Книги катастроф

Катастрофические наводнения начала XXI века

Когда сотрясается земля

Цунами

Землетрясения, цунами, катастрофы

О чём говорят президенты. Послесловие

Человек, вступивший в какие-то отношения с Россией, не может избежать ощущения трагичности.

Такова была моя первая мысль, когда я прочитал руко­пись до конца. Трагичными были не только последний отре­зок пути, пройденный моим другом Валерием Ледневым, ко­торому здесь воздвигнут достойный и заслуженный памят­ник, и его конец, но также и корреспондента Хайнца Лате. Великие имена обретают черты, делающие их человечными, только в том случае, если в . . . → Читать далее: О чём говорят президенты. Послесловие

30 лет спустя

Морской пехотинец, охраняющий американское консуль­ство в немецком городе Франкфурте, с гладко выстриженным затылком и с тремя извилинами, правда, на рано ожиревшей шее, суров по природе и по должности. У него неподвижное лицо и такой же взгляд. Он видит все насквозь. И не только меня, но и папку, которая находится у меня в руках. В данном случае заглядывать внутрь предметов ему помогает прибор, на экране которого он обнаруживает, что в моей папке . . . → Читать далее: 30 лет спустя

Закат

С годами человек мирится с тем, что любое начало вле­чет за собою конец. Однако с приближением или наступле­нием конца смирение покидает его.

Восьмидесятый и восемьдесят первый годы прошли в пустых и бесполезных хлопотах по перетягиванию ракетно­го каната средней дальности. Причем каждая из сторон была настолько увлечена дискуссией, что, убеждая противника, сама начинала верить в собственные аргументы.

Последовательны в своих действиях . . . → Читать далее: Закат

Дед мороз в черном

Мой рассказ о съезде западногерманских социал-демо­кратов, где я и Леднев присутствовали в качестве гостей, без права голоса, шеф выслушал рассеянно. Против обыкнове­ния, он не проявил интереса к деталям и удивил еще больше, не заставив меня прокомментировать одобренное съездом решение о довооружении, к чему я тщательно подготовился.

—   Хорошо, что мы вовремя сориентировали и Генераль­ного, и Политбюро в этом вопросе! А то некоторые могли бы наломать дров!.. Кого из «дровосеков» он имел в . . . → Читать далее: Дед мороз в черном

Время наступает

Словно очнувшись от спячки, в середине 1979 года все вдруг заспешили. Американцам срочно понадобилось при­вести договор ОСВ-2 о сокращении стратегических вооруже­ний к подписанию, ибо в США близились выборы.

Канцлеру Шмидту надо было срочно завершить начатое дело: либо заставить русских уничтожить свои ракеты СС-20, либо разместить американские «Першинги» в Германии.

Русским, помимо первых двух нужно было как можно скорее решить проблему с Афганистаном, куда, как тогда счи­талось, всеми силами рвались американцы с . . . → Читать далее: Время наступает

У опасной черты

Конец седьмого десятилетия характеризовался усилени­ем процесса распада. Катастрофически дряхлело все: хозяй­ство, идеи, люди. Теряя силы, Брежнев становился все более необъективным к оценке событий и людей.

Как раз в этот период Андропов допустил тактический просчет, чуть было не стоивший ему высокого положения.

Располагая, как никто другой из приближенных Генераль­ного, полной картиной процесса деградации и распада, охва­тившего страну, коррупции и взяточничества, процветавших всюду, халатного и бесхозяйственного отношения к технике, даже к той, что . . . → Читать далее: У опасной черты

Любви все должности покорны…

 

Москва — не тот город, где можно выбирать место, что­бы провести время с друзьями или с любимой женщиной. В те годы существовало мнение, что самое ближайшее заве­дение, удовлетворяющее незамысловатым запросам обыва­телей, находится в Хельсинки. А это, если мерить расстояние от Красной площади, точнее, от Собора Василия Блаженного, более тысячи километров. Не близко. Поэтому мы с Ледне-вым, вспомнив, что и король за неимением лучшего спит со своей женой, отправились в очередной раз . . . → Читать далее: Любви все должности покорны…

Дешевые невесты

Положение в Афганистане складывалось наихудшим для советской стороны образом. Афганские революционе­ры, люди, по преимуществу молодые, получившие образо­вание в советских вузах, захватив власть, провели рефор­му, естественно, как было написано в советских учебниках, то есть, по образцу послереволюционных преобразований в СССР: отобрали землю у помещиков, оставив им не боль­ше десяти гектаров, национализировали обрабатывающие предприятия.

