Торжок.

Однажды, идя с Волги вверх по Тверце, караван новгородских купцов сделал остановку на правом ее берегу. Повечеряли у ручья, который за целительную силу прозвали Здоровец, и заночевали. Место понравилось, и поутру решили часть товаров оставить здесь: впереди ждал нелегкий, хотя и свободный от поборов суздальских соседей «серегерский путь». Проходил он через глухие лесные речки к озеру Селигер, а там рукой подать до Ильмень-озера и Новгорода…

Со временем склад товаров на берегу Тверцы стал местом Нового Торга. Так, вероятно, где-то в начале XI века, задолго до Москвы, возник Торжок.

Оказавшись посредником в хлебной и иной торговле между Новгородско-Псковскими и Владимиро-Суздальско-Рязанскими землями, он быстро богател. Однако вместе с торговыми заботами на его плечи легла тяжкая обязанность быть пограничным городом. Каждый, кто хотел взять за горло Великий Новгород, прежде всего захватывал Торжок. Или сжигал его дотла, обрекая новгородцев на голод. Все эти обстоятельства навлекли на Торжок жесточайшие испытания огнем и мечом. В эпоху княжеских усобиц то и дело разоряли его соседи, потом пришла и более страшная беда.

В феврале 1238 года к городу подошли орды Батыя. «И обступили Торжок и огородили тыном,— как повествует летопись. — И били из пороков (стенобитных орудий).

Город пал, но, задержав на две недели и без того ослабленного противника, фактически сорвал поход Батыя на Новгород.

То был уже не первый набег иноземцев, и после Торжок не раз жгли и грабили литовцы и поляки. А всего он погибал около 30 раз!

Но неистребима вера русского человека в конечную победу правды! И Торжок вновь и вновь поднимался из пепла. До нашего времени дошли наиболее поздние его постройки, начиная с XVII века, но, по всей видимости, и прежде здесь стояли храмы не менее прекрасные, чем псковские или новгородские. Историки утверждают, что в течение 600 лет в Торжке существовал кремль; он возник на мысу, при впадении ручья Здоровец в Тверцу, и к XVII веку занимал площадь в семь гектаров, имел

11 башен и стены выше четырех метров.

От времен частой осады кремля остался потайной ход к Тверце, соединявший с рекой деревянную церковь Спаса, что сгорела в пожаре 1238 года. Ход обнаружили лишь в начале XIX века при закладке большого каменного Спасо-Преображенского собора, над проектом которого работал Карло Росси. Строительство его относится к периоду расцвета русского классицизма — самобытного стиля, соединившего лучшие традиции европейской архитектуры и отечественного зодчества. Именно от древнерусских мастеров идет постоянная забота о единстве больших монументальных ансамблей с родной природой и окружающей застройкой. Два величественных сооружения этого периода — Спасо-Преображенский собор и Входо-Иерусалимская церковь по сей день украшают нижнюю, правобережную часть города.

По другую сторону ручья, подле стен кремля кипел когда-то торг: теснились купеческие лавки, приставали к берегу суда. Со временем здесь образовался целый торговый комплекс. Конечно, прошедшие века сильно изменили его облик, однако сама Торговая площадь (ныне площадь 9 января) существует и поныне. Начинается она от изящной часовни-ротонды на бывшей Хлебной пристани. Здание построено по проекту Н. А. Львова — архитектора и художника, ученого и поэта XVIII столетия, уроженца этих мест. В 1863 году на месте хаотического скопления лавок возвели торговые ряды — три длинных каменных корпуса. К сожалению, сохранилась лишь часть ансамбля: в

1941 году ряды сильно пострадали от бомбежки.

От площади лучами вверх к восьми холмам расходятся улицы с купеческими особняками. На вершинах холмов церкви с колокольнями: Ильинская, Покровская, Успенская… В старину по числу храмов приезжий мог судить о размерах и богатстве города. В сравнительно небольшом Торжке числилось до революции 29 церквей и два монастыря. Строили их по-купечески, на широкую ногу — важно было отличиться удалью и размахом.

Примерно так складывался архитектурный облик всех русских городов, расположенных на торговых путях. Лицом своим такой город неизменно обращался к воде — чтобы издалека, с реки, видно было все великолепие построек. Вырастая из воды и глядя на путешественников с высоких холмов, он как бы удваивался в размерах и красоте и ошеломлял! Может быть, впечатления такого рода и легли в основу народной легенды о граде Китеже?

Вот почему «читать» историю большинства старых купеческих городов лучше с воды. Мы уже начали знакомство с нижней, правобережной, частью Торжка, а впереди, на холме, что за городским валом, высятся мощные стены и башни — история еще более древняя, чем сам город.

Борисоглебский монастырь — один из старейших на Руси. Основание его в 1038 году стало своеобразным политическим откликом на предательское убийство сыновей Владимира, князей Бориса и Глеба, их старшим братом Святополком. Русь терзали братоубийственные войны, и канонизация первых русских святых не только поднимала авторитет русской церкви. Культ Бориса и Глеба освящал чрезвычайно важную для судеб государства идею: все русские князья — братья, ив то же время подчеркивал обязанность «покорения» младших старшим. Именно так и поступили Борис и Глеб, почитая старшего брата за отца, а Святополк «окаянный» злоупотребил их братской покорностью.

Сохранился главный храм монастыря, построенный по проекту и под руководством Н. А. Львова почти 200 лет назад: крупное кирпичное здание с шарообразным куполом и дорическими портиками. Когда-то его интерьер украшал деревянный резной иконостас, 37 икон которого выполнил В. Л. Боровиковский. Рядом с приземистым массивом монастырских построек неожиданным кажется поднебесный взлет трехъярусной колокольни. Удивительно грациозная и стройная, она целиком отражается в спокойных водах Тверцы.

