САМОЛЕТЫ ДМИТРИЯ ГРИГОРОВИЧА.

МОРСКОЙ РАЗВЕДЧИК

МРЛ-2 (МР-2)

6 августа 1925 г. на ленинградском авиазаводе ГАЗ №3 под руководством одного из руководителей правления Авиатреста И.К. Гамбурга было проведено совещание, посвященное деятельности конструкторского бюро Григоровича и реализации трехлетнего плана опытного строительства. Рассматривались следующие типы самолетов:

1. И-7 (И-2) — 1-я серия.

2. МРЛ-1 — 1-я серия.

3. Самолет Укрвоздухпуть (СУВП).

4. И-7 (И-2) — 2-я серия, 10 экземпляров.

5. Морской истребитель базовый с мотором «Нэпир» (МИН-1).

6. Морской миноносец (ММ).

7. Разведчик открытого моря (РОМ).

8. Палубный (корабельный) истребитель (ПИ-1).

9. Катапультный разведчик (К-Р).

10. Переделка учебной лодки М-5.

Из этого обширного перечня запланированных работ до практического воплощения не добралась добрая половина аппаратов. Корабельный истребитель с двигателем «Либерти», несколько вариантов корабельных разведчиков со складными крыльями, металлические поплавки к И-2бис — все эти проекты так и остались неоконченными. Впрочем, сомнения в достоверной реализации задуманного высказывались уже практически сразу, в том числе и на означенном совещании. Говорилось, в частности, что многочисленность типов самолетов, требуемых морским командованием, не соответствует возможностям конструкторского бюро, прежде всего — наличию грамотных и подготовленных специалистов.

В ноябре 1925 г. руководство ВВС признавало, что положение с морской авиацией в СССР тяжелое, «в настоящее время она небоеспособна» по причине отсутствия современных гидросамолетов.

В отношении Григоровича (доклад от 10 ноября 1925 г. в РВС за № 3601 сс) указывалось: «Из отечественных конструкторов только инженер Григорович имеет опыт в строительстве гидролодок, однако две его последних гидроконструкции оказались неудовлетворительными, так как без тщательного лабораторного исследования в настоящее время хороших конструкций дать нельзя».

Между тем, по инициативе Григоровича в ноябре 1925 г. на ГАЗ №3 уже приступили к проектированию и постройке второго экземпляра разведчика МРЛ. В руководстве

Авиатреста некоторое время возмущались самодеятельностью конструктора, тем не менее, включили эту новую лодку в план промышленности на 1925/26 гг. под обозначением МРЛ-2 (улучшенный МРЛ-1). Поначалу этот самолет также предполагался под двигатель «Либерти», однако позднее использовали двигатель «Лорен-Дитрих», с которым он был закончен изготовлением 18 июня и предъявлен на испытания в сентябре 1926 г. Общие размеры были немного больше, чем в МРЛ- 7. Самолет имел гораздо меньшее перетяжеление в дощатой обшивке, приклепанной алюминиевыми заклепками».

Летающую лодку МРЛ-2, в отношении которой использовалось также обозначение МР-2, осмотрела комиссия в следующем составе: от УВВС И.И. Машкевич, Е.К. Стоман, от завода №3 Д.П. Григорович, В.Л. Корвин. Члены комиссии зафиксировали, что от первого экземпляра самолет отличается формой крыльев, улучшенными очертаниями лодки, двигатель закрыт хорошо обтекаемым капотом, сдвинута назад задняя стрелковая установка.

Первый полет МР-2 продолжительностью 15— 17 мин состоялся 22 сентября 1926 г. Впереди уселся Григорович, пилотировал летчик Мельницкий, рядом с ним на правом сидении разместился Корвин. В этот же день состоялся второй полет А.С. Мельницкого, и вновь с пассажирами: с мотористом Фунтиковым и инженером Виганд. Третий полет выполнил представитель НОА летчик В.Н. Филиппов, который отметил длинный разбег на взлете, неустойчивый режим в горизонтальном полете и на планировании. Впрочем, общая оценка гласила, что управляемость и поперечная устойчивость МР-2 лучше, чем у МР-1, а продольная устойчивость хуже. Именно продольная неустойчивость МР-2 стала причиной катастрофы летчика Ф.С. Растягаева, произошедшей 19 октября 1926 г.

Растягаев не был морским летчиком, и ранее не летал на летающих лодках, однако именно его пригласили из Москвы для проведения первого этапа государственных испытаний.

18 октября он совершил один тренировочный полет с заводским летчиком Жуковым на летающей лодке МУР (М-5 с двигателем «Рон» 120 л.с.), затем вылетел самостоятельно.