Внешне все как будто соответствовало существовавшим представлениям о развитии революционного процесса, не учитывалось лишь сознание людей, которое оставалось . . . → Читать далее: Дешевые невесты

Преимущество сумасшедших

Звонок из Министерства обороны вызвал нечто близкое к ностальгии. Из трубки пахнуло временами армейской служ­бы. Не дожидаясь вопросов голос представился полковни­ком, назвал свое имя, а также вопрос, по которому связался со мной.

— Министр обороны примет вас завтра в 16 часов 15 минут.

Не догадываясь, что я еще совсем юным офицером обе­гал все здания «советского Пентагона» на Гоголевском буль­варе, полковник подробно объяснил мне, как и куда следует подойти, пообещав . . . → Читать далее: Преимущество сумасшедших

Не надо заготавливать ракеты впрок, как сено на зиму

Вернувшись в Москву, Громыко каким-то образом умуд­рился убедить себя и окружающих в том, что в итоге визи­та ему удалось если не полностью решить проблему разме­щения ракет, то, по крайней мере, отодвинуть ее на второй план. Именно поэтому, когда я, в очередной раз прилетев из Германии, явился к Андропову и заговорил вновь о Шмидте в связи с ракетами, то был награжден столь изумленным взгля­дом, словно предложил эксгумировать уже давно и любовно захороненный труп.

. . . → Читать далее: Не надо заготавливать ракеты впрок, как сено на зиму

Лестница вверх и вниз

4 мая 1978 года самолет «Аэрофлота», имея на борту Ге­нерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева и сопро­вождающих его лиц, совершил посадку в немецком аэропор­ту Кельн-Бонн. Это была его вторая поездка в Германию. Как спустившиеся по трапу гости, так и твердо стоявшие на не­мецкой земле встречающие официальные лица достаточно уже хорошо знали друг друга, и поэтому, быстро перемешав­шись, образовали на летном поле вблизи самолета доволь­но однородную серую толпу. Одни и те же помощники, совет­ники, . . . → Читать далее: Лестница вверх и вниз

Ракетный джинн

Простившись с провожавшими, канцлер Шмидт с супру­гой поднялись на борт самолета, который тут же вырулил на взлетную полосу и, немного пробежав по русской земле, лег­ко оттолкнулся от нее, взяв курс на Запад.

Шмидт и Геншер увозили в своих портфелях согласован­ные документы о мирном сотрудничестве, а также неразве-янные сомнения по поводу размещаемых в западной части СССР ракет СС-20.

Сомнения их разделяли далеко не все. Внимание челове­чества было приковано к противостоянию двух основных . . . → Читать далее: Ракетный джинн

Король умер, да здравствует король!

В середине мая 1974 года канцлерское кресло в ФРГ за­нял Гельмут Шмидт, заместитель Брандта по партии, в про­шлом — министр обороны, на тот день — министр финансов и экономики.

Их отношения с Брандтом не были гладкими. Это и не удивительно, если учесть, о каких ярких личностях идет речь. Перед Брежневым и Андроповым встала проблема: захочет ли Шмидт перенять правила игры, установленные Брандтом или будет добиваться установления своих, новых?

Оба они мысли . . . → Читать далее: Король умер, да здравствует король!

«Cherchez la femm» у канцлера

В конце апреля 1974 года западногерманская пресса за­хлебнулась сенсацией: в ближайшем окружении канцлера Вилли Брандта разоблачен шпион!

