Когда движение цель-3

Леса занимают более 17 квадратных километров из 38 квадратных километров общей территории Карловых Вар. Особую прелесть этих лесов составляет то, что они дарят возможность соприкоснуться не только с флорой, но и с фауной. Один любитель утренних пробежек рассказывал, как ему удалось поиграть в догонялки с зайцем по дороге, ведущей к памятнику Петра. Заяц мирно сидел на тропе, когда из-за поворота на него вылетел бегун. Видимо, зайцу не хотелось сходить с дороги, и он потрусил дальше. Но его преследователь был закаленным бегуном, к тому же им овладел азарт схватить зайца за уши. Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы дорога не вышла на пологое место. Здесь заяц свернул в сторону. Так части живой природы удалось спастись от небезопасного соприкосновения с представителем цивилизации.
Дело, конечно, не в спортивной стороне этого состязания, а в том, что оно проходило вблизи центра города и его перипетии могли наблюдать жители верхних этажей расположенных рядом домов. Кстати сказать, строгие меры по охране природы позволили Чехословакии иметь исключительно редкую для стран Центральной Европы статью экспорта — живых и отстрелянных зайцев, ежегодные поставки которых за границу исчисляются десятками тысяч штук.
Красота карловарских лесов, безусловно, носит печать облагораживающей деятельности человека, хотя и сама природа здесь не поскупилась на краски. Мрачные ели и золотистые сосны северных склонов чередуются с зарослями дуба, бука, клена на склонах, обращенных к солнцу. Покрытые мхом темные утесы выпирают из светлого покрова опавших листьев. Корни гигантских буков, словно щупальца спрутов, обвивают выступы скал; их мелкие отростки змейками переползают через каменистые тропы. «Здесь очень красивые окрестности,— писал Маркс в сентябре 1874 г.,— и невозможно насытиться прогулками по покрытым лесом гранитным горам» (К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т. 33, с. 98).
Особенно величественна в Карловых Варах осень. Снимая прощальные торжественные уборы, обнажают могучие деревья свои вознесенные к небесам кроны. В прозрачном воздухе кажется, что не только видно, но и слышно, как плавным пируэтом в полуритме вальса спускаются пурпурные листья клена. Ввинчиваются, словно норовя продырявить землю, листья дуба. Беспомощно кувыркаются мелкие листочки буков, и, подобно ребячьим бумажным голубям, парят позолоченные листья каштанов. Замирающим шепотом листвы, словно шелестом страниц извечного календаря, прощается уходящая осень.
Как-то невдалеке от часовенки с названием «Экце хомо!» — «Вот человек!» повалили сосну, не самую могучую. На срезе удалось сосчитать 157 годовых колец. Специалисты дендрохронологии могли бы установить, сколько засушливых и переувлажненных периодов приходилось на минувшие полтора века. Но существенно другое — этот возраст показывает, что оставшиеся сверстницы спиленной сосны стояли здесь еще в те времена, когда совершали прогулки Маркс и Гёте, Тургенев и Гоголь.
Рухнувший бук имел у комеля 90 годовых колец, и окружность его составляла всего 130 сантиметров, зато рядом стоял бук-великан 3 метров в охвате. Сколько же лет жизни скрывается под его замшелой корой? Ветвистая крона бука создает широкий шатер над тропой Маркса, и, кто знает, какие путники отдыхали в его тени. И опять возникает щемящее чувство прикосновения к далекой истории и благодарность к городу, который сберег овеществленную связь времен.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 47 | 0,127 сек. | 12.51 МБ