длина веревки составляла 50 метров. Лазутчик цеплял за нее горный карабин и как на “каретке” спускался вниз.

Лазутчики моего батальона, которым временами приходилось преодолевать эту полосу, даже те, кто служил 1-ые полгода, укладывались максимум в 4.30-5 минут. Когда эту же полосу бежали мужчины из других подразделений, только 30% из их попадали гранатой в блиндаж, срывались с канатов и падали 50-60%, и даже самые тренированные не смогли преодолеть полосу резвее, чем за 5 минут 15 секунд.

Местность позволяла развить полосу и сделать из нее нечто вроде теста по одиночной подготовке лазутчика. А именно, я планировал включить в полосу преодоление зараженного участка в средствах защиты с выполнением нормативов по одеванию и сниманию общевойскового защитного комплекта, после этого лазутчик получал карточку азимутов и делал соответственный норматив. На конечной точке ему предстояло организовать наблюдательный пункт.

С наблюдательного пт нужно было найти несколько целей, нанести их на карту и найти их координаты, после этого связаться с командиром и передать ему приобретенные разведданные.

Дальше лазутчику предстояло выйти на пункт сбора. Если кто-то задумывается, что это самая обычная задачка, то он заблуждается. В боевом приказе на любые деяния непременно указываются основной и запасной пункты сбора и время их работы для того, чтоб группа могла собраться после выполнения задачки.

Во всех учебниках и рекомендациях указывается, что лазутчик на ПС должен выходить по “улитке”, проверяя, нет ли хвоста. Вариант, которому мы учили собственных подчиненных, был выдуман фронтовыми лазутчиками Величавой Российскей конкретно в целях увеличения живучести.

После налета либо засады командир отходит с подгруппой, выполнявшей основную задачку (захвата либо поражения), другими словами первым. Определяя пункт сбора, командир должен указать через какой ориентир выходить на него. К примеру, “ПС — поваленное дерево, выходить со стороны одинокой сосны”. Прибывая на пункт первым, командир оставляет 2-ух разведчиков с задачей: 1-ый находится поблизости ориентира, обозначающего ПС, и, замаскировавшись, производит прием подходящих подгрупп и одиночных разведчиков, показывает им ориентир и направление движения, куда убыл командир. 2-ой, замаскировавшись на участке “поваленное дерево — одинокая сосна”, производит “контроль следа” — другими словами смотрит, чтоб не было хвоста либо преследования. В случае обнаружения преследования он установленным сигналом оповещает об этом разведчиков на ПС, и они уходят к главным силам группы. Хитрость этого метода состоит в том, что от того ориентира, который показывает командир после собственного ухода, может быть еще два-три либо более колен, зависимо от осторожности командира. Тот, кто выдумал этот метод, вел войну со второго денька войны и дожил до ее конца.

По окончанию шага “Ведение разведки наблюдением” лазутчики должны были собраться по трое и выполнить выход на ПС обозначенным выше методом, повстречать последующую тройку и бросить ее на собственном месте. На этом испытание заканчивалось.

Особенные тесты

Непременно, вероятна масса вариантов развития этой либо схожей полосы.А именно , я желал применить собственный грузинский опыт: Из старенькой формы мы изготавливали чучело-манекен, одевали его в старенькую прыжковую форму, покрой которой стилизован под полевую форму одежки армии США, в нагрудный кармашек прятали какой-нибудь документ. После чего мы обильно поливали манекен кровью, а в расспахнутую куртку помещали кишки и другие внутренности. Всю кровавую атрибутику можно взять в долг у кочевой собаки. Вот этот-то “труп” и предстояло обыскивать лазутчикам.

Нужно сказать, что далековато не каждый способен просто возиться в кровавом месиве кишок, но преодоление этого психического барьера просто нужно. Более принципиально воспитать в подчиненных готовность уничтожить неприятеля хоть каким из изученных методов, зачем также может понадобиться кочевая псина. Психологически очень тяжело “грохнуть” ни за что ни про что невинную тварь, но еще тяжелее будет сломать себя по мере надобности совершить убийство мирного обитателя, случаем обнаружившего группу в тылу противника. Но, если этого не сделать, то совсем совершенно точно этот обитатель выдаст группу противнику.

Многие бойцы не способны даже созидать сцену убийства. Я вспоминаю, как еще в марте 1984 года мы полетели на один из наших первых облетов. После столкновения с противником я решил после обыска добить ножиком тяжело раненого духа. При виде этого рядовой Максудян чуть ли не упал в обморок. Боец этот не проходил отбора в Союзе и тем паче не готовился по программке психической стойкости. Чуток позднее из-за него чуть ли не погибла вся моя группа. Когда на него вышла группа мятежников, совершивших обходной маневр, он и его напарник Мамедов бросили свои позиции и бежали.

Преодоление брезгливости — также важный вопрос при отработке выживания в экстремальных критериях. . Чтоб выжить и продолжать делать намеченную цель, боец в мирных критериях должен научиться употреблять в еду все, включая лягушек и змей.

Посреди людей, прошедших такую подготовку, существенно ниже процент подверженных пост-военному синдрому. Люди же, не готовые к массивному прессингу в виде лишений, погибели товарища и необходимости убивать для того, чтоб не быть убитым, часто становятся пациентами психоневрологических диспансеров или попадают в исправительно-трудовые учреждения.

/ С.Козлов. Выстоять хоть какой ценой /
#выживание_боевая_подготовка@sv_bunker

ВЫСТОЯТЬ Хоть какой ЦЕНОЙ
Элен Адикаева

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
SQL - 36 | 1,070 сек. | 8.86 МБ