Воевать за правду отцов

Воевать за правду отцов

Советник заместителя председателя Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации Андрей БАКЛАНОВ

— В своей замечательной книге вы показали отца в звездные часы его биографии, неотделимой от переломных моментов истории страны. После боев за волжскую твердыню он в 32-летнем возрасте стал генералом, заслуженно приняв от А. И. Родимце-ва командование легендарной 13-й гвардейской стрелковой дивизией. А завершит круг его боевых испытаний Парад Победы, олицетворивший воинскую славу нашего народа. В книге об отце-фронтовике вам удалось глубоко осмыслить жизненный подвиг генерала Бакланова. А на вас сказывалась отцовская школа?

— Без всякого сомнения. И я не скрывал, а всегда подчеркивал влияние на меня личности отца. За исключением разве что выбора профессии. Одним из отцовских постулатов был такой: готовить себя к превратностям судьбы, уметь держать удар и не тешить ожиданием наград. Он терпеть не мог поверхностности суждений и меня смолоду предостерег от этого.

Поступив в МГИМО, я с большим интересом стал принимать участие в конференциях, проводившихся по линии научного студенческого общества института. Мне не пришлось мучиться над выбором темы первой самостоятельной работы. Советско-финляндская так называемая зимняя война 1939-1940 гг. по-настоящему увлекла меня. Она явилась тяжелым испытанием для нашей армии. В сражении с белофиннами отец получил тяжелое ранение и чудом остался жив — пуля прошла в голове в каком-нибудь миллиметре от основания черепа и зрительного нерва. Я прояснил многие малоизвестные моменты той кампании. Помогли откровенные беседы с отцом, а также изучение документов и материалов, закрытых для массового читателя. Нас, студентов МГИМО, допускали в заветный спецхран — отделы литературы специального хранения в крупнейших библиотеках. С самого начала я задался целью копнуть глубоко, уйти от дилетантского подхода. Прояви я непростительное верхоглядство, раньше всех осудил бы меня самый дорогой мне человек. К счастью, дебют мой удался. Сегодня, знакомясь с работами по военной проблематике, испытываешь неловкость и досаду за некоторых авторов. Исследователю, который берется за дело, надо помнить, что его скороспелые выводы и маловразумительные доводы (а то и откровенная погоня за сенсацией) могут породить массу кривотолков.

При изучении явлений, предваряющих Великую Отечественную войну, я вынес стойкое убеждение: политика нашего государства строилась на последовательном решении «сверхзадач». Конфликт с Финляндией, «освободительные походы» 1939-1940-х гг. в западные области Украины и Белоруссии, в Бессарабию и Северную Буковину, присоединение Прибалтики к СССР — все это звенья одной цепи. Отодвигались границы, возникали новые укрепрайоны. К военным нуждам приспосабливалось абсолютно все: экономика страны, социальная сфера, культура, просвещение.

— Не перевелись у нас любители огульно критиковать предыдущую эпоху. А разве не той социально-политической системе обязаны мы рождением «танковой нации» (по выражению одного писателя) — общности сильных, несгибаемых и непокоренных людей?! Они сумели остановить чудовищный каток агрессии (в отличие от иных европейских демократий), избавить мир от порабощения.

— Безусловно, отечественной историографии надлежит быть более наступательной в отстаивании правды. Нам нечего стыдиться и не перед кем извиняться. Так, отрицая секретные переговоры и договоренности с немцами в предвоенный период (которые в порядке вещей в международных отношениях), мы сами поставили себя в невыигрышное положение. Немало вреда принесли распропагандированные «воззрения» политически безграмотных людей. Дело не в сталинском режиме, а в зловещей атмосфере того времени. Наш договор 1939 года с гитлеровской Германией следовало бы назвать превентивным ударом по планам Запада, стремившегося побыстрее стравить, как и в Первую мировую, два сверхмощных государства. Если на то пошло, то инициативы, предпринятые руководством нашей страны по отдалению войны, в конечном счете вылились в спасительные меры для всего человечества. А винить себя (а может быть, и каяться) должны за свою тогдашнюю двурушническую политику Англия и Франция, а вкупе с ними и Польша, которые отказались от создания системы коллективной защиты от гитлеризма.

