История сотрудничества СССР и Китая в сфере ядерных технологий

История сотрудничества СССР и Китая в сфере ядерных технологий

Атомные фобии Вашингтона сказываются и на интересах Москвы, обычно поддерживающей отличные дела с Тегераном и Пхеньяном. Правда, в истории уже был случай, когда потакания Москвы амбициям потенциального обладателя "ядерной дубинки" принесли мигрень и нашей стране.

45 годов назад, с 31 июля по 3 августа 1958 года состоялся скрытый визит в Пекин Никиты Хрущева и министра обороны СССР Родиона Малиновского. Китай – страна-"изгой" эталона 50-х годов – напористо просил "старшего брата" поделиться технологиями производства ядерного орудия и атомных подводных лодок.

Но уже сначала 60-х внутренняя напряженность в отношениях меж Китаем и СССР переросла в открытую конфронтацию. А десятилетие спустя, в 1969 году, китайские бойцы убивали русских пограничников на полуострове Даманский. Газета "Время новостей" публикует исследование знатного русского китаиста о том, как Китай достигнул воплощения собственной мечты о ядерной бомбе. В материале применены ранее нигде не размещенные данные из русских архивов.

Мао Цзэдун считал, что у китайской армии должна быть атомная бомба. "В сегодняшнем мире мы не можем обойтись без этой штуки, если желаем, чтоб нас не обижали", – гласил он. Кормчий считал, что Запад "с пренебрежением" относится к Китаю, так как у него "нет атомной бомбы, а есть только ручные гранаты".

"Атомная бомба не так жутка"

Еще весной 1949 года, за полгода до официального провозглашения КНР, китайское коммунистическое управление отправило в Европу для роли в мирной конференции физика Цянь Саньцяня. Его целью было приобретение нужных материалов и оборудования для института современной физики, что было осуществлено при помощи французского ученого Фредерика Жолио-Кюри.

В октябре 1951-го Ирен Жолио-Кюри (жена Фредерика) вручила китайскому радиохимику Ян Чжэнсуну 10 граммов соли радия, владеющего способностью радиоактивной эмиссии, чтоб "поддержать китайский люд в атомных исследовательских работах". Фредерик Жолио-Кюри попросил Ян Чжэнсуна передать Мао Цзэдуну, что Китай "обязан иметь свою атомную бомбу, она не так жутка". Сам Мао еще в августе 1946-го заявил, что "атомная бомба – это картонный тигр, которым южноамериканские обскуранты запугивают людей. На вид он кажется ужасным, а по сути совсем не страшен".

Сначала 1950 года в составе Академии КНР появился Институт современной физики, заместителем директора которого стал Цянь Саньцянь. Весной 1953-го делегация АН КНР из 26 человек направилась в СССР для расширения знаний в области ядерных технологий. Готовясь встречать гостей, президент АН СССР академик Александр Несмеянов порекомендовал русским властям проявить благоразумие и ознакомить Цянь Саньцяня "только с некими научными работами общего нрава без мельчайшего введения в курс заморочек, входящих в тему Первого головного управления", курировавшего вопросы русских ядерных разработок.

В первый раз Мао Цзэдун обратился к Москве с просьбой посодействовать в разработке ядерного орудия во время пребывания Хрущева в Китае в октябре 1954 года. Хрущев не отдал никаких обещаний и порекомендовал Мао отрешиться от атомных прожектов, так как у Китая нет нужной для этого промышленной базы и денег. Но в 1955–1958 годах стороны все таки подписали несколько соглашений по развитию китайской атомной отрасли.

Соглашение от 20 января 1955 года предусматривало совместные геологические исследования в Синьцзяне и разработку урановых рудников. В обмен правительство КНР обязалось поставлять избытки урана в СССР. Китайские, русские и восточноевропейские геологи начали исследование залежей редчайших и цветных металлов в Синьцзяне, также поиски урановых месторождений на всей местности КНР. Выяснилось, что Китай хорошо обеспечен атомным сырьем. 1-ое место по его припасам принадлежит северо-западу, где в районе городка Чугучак с 1957 года начал работать комплекс урановых шахт.

Подписанное 7 апреля 1956 года советско-китайское соглашение об оказании помощи в строительстве штатских и военных объектов предусматривало строительство новейшей стальной дороги от Актогая до Ланьчжоу, д
ающей возможность доставлять оборудование на 1-ый испытательный центр ядерного орудия в Лобноре.

