Театр мохнатых лицедеев.

Как финны учат Европу получать взаимное удовольствие от общения с дикой природой.

Я много рассказывал про Аляску, про то, как там устроен бизнес по лицезрению медведей, но оказалось — нет нужды облетать планету, чтоб подивиться на топтыгиных. В 750 километрах от Санкт-Петербурга, аккурат у финско-российской границы, предприимчивые финны промышляют невиданным в этих местах делом — фотосафари на крупных хищников: медведей, волков, росомах.

ОТЕЦ-ОСНОВАТЕЛЬ

Инициатором этого промысла стал Ласси Раутиайнен, личность уже легендарная, живой классик природной фотографии, создавший изрядное количество фотошедевров, опубликованных в почти трех десятках книг; сам одержимый фотограф, он дал шанс множеству собратьев по увлечению сделать свой лучший кадр. Посвященным памятна статья о нем в «Нэшнл Джиографик Россия», а самые шустрые уже побывали в его фотоугодьях на границе с нашим отечеством.

Ласси увлекался фотографией, имел небольшое рекламное агентство и как-то в далеком 1991 году организовал экспериментальное фотосафари для нескольких туристов из Швеции и Норвегии. Дело пошло, и лет десять у Ласси не было конкурентов, а теперь в Финляндии порядка 25 семейных бизнесов, построенных на организации фотосафари, в год к ним приезжают 5500 туристов, и оборот этого бизнеса, как считает Ласси, порядка 5 миллионов евро (более 200 миллионов рублей).

У Ласси около 20 скрадков в разных неслучайных местах много рассказывал про Аляску, про то, как там устроен бизнес по лицезрению медведей, но оказалось — нет нужды облетать планету, чтоб подивиться на топтыгиных. В 750 километрах от Санкт-Петербурга, аккурат у финско-российской границы, предприимчивые финны промышляют невиданным в этих местах делом — фотосафари на крупных хищников: медведей, волков, росомах.

тамошних лесов и болот.

Расходы у Ласси немалые: в качестве привады для орлов и беркутов, трех-четырех посещающих его площадки росомах, пяти волков (их всего в Финляндии около 150, в соседней Ленинградской области — 200) и дюжины медведей с весны до осени выкладывается 20 тонн поживы. Это — отходы рыбоперерабатывающих производств (головы, хребты и потроха лососевых), мясо (поросята с местных ферм, погибшие не от болезней и лекарствами не напичканные, и отходы мясных цехов), а также собачьего корма, охотно поедаемого лесной братией. На территории его базового лагеря стоит трейлер-холодильник — в нем мерзнет харч для посетителей лесной столовой.

Примечательно, что иностранцы приезжают в Финляндию снимать именно русских медведей. Финны с улыбкой рассказывают, что финские съемки косолапых одна западная телекомпания объявила съемками в России — медведи ж русский бренд. Медведи там, действительно, приходят на дармовой харч и из России, рассказывал Ласси, но в берлогу залегают скорее на родине — лес там буреломистей и дорог поменьше.

Ласси, как человек из финской глубинки, не чужд охоте — ходит и на птицу, и на лося, но медведи и волки для него — «священные коровы», сакральные существа, достойные только поэзии фотографа, но никак не страсти охотника. Сокрушается, что под давлением фермеров (медведи, разумеется, промышляют домашних северных оленей) и при поддержке охотников (охота на медведя в Финляндии престижна) пару лет назад увеличили квоту на отстрел — до сих пор популяция не восстановилась, его привады посещает заметно меньше медведей, чем раньше.