Предложение исходило, между прочим, от коммунистической державы. И потом: что бы делала без нас Европа, давшая себя легко покорить?!

Страшно даже представить, что сталось бы с миром, если бы наш народ с оглядкой на хваленые «демократии» ослабил бы волю к сопротивлению.

— А все-таки и последние циники встают при словах песни «Поклонимся великим тем годам, тем славным командирам и бойцам…».

— Повторюсь: не стоит нам заниматься самобичеванием и походя клеймить своих якобы недальновидных вождей. Столь же нечестно изображать советских людей этакими простачками, наивными и легковерными. Чтобы понять, насколько серьезным был настрой в обществе, достаточно обратиться к публикациям предгрозового времени. Вот цитата из статьи, написанной в преддверии 1939 года депутатом Верховного Совета, Героем Советского Союза летчиком Г.Ф. Байдуковым: «Не принесет ли этот новый год десятки миллионов смертей и неисчислимые бедствия человечеству?.. Советский народ усиленно заботится об обороне, готовясь в любую минуту во всеоружии встретить врага. Мы не знаем, когда против нас открыто начнут войну, хотя и известно, что такая война уже готовится. И в сражениях в Китае, и в боях в Испании, и в захвате фашистами Австрии, и в расчленении ими Чехословакии мы, граждане СССР, видим звериное лицо фашизма, жадно зарящегося на священную землю нашей Родины.»

Военным обучением были охвачены все слои населения. Этому способствовал комплекс «Готов к труду и обороне СССР», утвержденный в 1931 году. Молодежь задавала тон в движении ворошиловских стрелков, заполняла аэроклубы.

— И, само собой, «закалялась как сталь».

— Летопись семьи Баклановых тому лишнее подтверждение. Моя мать Клавдия Ивановна еще молоденькой девушкой работала в артиллерийском управлении Народного комиссариата обороны. А в свободное время занималась легкой атлетикой. Добилась впечатляющих успехов: получила звание мастера спорта СССР, побила ряд армейских рекордов в беге на средние дистанции. Помимо всего играла в волейбол за сборную Центрального дома Красной армии

— ЦДКА считался ведущим спортклубом в стране. И в пятидесятилетнем возрасте мать находилась в отличной спортивной форме, в женском составе команды штаба Северной группы войск (отец был тогда первым заместителем командующего) выступала на первенстве СГВ по волейболу.

Если заглянуть глубже в родословную, то выяснится, что еще мой дед Владимир Николаевич Бакланов в 1901 году стал одним из соучредителей Общества спортсменов-любителей, на основе которого впоследствии был создан Центральный дом Красной армии, ЦСКА. Он как бы передал эстафету сыну: тот с малолетства получил первоначальную закалку именно в этом клубе, а в будущем, уже будучи генералом, в конце 40-х патронировал клуб как начальник Управления физической культуры и спорта. Очевидно, что на эту должность Глеб Владимирович был назначен не случайно.

Полпред «первого послереволюционного призыва физкультурников», он последовательно и основательно занимался гимнастикой в средней школе, затем в кружке при специализированном вузе (надо заметить, что в предвоенное время функционировало шесть институтов и более двадцати техникумов физической культуры) и на профессиональном уровне — в спортобществе «Строитель». Гимнастическая команда этого общества на соревнованиях в 1932 году заняла первое место. Бакланов стал чемпионом Москвы в упражнениях на перекладине. Венцом его оригинальной программы было непременное сальто («соскок прогнувшись»), никто, кроме отца, не решался выполнить столь эффектное соскакивание со снаряда.

— Как известно, для прохождения срочной службы его призвали в образцовую Московскую Пролетарскую дивизию.