По его мнению, ничего особенного в пилотировании морским самолетом не было: «нет проблем и никакой разницы». 19-го октября Растягаев взлетел, сделал круг над бухтой, затем произвел крутое планирование (или так у него получилось), затем последовало еще одно планирование, отмеченное наблюдателями с земли. Далее МР-2 перешел в пикирование, перевернулся и упал в воду на отмель глубиной до полуметра мористее стенки западного Кроншпица (на выходе из Гребного порта у Васильевского острова). Растягаева извлекли из-под обломков самолета с многочисленными ранениями. Ночью от полученных ран он скончался. Аварийная комиссия под председательством Н.М. Тулупова первоначально заключила, что катастрофа произошла вследствие недостаточного знакомства летчика-испытателя с морскими машинами. Согласно официально подготовленному протоколу комиссии по изучению катастрофы МР-2 от 27 ноября 1926 г. следовало: «…МР-2 является неустойчивым в продольном отношении. При малых полетных углах недостаточно рулей. Когда летчик

Растягаев перешел на планирование, то он с манерами сухопутного летчика дал ручку резко от себя, самолет начало затягивать в пикирование. При вторичной попытке рулей не хватило, и он перешел в отрицательное пике». Далее началось тщательное выяснение причин катастрофы, срочно была изготовлена модель самолета и произведены ее исследования в аэродинамической трубе ЦАГИ. Продувки показали картину катастрофической продольной неустойчивости МР-2, полетная центровка составляла 48% САХ, а стабилизатор был установлен под положительным углом. Продолжавшая работу комиссия отметила, что если бы аэродинамические исследования сделали своевременно, то катастрофы можно было бы избежать. Отметим, что история МР-2 очень напомнила историю поликарповского ИЛ-400, потерпевшего аварию в первом полете также по причине излишне задней центровки. Причина этих неприятностей видится не только в недостаточных теоретических исследованиях, в самоуверенности и стремлении к самостоятельности двух конструкторов — Поликарпова и Григоровича.

Правильнее говорить о полной оторванности в те годы науки от практики, что на деле вело действительно к неудачам всех других конструкторов, стремящихся реализовывать свои конструкции. В любом случае, после катастрофы МР-2 определение центровки для летающих лодок стало одним из важнейших элементов расчета, а продувка аэродинамической модели стала обязательной частью подготовки рабочего проекта.

УЧЕБНЫЕ САМОЛЕТЫ

МУР-1, МУР-2, М У -2

К 1924 г. те немногие М-5 и М-20, что использовались для обучения морских летчиков, значительно износились и обветшали. Попытки строить их в небольшом количестве для восполнения имеющегося парка учебных аппаратов казались уже малопродуктивными. Использование поплавковых бипланов МУ-1 также полностью не решало проблемы обучения, поэтому 26 июня 1925 г. на имя Григоровича было направлено предложение о создании нового учебного самолета, способного заменить старые «пятаки» и «двадцатки». Этот учебный аппарат предполагался под двигатель «Рон» (М-2) мощностью 120 л.с., поэтому получил обозначение МУР-1 (Морской учебный с двигателем Рон — первый). На деле новый самолет стал крыльев заменили одностоечной очередной модификацией М-5, в меньшего размаха. В сечении крыла и оперения использовали более толстый профиль, дополнительно усилили хвостовую часть корпуса лодки для уменьшения ее скручивания на виражах.

При испытаниях МУР-1 показал более высокую полетную скорость — около 120 км/ч, однако по другим показателям оказался хуже М-5. Его нормальная центровка составила около 50% САХ, поэтому для обеспечения безопасного полета в носу лодки приходилось закреплять одну или две двухпудовые гири. Понятно, что с такими «улучшениями» МУР-1 не мог считаться учебным самолетом. Тем не менее, первый опытный экземпляр был сдан и облетан в сентябре 1926 г., а в октябре этого же года летчик Т.С. Жуков вывез на нем в учебный полет летчика Растягаева.

Далее построили новый корпус лодки, который отличался увеличенной до 14° поперечной килеватостью в районе редана. Самолет с новой лодкой получил наименование

МУР-2, впрочем дальнейшего развития не получил и он. Известно только, что МУР-2 эксплуатировался несколько лет. В частности, на нем в период 1929— 1931 гг. проводились опыты по измерению давления воды на днище лодки на разных режимах — рулении, глиссировании и посадке.

Попытка улучшения М-5 подтвердила, что для получения действительно удовлетворяющих результатов требуется не модернизация старых образцов, а принципиально новая конструкция. Так как задание на учебную летающую лодку оставалось в силе, Григорович приступил к проектированию нового аппарата — теперь под отечественный двигатель М-11 мощностью 100 л.с. Этот самолет получил наименование МУ-2, он отличался цельнометаллическим корпусом лодки с упрощенными прямыми обводами и накладным реданом, что предполагало удешевление его изготовления при запуске в серию. Поперечный набор лодки-фюзеляжа МУ-2 состоял из 27 шпангоутов, пять из них были оборудованы водонепроницаемыми переборками. Управление самолетом штурвальное, сдвоенное, педали летчиков качающиеся, с горизонтальной осью вращения. Стойки центральной пирамиды для крепления двигателя металлические, межкрыльевые стойки деревянные, хвостовое оперение дюралюминиевое. Крылья двухлонжеронные с профилем в сечении «Эй-фель-367». Основной топливный бак емкостью 105 л разместили за кабиной пилотов, а добавочный расходный бак емкостью 11 литров — в обтекателе перед двигателем М-11. Подкачка бензина из основного в расходный бак осуществлялась насосом, приводимым в движение ветрянкой или ручной помпой.

