Диктатура безумия

Реализация сценария, по которому всевластными стано­вятся наднациональные финансовые структуры (ТНК), идёт полным ходом. Максимальный успех будет достигнут с окон­нательной деградацией всех прочих, кроме финансовых, структур: культурных и духовных, властных и производствен­ных. Они для главенствующих сил этой эпохи лишние, по­скольку оттягивают на себя весьма ограниченные природные ресурсы. Но основной элемент общественной эволюции — человек, и деградация происходит не где-то в горних высях, а в каждом из нас. Как говорил профессор Преображенский из романа М.А. Булгакова, разруха не в ватерклозетах, а в го­ловах.

При этом присные психологи отлично знают, что действо­вать надо отнюдь не через человека. Человек что, человеку можно дать его «права» и «свободу совести», пусть себе тешит­ся. Действовать надо через так называемое общественное бес­сознательное. Дело в том, что никакое общество не может иметь своего мнения. Оно не может думать, потому что у об­щества как такового нет мозга и языка. Думать и говорить — прерогатива только отдельного человека, индивидуума, име­ющего мозг и язык. Психология толпы построена не на мыш­лении, а на эмоциях. Общественное мнение и общественное понимание происходящего — это всегда мнение и понимание некоторого очень маленького количества вполне конкретных личностей, которые и навязывают его всему обществу.

Поскольку толпа не имеет разума, воздействовать на неё логикой невозможно, а можно только примером, играя на фор­ме подачи информации. Вот почему власть в России в ноябре 1917 года взяли большевики и эсеры, создавшие свои боевые дружины, а не умные кадеты, проводившие время в спорах о «путях России». Вот почему мнение серьёзных учёных, вроде академика Н.М. Римашевской или покойного Н.Н. Моисее­ва, не влияет на общество (об их работах слышали единицы), а антиглобалисты, громящие в столицах Европы закусочные «Макдоналдс», выводят на улицы во время саммитов мировых лидеров тысячные толпы. Вот почему столь успешна новая псевдонаука PR, public relations, занятая как раз созданием общественного мнения. И в этой работе PR-фирмы применя— ют очень специфические методы.

Они не сводят воедино мнение разных людей в разбивке по сословиям и возрастам, чтобы сформулировать некое об­щее мнение, а навязывают своё. На тех, кого намерены унич­тожить, навешивают позорные ярлыки, а тех, кого хотят воз­нести, упоминают в эмоционально позитивных выражениях. Желая что-либо скрыть, используют не язык, понятный всем, а псевдонаучную речь с обилием иностранной терминологии. Они всегда держатся подальше от существа вопроса, сопровож­дая собственные утверждения невежественным мнением зна­менитостей, не являющихся специалистами в данной облас­ти. Они никогда не утверждают прямую ложь, ограничиваясь околичностями. Они избегают моральных аспектов всегда и везде.

Сконструированные PR-мастерами виртуальные «новости» и «объекты» обладают лишь теми свойствами, которые на дан­ный момент необходимы заправилам этой структуры и их хо­зяевам. Сначала создают классификацию (что хорошо, а что плохо), а потом манипулируют мнением людей, привязывая к любым событиям эмоционально окрашенные понятия и сло­ва. Имея целью уверить публику в чём-либо — например, в полной безопасности генетически модифицированных про­дуктов, специалисты по созданию общественного мнения тща­тельно вымарывают нехорошие слова вроде: биотехнологии, химический, синтетический, эксперименты, деньги и т.д. Нет, их пресс-релизы переполнены добрыми словами: натуральный, охрана здоровья, красота, разнообразие, земля, солнце, органи­ческий, цельный…

В политике тоже есть «хорошие» слова: демократия, права человека, свободный рынок. Есть «плохие» слова: тоталитаризм, терроризм, репрессии. Между тем репрессия (от позднелатин­ского repressio — подавление) означает просто карательную меру, наказание, применяемое государственными органами, ничего «плохого» в нём нет. Казнь убийцы, санкции США про­тив какой угодно страны, арест угонщика, конфискация иму­щества вора — всё это репрессии. То же можно сказать о лю­бых «плохих» словах. Когда их специально и постоянно приме­няют только в негативном контексте, люди перестают замечать нейтральность самих слов, а это, конечно, уродует информа­цию и деформирует понимание людьми сути сообщений. Для них упоминание любых репрессий говорит об ужасах и безза­конии (хотя это не так), а режим, названный тоталитарным, заведомо не может иметь ни одного светлого пятна (но и это не так).