Нельзя не умиляться этому природопользованию — сафари без изъятия и ущерба. Ну представьте себе — я видел это своими глазами, — на лесной поляне в 10-15 метрах от вашего скрадка появляется мохнатая мамаша с четырьмя невероятно трогательными медвежатами-полутодовичками, которые постоянно со страху (спасающему все подрастающее поколение косолапиков) карабкаются на деревья и пребывают там до отбоя тревоги (взрослые бурые утрачивают способность лазать по деревьям, позволяющую медвежьему племени плодиться и размножаться — каннибализм среди медведей обычен). Появляется еще одна мамаша с четырьмя же полуторагодовалыми хулиганами, которые устраивают уморительные побоища друг с другом — идут войной брат на брата. Страсть и искренность, с которыми они тузят друг друга, заставили бы и Станиславского признать — «верю!» Вам очень трудно будет объяснить сыну или дочке, которые станут вместе с вами лицезреть яростные схватки, что это лишь игра, без членовредительства и обиды.

Фотосутки у финских организаторов фотосафари стоят примерно одинаково — 200-250 евро. У Ласси в 2012 году побывало 450 человек из 22 стран — кто на ночь, как наш сосед по скрадку, приехавший из Хельсинки (600 километров в один конец) с девятилетним сыном, заядлым фотографом, кто на три и более. Бизнес — семейный: сын Сами помогает отцу кормить мохнатых, невестка Ану готовит вкуснейшую снедь, жене Барбаре всегда найдется забота — посуду мыть, прибраться, постирушку затеять. Ласси тоже всегда при деле — продукты двуногим и четвероногим закупить и привезти: до райцентра 65 километров, клиентов ублажить, за всем уследить, с лекциями во многих странах выступить, пофотографировать для новых книг.

Гостей хозяева могут угостить не только медведями. Есть и баня по-черному, и снегоходы зимой, и рыбалка, конечно. В Финляндии 188 тысяч озер, и на одном из них стоит усадьба родителей Антти, одного из гидов-проводников Ласси. На озере в 3 километра длиной рыбачит только это семейство — и их гости, такие, как я; вытянули мы за пару часов троллинга двух изрядных судаков и одну щуку, которых Антти тут же мастерски разделал.

НЕ ТОЛЬКО ДУРНОЙ ПРИМЕР ЗАРАЗИТЕЛЕН

Успешность предприятия Ласси не оставила бесстрастными других «горячих финских парней» — и одним из самых успешных стал Маркку Маата.

Маркку служил на финско-русской границе, дослужился до сержанта. Когда пора пришла задуматься о неказенной стадии своей судьбы, выкупил у финского оборонсервиса в 1991 году здание погранзаставы в медвежьем углу в 2 километрах от русской границы и прикинул: как зарабатывать на жизнь?

Что делает после окончания службы российский сержант-пограничник? Работает охранником в торговой точке, ругает Горбачева и Ельцина, но открытие собственного бизнеса и в страшном сне ему не привидится. Потому что ясно ему как божий день (замполит объяснил) — бизнесмен есть кровопийца и эксплуататор, от трудов праведных не наживешь палат каменных, собственность есть кража, а потому грабь награбленное и раскулачивай накулаченное. Испокон веку так — империю в 1917-м лихо развалили в надежде «взять все и поделить», имели в итоге лишь то, что на себе надето. И ныне помышляет подавляющее большинство их наследников лишь о кормной должностишке в каком-никаком Газпроме, а государство так бизнес «приголубило», что за год аж 300 тысяч предпринимателей дела закрыли и прокляли тот день, когда вняли призывам к самостоятельной деятельности.

Такова огромная страна по эту сторону границы, но сержантом Маркку служил по другую сторону, а потому затеял дело, которое обеспечивает довольствием его и его жену Ойли, нескольких гидов-сопровождающих, работниц кухни и горничных в его гостинице (8 человек у него работают летом, а один помогает продавать туры зимой: Маркку иностранными языками не владеет, а большинство клиентов — иностранцы). К нему съезжаются со всей Европы природолюбы и платят немалые деньги за возможность посмотреть на медведей не в зоопарке, а в дикой природе. Всего за сезон (с 15 апреля по 10 августа) гости проводят у Маркку 1500 человеко-ночей — каждая из которых стоит порядка 200 евро. Цена зависит от «пакета» — один или двое в номере, общий скрадок (их два — на 9 и 12 человек) или профессиональный на 1-2 фотографа (их 17 штук). То есть за ночь налюбоваться косолапыми и прочей лесной братией в скрадках Маркку могут до 50 человек.