— Да, и отец считал, что ему исключительно повезло. Принимались сюда юноши лишь после строжайшего отбора — по физическим данным (рост от 175 см) и уровню образования. Историографии элитных войск молодой советской власти еще предстоит разобраться, сколько же все-таки отнюдь не «гегемонов революции» встали под боевое красное знамя? Ибо они отвечали требуемым стандартам гораздо больше, чем многие их сверстники, безукоризненно «чистые» по роду-племени. Поразительно, что согласно заведенному порядку любой боец обращался к товарищу уважительно — только на «вы». Служить в дивизии было нелегко: Генштаб считал ее своего рода испытательным полигоном для обкатки всего нового и передового — тактики действий, перспективных образцов вооружения и техники, комплектов обмундирования. Малые и большие учения чередовались беспрерывно. На полевых выходах обучаемых втягивали в тонкую, умную и увлекательную игру. От них требовалось грамотно оценивать местность и располагать силы и средства, четко ставить боевые задачи. Тактическая обстановка создавалась разнообразной, чтобы побуждать завтрашних командиров к предугадыванию замыслов противника и уничтожению его нешаблонными контрмерами. Закономерно, что дивизия дала путевку в боевую жизнь целой плеяде военачальников, оставивших яркий след на фронте борьбы с нацистской Германией. В их числе Маршал Советского Союза С.С. Бирюзов, главные маршалы артиллерии Н.Н. Воронов и М.И. Неделин, маршал артиллерии В.И. Казаков, генералы армии К.Н. Галицкий, П.И. Батов, Я.Г. Крейзер.

Вскоре после гитлеровского вторжения государственный девиз «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» был заменен на более реалистичный: «За нашу Советскую Родину!». Отбросила «пролетарское» звание и дивизия, став именоваться Московской мотострелковой. Уже в первые дни нашествия мотострелки на равных сражались с немцами, упорно удерживая рубежи на берегах Березины. Если бы уровень подготовки дивизии, которой командовал Я. Г. Крейзер, имело большинство соединений нашей армии, несомненно, наш удар по оккупантам оказался бы более сокрушительным.

— Гитлер с пеной у рта внушал своим генштабистам, что они переоценивают противника. Даже после фронтовых сводок о критическом положении 6-й армии, он утешал себя и других сентенцией: «Как плохо обучены русские офицеры! Они же вообще не в состоянии заниматься подготовкой наступления…»

— Просчитались немецкие стратеги! Мы им дали немало поводов сильно усомниться в геббельсовской пропаганде относительно способностей нашего генералитета. Лучшие ученики прусской военной школы были уязвлены и посрамлены. До поры до времени хорохорились, пока ход сражений не заставил их нехотя признать: с советскими полководцами им тягаться трудно, а то и просто невозможно.

«Война моторов» вместе с тем имела ясно выраженный характер «битвы интеллектов». Не раз и не два наши инициативные командиры, питомцы советской военной школы, переигрывали своих педантичных визави из вермахта, и прежде всего умением находить нестандартные решения и воплощать их на поле боя. Подчиненные на ту пору полковника Бакланова научились стремительно прорывать оборону вслед за огневым валом. Довели этот прием до совершенства. Тактика, безусловно, была рискованной, зато давала бесспорное преимущество: противник едва успевал опомниться от удара «катюш», как на него обрушивалась сила танков и пехоты.

Вспоминая войну, Бакланов с восхищением говорил о Рокоссовском. Впервые он увидел этого военачальника незадолго до Сталинградской наступательной операции. Приезд Рокоссовского в район сосредоточения дивизии Бакланова помог оперативно разрешить все затруднения, быстро восполнить ощутимые потери в личном составе, оружии и технике, вызванные непрерывными боями. Высокий, стройный, обаятельный командующий фронтом уже своей манерой вести непринужденный разговор с кем бы то ни было независимо от звания и должности вызывал на предельную откровенность, искренность и доверительность. Приободренный фронтовик выносил из такой беседы стойкое убеждение, что и от него лично зависит успех сражения. В этом, пожалуй, и заключался неповторимый стиль Рокоссовского который, судя по всему, был присущ и вашему отцу, когда он возглавлял дивизию, а затем и гвардейский стрелковый корпус.

— Глеб Владимирович переживал, когда из резерва в действующие части иной раз поступают наспех натренированные маршевые роты. Время от времени в минуты затишья он набрасывал на бумаге свои соображения, подкрепляя их примерами из боевой практики. Доказывал необходимость всесторонней подготовки пополнения, чтобы оно не нуждалось в доучивании под пулями. Страстная статья генерала Бакланова появилась 14 апреля 1942 года в газете «Красный спорт» под рубрикой «Слушай наказ фронта» и вызвала много откликов.