Другой метод: одновременно преподносится большой на­бор фактов, но так, чтобы из него нельзя было построить связ­ную картину. Поэтому рекомендуемые выводы имеют вид не­коего прозрения: получить их из того, что сообщалось, ло­гическим путём, как правило, невозможно. А значит, таким выводам можно только верить, не рассуждая. «Партия — наш рулевой». «Голосуй сердцем». «Путин — наш президент». «Вой­не с мировым терроризмом нет альтернативы».

Или берутся разноуровневые аргументы и представляются как равноценные. Вывод, который получается в результате, мож­но считать абсурдным, но только если понимать, в чём «фиш­ка». К примеру, президент В.В. Путин предлагает отменить на­лог на наследство. Всё равно, дескать, богатеи прячут свои мил­лиардные счета в оффшорах и взять с них нечего, а нищий пенсионер из-за налога не может передать внукам жалкий дач­ный домишко. «Правильно! Правильно!» — радуется публика. А что правильно-то? Что ворам не мешают безнаказанно выво­зить капиталы, отчего пенсионер и оказался нищим?..

Ещё один метод работы: для проталкивания нужного мне­ния сообщается только положительная информация, а отри­цательная замалчивается. Во время подготовки и проведения военной акции против Ирака каких только гадостей не было сказано про Саддама Хусейна. А что, ничего хорошего при его власти в Ираке не было? Наверняка было. Но народам об этом никто не говорит!

Дж. Карвилл, один из американских специалистов по стра­тегии (он работал в команде Буша-старшего), прямо заявлял, что «публика не может реагировать на то, чего она не знает. Вы не должны думать, что они знают нечто иное, если вы не сооб­щили им этого». Совершенно верно: публика знает только то, что ей сказали, и ничего другого. Интерпретация навязывает­ся обществу, и дальше речь идёт исключительно о сказанном, а не о подлинных проблемах.

Все эти хитрые штучки применялись, наверное, всегда, но воздействовать с их помощью на огромные массы людей стало возможным только с появлением мощных средств коммуни­кации. То, что рекламируется и сообщается по ТВ или в газе­тах, мгновенно превращается в «общее мнение», но сообщён­ное — совсем не обязательно правда, а скорее наоборот. Но почему же люди верят?..

Здесь опять не обойтись без некоторых научных рассужде­ний о единстве законов эволюции.

Физикам известно, что элементарные частицы по «пове­дению» можно разбить на два типа, которые называются фермионами и бозонами. Основная разница между ними в том, что никакой фермион не терпит, чтобы рядом с ним находился другой фермион в том же состоянии. А вот бозоны «любят» сбиваться в большие компании себе подобных, достигая оди­накового состояния. Единство материи обеспечивается столь противоположными устремлениями частиц!

Так вот, человек по своей сути фермион, а по поведению — бозон. Подумайте, как воздействует на человека мода, и вы быстро поймёте, о чём речь. С одной стороны, нет для homo sapiens большего оскорбления, чем услышать, что он точная копия такого-то. А с другой — он податлив общему мнению. «Бозоновое» поведение можно наблюдать, например, на пе­шеходном переходе. Люди мнутся на тротуаре — машин нет, но ведь все стоят! Постою-ка и я… И вдруг какая-то старушон­ка шустро двинула через дорогу. Не потому, что у неё больше информации о дорожном движении и она что-то решила в ре­зультате рассуждений, а просто сослепу. И все дружно рвану­ли за ней!.. Или на рынке. Стоит продавец, скучает: никто не подходит к его прилавку! Но вот какая-то дама подошла, стала придирчиво рассматривать товар. И тут же — давка, всем ну­жен именно этот прилавок…

Двойственный характер человека очень важен. Человек противится унификации, навязанной впрямую, и легко под­даётся, если её навязывают косвенно, на уровне мыслей и эмо­ций, намекая, что «другие так делают и им уже хорошо». Бес­полезно приказывать кому-то есть йогурт поутру; приказ его возмутит и отвратит от продукта. А радостные положительные эмоции, предлагаемые в красиво разыгранной рекламной сценке, его затронут, хотя игра — она и есть игра, правды в ней мало. Но ум тут не участвует.