ХОРОШО сидим

Размещаются скрадки в местах живописных, фоном выступает дивная северная природа во всем ее великолепии. Это или лесная поляна, или болото, или озеро, или скалы. Скрадки — сооружения утилитарные: из фанеры (чтобы можно было их зимой перемещать, прицепив к снегоходу), изнутри обиты пенкой для какого-никакого тепла, есть мини-туалет (подчас совсем примитивный), в профессиональных — два спальных места, с трех сторон «бойницы» для объективов с местами под штативы, между ними оконца, стеклопакеты с отражающим стеклом, дабы зверь не видел человека. Над скрадком подчас торчит высоченная пластиковая труба — дух человечий вытягивает на недосягаемую для медвежьих носов высоту (впрочем, человеком там все равно пахнет, так что это, скорее, архитектурное излишество). У Маркку в профессиональных скрадках по два спальника, а сопровождающий несет вам рюкзачок с термосом, бутербродами, печеньем (у Ласси харч вы сами приготовите перед выездом на съемку, спальник можно с собой брать или арендовать у хозяина). Подвозят вас либо аккурат к скрадку, либо километра полтора по тропе лесной надо пройтись.

Скрадки сначала каждый делал по своему разумению, а затем сооружения некустарного типа стал делать один из фотографов — зимой времени много, продумал, делает на заказ; зверь на сии странные объекты внимания не обращает.

Зверь в лесу смелее, чем на открытом месте (например на болоте). Как говорит Ласси, водятся в округе медведи, которые так опасаются человека, что приходят на подкормочные только тогда, когда в скрадках нет людей. Смелее взрослых полуторагодовалые медвежата — любопытные и рисковые, потому к скрадкам подходят ближе. Опасений у зверя меньше утром — поставил я будильник на 2.30, а швейцарец из соседнего скрадка потом показал кадры — в 2 ночи (ночи-то белые) в метре от моего скрадка прошел матерый Михал Михалыч; его я прозевал, зато мамашу с двумя проказниками снимал в том же метре от скрадка сразу по пробуждении, в полтретьего утра.

Волки держались на почтительном расстоянии и пришли ближе к полуночи; по словам Ласси, смелеют и они, и медведи осенью, когда косолапым необходимо нагуливать жир на зимнюю спячку — тогда и знаменитые схватки волков с медведями удается снять в 30 метрах от скрадка.

Несмотря на раннее появление зверя (в июне в лесу — уже с 5 вечера), оптику желательно иметь светосильную — 2,8 или 3,5, но и с менее пафосной техникой засветло (коли в белые ночи приедете) снимете такие кадры, что товарищи передохнут от изумления и зависти. Объектив, знамо дело, лучше от 200 миллиметров и более, хотя зверь подчас подходит к самому скрадку; в последнее утро медвежонок колотил лапой по моей лубяной избушке… Самые крутые фотоманы (они же фотомэны) приезжают с дорогущими «восьмисотниками». Немец Вилли, профессиональный фотограф, к своему 800-му демонстрировал головку — всего-то 2300 евро… Технику у Ласси можно взять напрокат — это и удобно, и не разорительно (50 евро/ночь за светосильный объектив в 200 миллиметров).

Увы, за весь сезон из соседней России к Ласси и Маркку приезжает всего десяток-полтора клиентов — лишаем себя, братцы, неизъяснимого наслаждения. Это я вам говорю, который и по Сибири пошастал всласть, и Аляску во всей красе многократно обозрел…

На харч медведям, волкам и росомахам Маркку не скупится — на ночь выкладывается более 100 килограммов. Зато и аншлаг полный — посещают его подкормочные площадки 30-40 разных медведей, а волки и росомахи предпочитают держаться рядом с его вторым туристическим центром — Boreal Wildlife Centre в районе города Кухмо.