Еще дальше над рекой словно парит легкая деревянная Старо-Вознесенская церковь. В основание ее положен обычный сруб-четверик, а на него поставлены три постепенно уменьшающихся восьмерика с маковкой. Церкви более трехсот лет.

Река, отражающая многочисленные храмы, торговая площадь и длинные ряды двух- и трехэтажных каменных купеческих домов — все это по-прежнему составляет лицо города, его живописную прелесть.

К началу XX века в связи с постройкой железной дороги транспортное значение реки отпало и история города переместилась на левый берег. Началось это перемещение еще при Петре I, когда Торжок стал важным пунктом на дороге из Петербурга в Москву. В городе возникла Ямская слобода, появились постоялые дворы, гостиницы и трактиры для приезжих. Тут что ни шаг, то предание.

На Ямской (ныне улица Дзержинского) прекрасно сохранилось здание бывшей гостиницы

Пожарских. Сейчас это клуб имени Парижской коммуны, а когда-то здесь останавливались А. Н. Радищев, Н. В. Гоголь, А. С. Пушкин, С. Т. Аксаков, А. Н. Островский, В. Г. Белинский, И. С. Тургенев, Л. Н. Толстой… Хозяйка, потомственная ямщичка Дарья Пожарская угощала всех знаменитыми Пожарскими котлетами. На одной из стен второго этажа Пушкин оставил стихи — своеобразную рекламу гостиницы. Что были за строки — может быть, те, что на мемориальной доске?

В нижнем этаже находилась лавка, торговавшая сапожками, поясами, перчатками и прочими изделиями, украшенными золотым шитьем (возникшее в Торжке в XIII веке, оно живо по сей день). Пушкин послал несколько таких поясов в подарок жене своего близкого друга поэта П. А. Вяземского со словами: «Скажи княгине, что она всю прелесть московскую за пояс заткнет, как наденет мои поясы».

Более двадцати раз бывал поэт на торжокской земле и гостил у своих друзей в Бернове, Грузинах, Павловском, Малинниках. Обо всем этом можно узнать, познакомившись с экспозицией музея, разместившегося в «старом доме» на Ямской. В начале прошлого века он принадлежал семье Балавенских и Олениных — родственников президента Российской академии художеств А. Н. Оленина. Поэт любил посещать этот гостеприимный дом. Одно время он был сильно увлечен Анной Олениной и посвятил ей прекрасные стихи: «Предчувствие» и «Я вас любил…».

Да, велико влияние, которое оказал Торжок на творчество наших литераторов. Вывеска местного лавочника с благозвучной фамилией «Евгений Онегин» дала имя герою знаменитого романа. В гостинице Пожарских нашел пристанище Пьер Безухов из «Войны и мира» Л. Н. Толстого. Он попадает сюда в очень трудный момент, когда пытается разрешить самые насущные вопросы: «Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить и что такое я? Что такое жизнь, что смерть?» Как знать, может, сам Толстой решал их для себя когда-то именно здесь, в Торжке?

Много впечатлений вынес из тихого Торжка драматург А. Н. Островский, повстречавший здесь героев будущих своих пьес: «Грозы», «Женитьбы Бальза ми нова», «Горячего сердца». Вот две записи его от 11 мая 1856 года: «…Был городничий.

Потом был винный пристав Развадовский (рыболов). Рекомендовался так: честь имею представиться, человек с большими усами и малыми способностями». Там же: «Ходил по городу… Вид с бульвара на ту сторону Тверцы выше всякой похвалы!»

В прошлом веке архитектурный облик города сложился окончательно. Каких-нибудь двадцать лет назад, в годы моего детства, проведенного здесь, он был еще похож на Торжок Островского. Зато теперь не узнать прежних окраин: застроенные новыми современными корпусами, они вплотную подступили к лесам, отчего город сильно помолодел и заметно «подрос». Мало изменилась только древняя его часть: очистилась от шелухи заборов и строительных лесов, устремив в небо блестящие шпили колоколен. В центре старого города почти нет новых сооружений, а если и есть, то столь деликатные, что ни в коей мере не портят его прелести. Так, в зелень паркового холма органично вписалось здание городского Дворца культуры, а за громоздким старым мостом вырос новый — легкий и изящный.

И все же будущее города-памятника беспокоит. Дело в том, что деловой и культурный центр Торжка по-прежнему находится в черте старого города: тесно пешеходам, тесно машинам. Проблема не решилась и после того, как убрали гранитные столбики вдоль тротуаров, к которым раньше привязывали лошадей, а булыжную мостовую упрятали под асфальт. А пройдите по старым улочкам и набережным — укором встретят вас ветхие, непригодные для жилья дома. Что с ними будет — снесут или восстановят? Ведь без этих улочек и площадей древний город утратит свое лицо! Вызывает опасение и судьба бывших культовых сооружений, в которых разместились предприятия с тяжелым оборудованием, расшатывающим фундаменты и стены. Число подобных проблем с каждым годом растет, и городскому архитектору решить их пока не под силу…

А так нужно, чтобы город этот, столько повидавший и так много сделавший для Родины, остался самим собой, а не одним только именем на карте, уже и сегодня не каждому понятным. Ведь тут живая история: стоит завернуть за угол — и прошлое предстанет явью.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
SQL - 30 | 1,143 сек. | 8.63 МБ