Подробно обо всех жизненных перипетиях как бы в назидание потомкам он рассказал значительно позже, уже в мирное время, в книгах «Точка опоры» (1971) и «Ветер военных лет» (1977).

— А не возникало ли у вас желание в чем-то оспорить представителей старшего поколения? Что ни говори, над ними довлел авторитарный режим.

— Они были честными и в правоте своей, отстаивании правды пережитого часто прямолинейнобезоглядными. Недаром сегодня переиздаются мемуары полководцев, но уже с включением купюр, убранных цензурой в первых изданиях, вымаранных из-за идеологических соображений. Написанное, выстраданное ими возвращается к нам. Каждый читатель может заметить разницу, сопоставив не ради праздного интереса, скажем, воспоминания маршала Рокоссовского, напечатанные в первые десятилетия после войны и выпущенные теперь, с восстановлением зачеркнутого при первоначальном редактировании.

Тема войны вообще-то необъятна. Помести я переписку моих родителей в огненные годы, новый пласт поднял бы. В сентябре 1941 года отец подорвался на противопехотной мине. Ноги его были испещрены осколками, вытащить их все врачи не рисковали, опасаясь повредить кровеносные сосуды. После тяжелейшего ранения в его письме к жене не отыщешь и намека на уныние: «Я привык во время войны (финской и сейчас) видеть тебя действительно боевой подругой. Ну что такого, я под пулю в третий раз подвернулся. Руки и голова целы — что еще нужно? И воевать вновь могу и буду еще немцев бить за все, все оптом. И после опять станем жить вместе счастливой жизнью.»

— Гордый, независимый вид вашего отца на всех его фотографиях обращает на себя внимание. А ведь над ним довлело «непролетарское» происхождение выходца «из имущих классов».

— Происхождение отца не было тайной. Мой дед Владимир Николаевич и прадед Николай Кузьмич были известными людьми. Николай Кузьмич Бакланов являлся дирек-тором-распорядителем Московской биржи. В Красной, а затем и в Советской армии с самого начала парадоксальным образом сосуществовали два подхода — один предполагал привлечение на военную службу всех способных молодых людей вне зависимости от происхождения. Благодаря сторонникам этого подхода костяк Красной армии составили военспецы. В значительной мере благодаря их знаниям и таланту Красная армия одерживала свои победы в ходе Гражданской войны и в дальнейшем. Другие же ратовали за «чистоту» пролетарских рядов. Благодаря их «рвению» в 1938 году отцу пришлось на время даже уйти из армии, несмотря на блестящие характеристики. Подвергся карательным мерам и прямой начальник Бакланова — командир Московской Пролетарской дивизии В.И. Морозов. Тем не менее достаточно скоро, через год, оба вернулись в строй и были восстановлены в должностях. Решающую роль тут сыграли поддержка и принципиальная позиция их сослуживцев.

Наше счастье, что во все сложнейшие времена находились честные и мужественные люди, безоглядно выступающие на защиту безвинно пострадавших. К числу таких отчаянно смелых заступников, искателей справедливости, в частности, принадлежал и офицер в скромном чине помощника комдива по химической защите Н.С. Патоли-чев (в будущем министр внешней торговли Советского Союза). Он не побоялся вызвать огонь на себя и открыто вступился за своих товарищей, дойдя до Кремля, до секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Андреева. Какие цели преследовали Сталин и его приспешники? Нельзя исключить, что они действительно пытались разделаться с «пятой колонной», сыгравшей существенную роль в поражении западных «демократий». Но попутно в эту мясорубку угодили тысячи граждан, которые бескорыстным трудом только укрепляли государство.

При рассмотрении неправедных гонений в конце 30-х годов, по мнению моего отца, надо принимать во внимание политическую культуру того времени, вернее, ее почти полное отсутствие.

В той драме предвоенных лет мой отец склонен был видеть (и его точку зрения разделяли многие из его армейских друзей) непримиримое столкновение кланов внутри высшего военного руководства. Еще неизвестно, в какие кровавые разборки вылились бы эти распри, если бы верх одержала оппозиция во главе с маршалом М.Н. Тухаческим (1893-1937).

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
SQL - 30 | 0,726 сек. | 8.77 МБ