Изворотливый Мао и покладистый Хрущев

Над многообещающим 12-летним планом развития науки на 1956–1967 годы трудились наилучшие мозги Китая. К его созданию были привлечены также 640 ученых из СССР. Посреди основных направлений значились мирное внедрение атомной энергии, исследование реактивной техники, создание полупроводниковой техники, разработка ЭВМ, также "особые препядствия оборонного нрава". Для реализации этих превосходных планов китайское правительство подразумевало "просить СССР и страны народной демократии оказать в этих вопросах всестороннюю и ускоренную помощь". К тому времени СССР обязался выстроить в Китае около 100 оборонных заводов.

Посреди первоочередных просьб к русскому правительству была просьба посодействовать развить атомную и оборонную индустрия. Сначала 1956 года ЦК КПК собрался сделать главными проектами в военной сфере ракетостроение и атомные исследования. Судя по имеющимся документам, Хрущев в 1954–1957 годы соглашался только на сотрудничество в области мирного атома. Мао Цзэдуну этого было не много.

Как вспоминает глава китайского ядерного проекта маршал Не Жунчжэнь, после событий 1956 года в Польше и Венгрии Хрущев "стал более покладистым в предоставлении Китаю сложной технической помощи". В сентябре 1957 года китайская делегация направилась в Москву для переговоров. Хрущев, только-только одержавший во внутрипартийной схватке верх над Молотовым и его сторонниками, очень желал, чтоб Мао Цзэдун лично принял роль в совещании коммунистических и рабочих партий 1957 года в Москве, косвенно поддержав тем Хрущева. Мао искусно использовал ситуацию, заявив, что приедет в Москву только после подписания военно-технического соглашения, включающего передачу КНР материалов и макетов для производства ядерного орудия и средств его доставки.

15 октября 1957 соглашение было подписано. Как докладывает китайский историк Ню Цзюнь, СССР согласился предоставить учебный макет, также чертежи и документацию атомной бомбы; но отказался дать материалы по постройке АПЛ. В первой половине 1958 года в Китай начали прибывать русские спецы, отвечавшие за передачу модели атомной бомбы и соответственных производственных технологий. По китайским данным, Москва предоставила также в качестве образцов две ракеты близкого радиуса деяния типа "земля–земля".

К середине 1958 года китайские инженеры подготовили зал, где был должен моделироваться механизм деяния атомной бомбы. Но русские специалисты пару раз откладывали тесты из-за малого уровня безопасности.

Русское управление не испытывало колебаний по поводу решения снабдить Мао ядерной бомбой. Академик Абрам Иоффе вспоминал: "Сверху последовало указание предоставить Китаю самые совершенные проекты, которые в СССР только реализовывались. Физики и инженеры, которым следовало выполнить эту задачку, понимая политическую ситуацию лучше начальства, попробовали передать более старенькые проекты. Но Задикян, советник СССР по атомным делам при китайском правительстве, изловил их на этом и донес наверх. В итоге передали самую совершенную технологию, а скоро произошел разрыв отношений с Китаем".

Апогеем атомного сотрудничества Пекина и Москвы стал июнь 1958 года, когда в НИИ атомной энергии АН Китая вступил в строй построенный при активном содействии СССР 1-ый экспериментальный атомный реактор на тяжеленной воде. Выступая на праздничном митинге, посвященном этому событию, зампремьера Госсовета маршал Не Жунчжэнь заявил: "Мы предупреждаем американских империалистов, чтоб они опамятовались, потому что в сегодняшнюю эру атомное орудие никак не является их монополией". Тогда же было завершено строительство экспериментального циклотрона. "Эти две установки – итог величавой и неоценимой помощи, которую Русский Альянс оказал нашей стране в ее научно-техническом развитии в области атомной энергии. Окончание строительства установок значит вступление Китая в эру атомной энергии", – писал летом 1958 года пекинский еженедельник "Дружба".

Дипломатичные беседы о морских делах

В 1958 году китайское правительство вновь обратилось к СССР за помощью в разработке современного военно-морского флота, снаряженного АПЛ. Русский засол в Пекине Павел Юдин на встрече с Мао Цзэдуном 1 июля произнес, что вопрос рассматривался в Москве, но строительство современного подводного флота – дело новое и дорого
стоящее даже для СССР. Юдин добавил, что в Москве считают вероятным и целесообразным строить современный военный флот объединенными усилиями СССР и КНР. Засол указал, что "китайские моря по собственному расположению являются важными районами, создающими подходящие условия для деяния такового флота в районе Тихого океана", и предложил провести на данную тему совещание с ролью премьера Чжоу Эньлая и министра обороны Пэн Дэхуая.