Обратите внимание: уж сколько раз твердили миру, что ухищрения маркетологов не имеют целью удовлетворение по­требностей людей, а используются для формирования их вку­сов и предпочтений. Казалось бы, homo sapiens мог бы уже со­образить, что его дурачат!.. Но люди продолжают покупаться на рекламу и покупать товары, в большинстве случаев совер­шенно им ненужные. Это происходит потому, что противни­ки оболванивания — не специалисты по public relations, не имеют нужных навыков и возможностей для «выхода» на ауди­торию. И проигрывают истинным мастерам. Уж те-то с лёгко­стью убедят любого, что ему позарез нужна прикольная мело­дия для мобильника (бозон слышит: у всех уже есть), подо­бранная лично для него (фермион понимает: ни у кого нет). Бозоново-фермионовый человек нутром чует, что жить ему дальше без мобильника с прикольной мелодией никак невоз­можно, и платит деньги. А вы — «разум, разум»…

Казалось бы, сколь разумны политики, горячо ратующие за общечеловеческие ценности. Это «хорошие» слова, и лю­бой гражданин поддержит такого политика. Но если вдумать­ся, вдруг понимаешь, что общие у всех людей только живот­ные инстинкты, а остальные ценности есть результат воспита­ния и воздействия культуры конкретных народов. Поэтому, если понять, что именно пытаются нам навязать как общече­ловеческие ценности, становится страшно.

На протяжении тысячелетий человечество шло от живот­ного состояния, от жизни по инстинктам к жизни по разуму. Составлялись и укреплялись этические нормы. И вот на са­мой вершине эволюции PR-компании, используя наисовре­меннейшие информационные технологии, напрямую обраща­ются не к разуму, а к инстинктам. Людей опять вводят в жи­вотное состояние. Практически в любой телевизионной рек­ламе замаскирована голая задница или половой акт. А для сло­ма ещё оставшихся этических норм СМИ, эстрада и прочее «искусство» впрямую пропагандируют насилие и безумие как норму поведения.

Профессиональные психологи отмечают, что с начала 1960-х началось массовое переформирование сознания людей. Без стеснения транслируются модели извращённого поведе­ния. Если взглянуть на многих звёзд эстрады взглядом психи­атра, если проанализировать сюжеты фильмов, романов и рек­ламы, обнаружишь весь спектр психических отклонений, из­вестный науке.

Прежде всего людей явно приучают к тому, что различные половые извращения — это норма. А ведь на деле они (может, не все это знают?) идут по разряду психопатологии. Никакая новостная телепередача не пропустит возможности показать праздник извращенцев. О правах «меньшинств» трезвонят пос­тоянно! Целые поколения вырастали, даже не зная, что «та­кое» бывает. Теперь людям с младых ногтей предлагают аль­тернативу: численность «меньшинств» множится… Теле­программы типа «За стеклом» или «Дом», кроме прочего, провоцируют такое психосексуальное расстройство, как вуай— еризм (это когда получают специфическое удовольствие от подглядывания в чужую спальню через замочную скважину). В СМИ подогреваются монстрофилия (патологическая любовь к уродству) и педофилия (ещё недавно приходилось объяснять, что это такое; теперь все знают).

От художника всегда требовалось умение рисовать. Теперь это ни к чему. Кому нужны пейзажи, натюрморты, портреты, не говоря уж о батальных сценах? И вот художник Кулик по­садил себя голого на цепь, изображая собаку; снискал руко­плескания цивилизованного мира, только ленивая газета не ус­троила ему паблисити… Писатель Сорокин прославился, опи­сывая копрофагию (поедание экскрементов) и антропофагию (поедание людей). Его тоже оценили: в некоторых российских школах роман Сорокина, полный грязных ругательств, включили в список рекомендованной литературы для внеклассно­го чтения, а в Большом театре поставили спектакль.

Не хотелось бы брюзжать — у каждого свои вкусы, — но некоторые «стили музыки», при исполнении которых певец или певица задирают ноги, порывисто сбрасывают с себя одеж­ду, скачут и дёргаются в конвульсиях, пропагандируют тяже­лейшее неврологическое заболевание, пляску святого Витта или болезнь Паркинсона. Искусственное безумие индуциру­ется залу. Вскоре публика тоже дрыгается, свистит и визжит. Безумие заразительно! В следующий раз достаточно слова или звука, чтобы в памяти всплыла вся цепочка сигналов, приво­дящих к буйству.

Личность подростков, увлечённых подобным искусством, начинает искажаться. Они становятся повышенно раздражи­тельными, агрессивными, не терпят замечаний… Но для де­тей и подростков подготовлены уже фильмы и компьютерные игры, «бродилки» и «стрелялки». Их герои (с которыми отож­дествляет себя ребёнок) только тем и занимаются, что прола­мывают стены, поджигают дома, взрывают города и убивают всех без разбору. Такой стиль поведения называется гебоид­ной шизофренией. Полное впечатление, что фильмы эти и игры делают сумасшедшие, про сумасшедших и для сумасшед­ших.