Постройка МУ-2 началась в 1927 г. и заканчивалась уже в отсутствие Григоровича. Испытания самолета начались 29 августа 1929 г. на гидробазе авиазавода №31 в Таганроге. 6 сентября 1929 г. судьбу самолета решали на заседании технического совета Авиатреста. Присутствовали Поликарпов, Ришар, Артамонов, Журавченко, Самсонов, Четвериков. Сообщалось, что МУ-2 находится в Таганроге, где летчик Рыбальчук выполнил на нем первый полет. Он отметил, что кабина пилотов тесная, одновременно вырез кабины очень большой (это наглядно демонстрируют представленные фотографии). Летные качества самолета Рыбальчук оценил как невысокие.

Он утверждал, что нет гарантии выхода из штопора. Кроме того, лодка имела длинный разбег и тяжелый взлет. Скороподъемность тоже оказалась скромная — на практический потолок 3500 м учебная лодка забиралась за 85 мин. Одновременно указывалось, что центровка МУ-2 такая же, как у итальянской летающей лодки Савойя С-16 — 38% САХ. Далее предлагалось произвести аэродинамические продувки модели в ЦАГИ, а затем продолжить доработки самолета. На практике совершенствованием учебной лодки МУ-2 более не занимались. Чуть позднее на ее основе конструктор авиазавода №23 A.С. Москалев подготовил свой проект учебной летающей лодки (с деревянным фюзеляжем), получившей обозначение МУ-3. Ее построили в начале 1931 г., а затем вполне успешно испытали. Впрочем, в серию пошел совершенно другой самолет с двигателем М-11 — многоцелевая амфибия В.Б. Шаврова LU-2, которая широко использовалась также и для обучения морских летчиков.

МОРСКОЙ МИНОНОСЕЦ

ММ-1 (ММ I)

Появление повышенного интереса к крупным морским самолетам в советской авиации вполне обоснованно можно связывать с активной деятельностью особой организации

— Остехбюро, возглавляемой B.И. Бекаури. Одним из основных направлений деятельности Остехбюро значились работы «военно-секретного характера», в том числе доставка мин и торпед к предполагаемой цели при помощи летательных аппаратов. Уже в 1924 г. Остехбюро предложило построить специальный самолет, в одном из вариантов определяемый как АКОН (Авиа Крейсер Особого Назначения).

Частично эта задача была решена в 1925 г. путем создания двухмоторного сухопутного бомбардировщика ЦАГИ АНТ-4. Одновременно деятельность Остехбюро уже осенью

1925 г. активизировала интерес руководства ВВС к созданию крупных морских самолетов, способных выполнять задачи морских бомбардировщиков и миноносцев.

17 декабря 1925 г. на ленинградском авиазаводе №3 «Красный летчик» состоялось совещание, посвященное проблемам опытного самолетостроения.

Одним из основных вопросов значилось обсуждение проектов морского миноносца ММ и так называемого разведчика открытого моря (РОМ). Действительно, проект миноносца, предназначенного для доставки одной 450-мм торпеды и обозначенный как ММ-1, был готов в январе 1926 г. В первоначальном виде ММ-1 представлял собой поплавковый гидросамолет увеличенных размеров, в котором лодки-поплавки были «накрыты» эллипсовидным крылом, для обеспечения дополнительной жесткости снабженном поддерживающими подкосами. Пулеметные турели, позволяющие обеспечить почти круговой обстрел передней и задней полусфер, располагались в носовой и кормовой частях лодок-поплавков. К крылу крепились две плоские балки, переходящие в сдвоенное вертикальное оперение. Кабина пилотов размещалась в центре крыла. Два двигателя «Лорен-Дитрих» мощностью по 450 л.с. конструкторы разместили друг за другом, они были установлены над крылом на особой ферме почти над кабиной пилотов.

В представленном виде самолет, который можно было также определить как катамаран, не вызвал единодушного одобрения, поэтому в 1926 г. проект трансформировался в классический двухпоплавковый биплан ММ-2. Этот аппарат, также с двигателями «Лорен-Дитрих», имел очень простые обводы: крылья и оперение прямоугольной формы, фюзеляж — коробчатого сечения. Оборонительное вооружение состояло из носовой и средней пулеметных турелей, для стрельбы вниз-назад имелась дополнительная стрелковая установка. Торпеда размещалась под фюзеляжем.

Следующим появился проект ММ-3, позже переименованный в морской торпедоносец МТ-1

(МТ1-2ЛД450). Он представлял собой летающую лодку-биплан с двигателями между крыльями. Единственная торпеда подвешивалась под нижним крылом, рядом с фюзеляжем.

Впрочем, ни один из означенных проектов на практике не реализовали, а основное внимание сосредоточили на самолете-разведчике РОМ.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
SQL - 30 | 1,616 сек. | 8.76 МБ