Как все люди его профессии, шпион носил темные очки и звучащую на французский лад фамилию Гийом. Явился шпи­он не «из холода» и не «с любовью из России», а прибыл из ГДР, как выяснилось позже, вопреки желанию советского ру­ководства.

Как ни странно, расследование дела . . . → Читать далее: «Cherchez la femm» у канцлера

Из ада в рай, минуя чистилище

В конце 1973-го и в начале 1974 года вновь всплыла тема Солженицына. Заручившись самой широкой поддержкой на Западе, писатель верно просчитал, что может себе позволить открытую и беспроигрышную конфронтацию с советским ру­ководством, публикуя на Западе все более критические про­изведения.

При первом же после Нового года свидании Бар передал нам несколько вырезок из немецких газет, представлявших собой либо изложение, либо прямые перепечатки публика­ций в нашей прессе. Советские трудящиеся клеймили писате­ля за антикоммунистический, клеветнический . . . → Читать далее: Из ада в рай, минуя чистилище

Перед грозой

Как-то поздней осенью 1973 года, согласно предвари­тельной договоренности, мы приехали на Пюклерштрассе, 14, и были поражены количеством автомобилей и людей, за­полнивших обычно ухоженно-пустое пространство за огра­дой перед домом. Внутрь нам позволили войти лишь после того, как Эгон Бар лично вышел к воротам.

Он сообщил, что накануне неожиданно приехал канцлер и остался здесь ночевать.

Мы пошли в гостиную и уселись, как обычно, за стол об­судить наши проблемы. Разговор подходил к концу, когда . . . → Читать далее: Перед грозой

Виктория

В один из морозных предновогодних дней уходящего, 1973, года я был вызван к шефу, которого застал стоящим за рабочим столом, как в тот памятный день выяснения отноше­ний с Громыко. Щеки непривычно розовели, то ли от моро­за, то ли от волнения. Поздоровавшись, он еще прошелся в полном молчании по кабинету, как всегда на прямых ногах и сильно раскачиваясь.

—   Я только что вернулся от Леонида Ильича, — медлен­но заговорил он, опускаясь в кресло . . . → Читать далее: Виктория

Кто застрелил Эрика?

Однажды в моем присутствии ему позвонил Мильке или, возможно, кто-то из его окружения и передал личную прось­бу Хонеккера найти и строго наказать советских военнослу­жащих, подстреливших в лесах Бранденбурга именно того ка­бана, которого длительное время пестовали и кормили для охотничьих утех «самого». Я был свидетелем того, как, про­клиная все на свете в выражениях новых даже для меня, Фа­дейкин обзванивал одного за другим командиров воинских подразделений, силясь пролить свет на . . . → Читать далее: Кто застрелил Эрика?

Герберт фон Караян вместо железного креста

Мир склонен периодически впадать в полосу тотально­го недоверия. Тогда любимым занятием людей становится по­дозревать друг друга в неверности и измене.

Из истории видно, что в России это увлечение порой при­обретало эпидемический характер, и наступал момент, когда подозрительность становилась нормой. Человек никого ни в чем не подозревавший выглядел почти калекой с атрофией какого-то важного органа.

Очутившись в поле высокого политического притяже­ния между СССР и ФРГ, трудно было строить иллюзии, что эта полоса . . . → Читать далее: Герберт фон Караян вместо железного креста

Андропов против Андропова

Вскоре стало ясно, что гораздо больше, чем идеологиче­ские разногласия между германскими социал-демократами и советскими коммунистами, Брандта волновала судьба писа­теля Солженицына.

Это было как раз то время, когда набирала силу кон­фронтация между официальными властями и русским писа­телем — автором «Матрениного двора» и «Одного дня Ива­на Денисовича».

Суслову не дано было понять, что любые репрессии про­тив уже известного литератора лишь возведут его в ранг му­ченика в глазах мировой общественности. А значит, непре­менно усилят . . . → Читать далее: Андропов против Андропова