Когда реклама, литература и искусство сознательно меня­ют полюса добра и зла, возводя зло в ранг нормы и даже доб­родетели, дети (чего и следовало ожидать от фермиона-бозо­на) интуитивно желают подражать злу точно так же, как они хотят подражать чемпионам. Психиатрам всё чаще приходит­ся встречать детей, которым нравятся отрицательные персо­нажи вроде Бармалея. Это ли не искажение представления о добре и зле?.. Правда, русские дети нынче мало знают про Бар­малея или Кощея. Им герои западных фильмов-мультфиль­мов больше знакомы.

Дальше дорожка ведёт к сатанизму и детской преступности.

Когда американские первоклашки приходят в класс, то американские учителя первым делом объясняют им, что са­мые злейшие их враги — это их собственные родители. И тут же вручают детишкам визитку «школьного адвоката»: если что, бегите, дети, в этот кабинет, и мы им покажем, этим вашим родителям. Сюжеты о том, как прищучивают проклятых ро­дителей, всё в большем количестве попадают на экраны ТВ. В Волгоградской области первоклассник по наущению учителей засудил родную мать, которая заставляла его учить уроки и била за матерщину.

И в Америке, и в России детей приучают не верить взрос­лым: затащат в лифт и обязательно изнасилуют. Распадается связь между людьми… Разрушается нормальная психика.

Читая в иллюстрированном издании об эстрадной звезде, арестованной на дискотеке с порцией кокаина, или просмат­ривая телесюжет о наследном британском принце, покурива­ющем марихуану, может ли понять подросток, что перед ним вполне определённые деструктивные модели поведения, вне­дряемые в его подсознание?

А чего стоит закадровый смех в «юмористических» сериа­лах? Смеяться там не над чем, но зрителя приучают, что глу­пости стесняться не надо. Просто и без затей воспитывают де­билов.

А вот телевизионная реклама. Здоровые мужики смачно облизывают губы, сладострастно вздыхают, пускают слюни и закатывают глаза, почти лишаясь чувств, когда пробуют мят­ную конфетку или картофельные чипсы. Такое утрированно-чувственное отношение к еде характерно для душевнобольных, классифицируемых как шизоидные инфантилы. Нормальный же взрослый человек, даже любящий поесть, не шалеет от од­ной только мысли о «вкусненьком».

Иногда клинический диагноз поставить нелегко. Напри­мер, в телерекламе вся семья, собравшись за столом, ворует другу друга сосиски, и это подаётся как забавная игра. Кто эти игруны: олигофрены или клептоманы? Или тут может идти речь о комбинированном дефекте?

Вот знаменитая телепередача для младенцев до одного года «Телепузики». Показывают руку мальчика, держащую кусочек яблока, а голос за кадром говорит, что это виноград. Или: дет­ские пальцы держат кисточку с красной краской, раскраши­вая дымковскую игрушку. Голос ребёнка за кадром: «Это зе­лёная краска». Взрослому такие парадоксы могут показаться смешными, но очень хрупкая психика малыша разваливается, усвоение правильной информации блокируется.

В журналистике есть специальный термин: «нарезка». Это когда информацию о том о сём дают по чуть-чуть, и всё в од­ной куче. Злоупотребление таким приёмом приводит к расщеп­лению сознания.

На заре перестройки режиссёр А. Михалков-Кончалов­ский делился своими впечатлениями об американском зри­теле: «Вниманиеу тамошнего зрителя очень суженное, как буд­то он смотрит в подзорную трубу. И очень кратковременное — он его не в состоянии зафиксировать на чём-то одном дольше минуты. Поэтому в Штатах такие высокопрофессиональные фильмы: никаких длиннот и размышлений, только «экшн» (дей­ствие)».

Психиатры знают, что это — описание больных с так на­зываемым полевым поведением и вниманием, выражаясь про­фессионально, «суженным по типу коридора». Даже у детей полевое поведение считается нормой лет до двух, максимум до трёх. А сегодня мы имеем таких взрослых в нашей стране. Отчего же люди «испортились»? Да вот такой высокопрофес­сиональной «нарезкой» их и испортили. А теперь повсемест­ное использование этого приёма сами журналисты объясняют тем, что люди разучились воспринимать мало-мальски серь­ёзные материалы…

«Нарезка» провоцирует немало патологий. Разорванность сознания: человек теряет способность выстроить простейшую логическую цепочку. Эмоциональное отупение: сначала дают информацию о катастрофе со многими жертвами, и тут же, без всякого перехода, идёт рассказ о каком-нибудь празднике. Причём ужасы присутствуют обязательно и по многу раз на дню, а когда человека ежедневно оглушают таким количеством «чернухи», у него возникает амнезия, он вообще перестаёт вос­принимать смысл. «Контуженные» эмоциональным взрывом телезрители с трудом вспоминают, что видели вчера. А уж о политических событиях, за которыми они так напряжённо сле­дили год назад, вообще не могут вспомнить.