НЕ ФОТООХОТА

Сезон у Маркку завершается 10 августа по простой причине: через 10 дней, 20 августа, в этом регионе начинается охота на медведя (длится до конца октября). Отъевшиеся за лето на дармовых харчах косолапые вдруг обнаруживают, что халява закончилась и, помыкавшись несколько дней по некогда хлебным местам, несолоно хлебавши разбредаются в дебри по обе стороны границы — чтобы 20 августа не стать легкой добычей охотников.

Охота — не враг и не помеха. В стране 300 тысяч охотников, это 6% населения — больше, чем где-либо в Европе. Годовой взнос на содержание охотничьих угодий, который платит желающий поохотиться, — 28 евро (примерно 1200 рублей). На охотничий клуб (их в стране около 4 тысяч, в каждом 20-30-40 охотников) дается невиданное в наших краях число лицензий на копытных — в центральных и северных провинциях страны редко когда меньше чем по пол-лося на охотника приходится, нередко — по лосю на охотника, а бывает и больше. Отстреливают и загоном, и из-под собак. Всего за год в Финляндии, 69% территории которой покрыто лесами, добывается 50-70 тысяч лосей (в соседней Ленинградской области, на территории вчетверо меньшей, — 800-900, причем послепромысловая численность по эту сторону границы — 11 -12 тысяч голов). Медведей в Ленинградской области около 2,5 тысяч, добывается в год около 100 (при лимите 170).

Охота на медведя в Финляндии проводится с собаками, использование привады запрещено, запрещены также охота на овсах, использование подствольных фонарей и прочего искусственного освещения и ночных прицелов. На любой охоте запрещено оружие с магазином более чем на три патрона.

Помню, демонстрировали мне как-то на охоте финны хитрость — овсяное поле по периметру обтягивается ниткой, регулярно проверяется; если нитка стронута — ищут след, и если не лось, а медведь посетил полюшко, — приезжают с собаками и ставят на выходной след.

Найдя след, охотники должны сразу определить — не медведица ли (ее с медвежатами стрелять нельзя), то есть разбираются со следами — нет ли рядом следов молодняка. Когда собаки начинают облаивать зверя, смотрят зорко по деревьям, не видны ли где медвежата. Если все же, несмотря на все предосторожности, сгоряча добыли медведицу — беда: охотинспекторы расследованием обстоятельств умучают и лицензии лишат на 3-5 лет. Так что добываются обычно молодые медведи, матерые хитры и уйти от охотников умеют.

А НАМ — СЛАБО?

Природа финской Карелии — идентична нашей. Лес, правда, девственный — нет троп, нахоженных грибниками-ягод-никами. И вот ведь угадали соседи наши, как и себя прокормить, и природе потрафить, и тысячам природолюбов незабываемые на всю жизнь впечатления предоставить.

Смотрел я на все это и по обыкновению своему ярился. Мало у нас в России медвежьих углов? Население оных все сплошь занято трудом праведным, в рабочих местах ни народ местный, ни власть над ним не заинтересованы туристов принимать и размещать, в лес сопровождать, скрадки делать, подкормку выкладывать, кормить-поить туристов, сувениры им сладить. Хлопотно. Лучше водку жрать и Горбачева-Ельцина клясть за то, что фарт отняли.

…Были мы у Ласси и Маркку по три дня у каждого с моим другом Костей Шатеневым, фотографом дикой природы отчаянным, и его сыном Михаилом, папину страсть сполна унаследовавшим. Костя так «подсел» на финские фотосафари, что ездит к соседям нашим по нескольку раз в сезон. А теперь и я только и мечтаю опять полюбоваться вблизи на косолапых. Все эти фотографии сняты в описанных мною местах за 6 проведенных там дней. Чудных и незабываемых, как наша дикая северная тайга и ее мохнатые обитатели.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
SQL - 31 | 0,369 сек. | 8.74 МБ