Мао отреагировал без интереса. Он желал знать, будет ли этот флот совместной собственностью СССР и КНР, также кто будет им управлять. Юдин уклонился от обсуждения деталей и повторил приглашение Чжоу Эньлаю и Пэн Дэхуаю приехать в Москву для обсуждения вопроса.

На последующий денек русскому послу поступило приглашение на беседу с Мао Цзэдуном. В большенном павильоне закрытого плавательного бассейна в партийно-правительственной резиденции Чжуннаньхай собрались все находившиеся в то время в столице члены китайского политбюро. Мао желал показать Юдину, что выражает мировоззрение всей партийной вершины.

Кормчий начал с жалоб, что плохо спал из-за вчерашнего разговора, после этого пустился в рассуждения о том, что СССР – мощная страна, а КНР – слабенькая, у нее нет атомного орудия и атомного подводного флота. Дальше Мао Цзэдун перебежал в пришествие, заявив, что Китай не пойдет на создание на собственной местности русских военных баз в мирное время: "Мы можем согласиться лишь на то, чтоб вы посодействовали нам в строительстве флота, хозяевами которого будем мы". Предложение о командировании в Москву Чжоу Эньлая и Пэн Дэхуая было отклонено.

В ответ Юдин выразил пожелание, чтоб затронутые в беседе вопросы ввиду их значимости были оговорены Мао Цзэдуном и Хрущевым при личной встрече. Мао согласился, но сделал важную обмолвку: если вопрос о помощи СССР в строительстве китайского флота решить тяжело, то его можно снять либо отложить. И в данном случае личную встречу 2-ух фаворитов проводить вообщем не стоит.

Неожиданная встреча в Пекине

Содержание этой беседы обеспокоило Хрущева. Через день-два Юдин сказал китайскому управлению, что Хрущев приехать в КНР не сумеет. Но всего через неделю, 31 июля 1958 года, Хрущев прибыл на закрытый военный аэродром близ Пекина. Инфы в печати об этом не было. Переговоры фаворитов шли в узеньком составе. По показаниям свидетелей, часть бесед происходила около бассейна, и собеседники возлежали в одних трусах. Темой были военные вопросы.

Когда Хрущев заговорил об особенной ответственности 2-ух величавых держав СССР и США в ядерную эру, Мао Цзэдун сделал вид, что сознает всю меру угрозы, и здесь же увидел, что потому Китаю "очень принципиально иметь у себя ядерное орудие, но у нас его нет". Хрущев отвечал, что Китаю атомная бомба не так и нужна, ведь СССР готов защищать соседа "как себя самого". Кормчий возражал: "Благодарим, но Китай – величавая и суверенная страна, и нам самим необходимо владеть ядерными средствами, чтоб оградить себя в случае войны. Если вы не склонны поделиться с нами этим орудием, то помогите Китаю технологией сотворения ядерной бомбы". Хрущев пробовал разубедить собеседника и разъяснял, что атомная бомба – дело дорогостоящее. На это Мао заявил: "Ну что ж, справимся и своими силами с южноамериканским "картонным тигром".

Хрущев отдал осознать, что условием доступа Китая к новым атомным технологиям могло быть только его согласие на определенный контроль со стороны СССР. Русское управление начинало осознавать необходимость согласованных действий мирового общества в борьбе за ядерное разоружение. В беседах Хрущева и Мао были налицо непонимание и обоюдное недовольство, предвещавшие двадцатилетнюю ссору меж Москвой и Пекином.

Еще до визита Хрущева в Китай министр обороны Родион Малиновский 18 апреля 1958 года обратился к собственному сотруднике маршалу Пэн Дэхуаю с письмом, в каком предложил вместе выполнить строительство длинноволновой радиостанции и радиопередающего центра, способных обеспечить связь с русским ВМФ на Тихом океане. СССР брал на себя 70% расходов. Предложение не понравилось высокому управлению КНР, которое намеревалось выстроить такие объекты без помощи других. Во время упоминавшейся выше беседы с послом Юдиным Мао гласил, что Китай при содействии Москвы может выстроить свою станцию слежения и предоставлять СССР результаты наблюдений.

"Российский национализм" на китайском побережье

Последующей темой бесед Хрущева и Мао Цзэдуна лето

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,098 сек. | 11.32 МБ