В рекламе кинофильма некто с чулком на голове стреляет из большого пистолета в каких-то гражданских; трупы, кровь, мужественный голос за кадром: «Он сражается за жизнь, за правду». В передаче новостей президент США с фразой: «Мы начинаем войну, чтобы сделать мир безопасней». Сегодня, после многолетнего оболванивания, ни эта реклама, ни эти новости никого не удивляют. Хотя АБСОЛЮТНАЯ НЕНОР­МАЛЬНОСТЬ убийств «за жизнь» и начала войн «ради безо­пасности» должна быть очевидной.

Мы многократно говорили, сколь важен вопрос информа­ции. Структура информации, допускающая сбои, ведёт любую динамическую систему прямиком в небытие. А что сделали люди, дожившие до так называемого информационного обще­ства? Организовали структуру дезинформации. Человеческим трудом созданы сложные технологии, с помощью которых за-морачивают человеку голову, оглупляют его, сводят с ума. Это сегодняшняя реальность!

Профессор СП. Капица на заседании Президиума РАН 27 мая 2003 года сказал: «Здесь говорилось о средствах массовой информации. Думаю, что если когда-нибудь будет суд над нашей эпохой, то СМИ будут отнесены к преступным организациям, ибо то, что они делают с общественным сознанием и в нашей стране, и во многих других странах, иначе квалифицировать нельзя».

Человеку «скармливают» мозаичную информацию, из ко­торой не получается никакой целостности. А для чего? Чтобы его было легче обманывать. Да, всего-навсего. Так всё просто. Глупый, эмоционально тупой, аморальный, сексуально оза­боченный человек, потерявший связь с прошлым своего на­рода и вообще «выпавший» из контекста народной культуры, верящий в светлое будущее, права человека и демократию да ещё снабжённый электронным чипом, легко встраивается в сетевую структуру власти и торговли. Он никому не нужен как человек, нужен лишь как исполнитель и потребитель. Его спе­циально дезориентируют, показывают чёрное как белое, а бе­лое как чёрное, и он теряет моральные, нравственные, науч­ные, политические ориентиры.

Многие явления современной жизни, кажущиеся абсурд­ными, обретают логику, если посмотреть на них под правиль­ным углом. Мировая экспансия ТНК требует не только отме­ны национальных границ и единого экономического и инфор­мационного пространства, но и отрыва людей от культуры, морали, традиционных норм поведения, чтобы не задавал за­точенный под болт человек лишних вопросов. Чтобы не мог проверить, схватить за руку. «Смотри, — говорят ему, — как всё замечательно! Всё растёт: и ВВП, и курс доллара, и борьба с бедностью», — а картинку показывают мозаичную, и уловить невозможно, что у них там на деле растёт, а что нет. Цена то ли барреля, то ли тонны; курс доллара и евро относительно друг друга и рубля; инфляция и средняя зарплата… Хрен поймёшь, в какую сторону что двигается и что нам от этого будет в конце пути.

СМИ никогда не опускаются до хоть сколько-нибудь се­рьёзного анализа событий. Они освещаются только в самой ничтожной части, так, что «новости» скорее не информируют, а скрывают то, что в действительности случилось. Даже чело­век, оставшийся человеком, затрудняется с расшифровкой происходящего. Пока до нас дойдут истинные значения собы­тий, время давно уже ушло, а соответственно ушла и возмож­ность адекватно действовать.

Поверхностные аналитики говорят: «Запад навязывает». Но в странах Западной Европы многие воспринимают иду­щие у них такие же процессы как нечто чужеродное. И в Аме­рике далеко не все в восторге от новых веяний… Так что это не «Запад навязывает», а реализация сценария «эпоха ТНК». Когда все описанные выше тенденции разовьются до конца и всевластие финансовой элиты станет полным; когда ресур­сы закончатся, а человеческое стадо окажется не в состоянии заботиться о себе; когда сбудутся планы строителей этого «нового мира», народы и страны Запада пострадают сильнее прочих.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,124 сек. | 12.64 МБ