К юбилею Сталинграда германец опубликовал мемуары русских воинов: «Я с того времени не в ладах с нервишками»

К юбилею Сталинграда немец опубликовал воспоминания советских воинов: "Я с тех пор не в ладах с нервами"К 70-летнему юбилею Сталинградской битвы, ставшей переломной в процессе Величавой российскей войны, германский историк Йохен Хелльбек выпустил книжку, в какой собрал мемуары участников тех событий. Исследователя в особенности заинтересовывали рассказы русских ветеранов — и как фаворитов, и как представителей страны, долгие и длительные годы пестовавшего героизм собственных боец, но не выставлявшего напоказ всю правду — кошмар, с которым столкнулись заступники Сталинграда.

"23 августа был авианалет… Пыль застилала все вокруг, и из нее выползали германские танки… Там была только пыль, всюду, и ни капли воды…" — приводит Tages Anzeiger цитату из книжки Хелльбека "Сталинградские протоколы" ("Die Stalingrad Protokolle") — мемуары 1-го из боец, заставшего самое начало шестимесячной осады городка.

Сумбурно, но ярко обрисовывают заступники Сталинграда и фактическое окончание битвы 31 января 1943 года. Красноармейцы стояли перед входом в подвал, где прятались старшие офицеры германского штаба во главе с командующим 6-й армией Фридрихом Паулюсом. Лейтенант Леонид Винокур был первым, кто увидел создателя плана "Барбаросса". "Он лежал на кровати. Одетый в шинель, на голове — фуражка. Казалось, он растерял всякие остатки доблести", — приводит Der Spiegel цитату из книжки. Последнее убежище генерал-фельдмаршала, судя по мемуарам свидетелей, смотрелось убого: "Грязюка, людские какашки и, кто знает, что еще… Вонь ужасная. Там было две уборных, и над каждой висела табличка: "Русским вход воспрещен".

Паулюс и другие оккупированные в плен офицеры имели возможность застрелиться и тем не сдаться в плен, но до последнего возлагали надежды выжить. "У их и в идей не было стреляться — вот такие вот трусы. У их не хватило духу умереть", — отмечает генерал-майор Иван Бурмаков.

Только 300 дезертиров

Для написания "Сталинградских протоколов" Хелльбек использовал архивы допросов и интервью конкретных участников битвы с обеих сторон — документы он находил как в германских, так и в русских институтах. Потом некие из их привели историка к сейчас здравствующим ветеранам, которые спустя 70 лет вновь вспомнили о пережитом. Выход книжки был приурочен к юбилею битвы и практически совпал с операцией "Уран", в процессе которой 19 ноября 1942 года русские войска перебежали в пришествие под Сталинградом.

Создателю книжки удалось развенчать один из давнешних легенд о Красноватой армии: в бой-де бойцы шли, опасаясь расстрела за боязливость. Высшая мера в Сталинграде применялась, признает историк, но далековато не в тех количествах, о которых принято гласить: заместо 13 тыщ расстрелянных за "дезертирство" он отыскал документы только о 300 таких случаях. Русские бойцы шли в атаку не в последнюю очередь благодаря грамотной идейной работе.

На Сталинградском фронте во 2-ой половине 1942 года число членов КПСС подросло практически вдвое. Политработники проводили фактически соревнование на звание самого смелого: по окопам распространялись листовки о героях денька, надлежащие уведомления высылали родителям бойцов. "Боец месяц посиживает в окопе. Ничего не лицезреет, не считая таких же собственных соседей, и вдруг к нему подходит комиссар. Произнесет слово доброе, поприветствует. Это было так принципиально" — говорил комиссар батальона Петр Молчанов.

"Казалось, сама земля дышала огнем"

Но основным стимулом для красноармейцев была ненависть к противнику, чьих зверств бойцы и офицеры к тому моменту успели насмотреться. По словам ветеранов, до войны к германцам относились с почтением, считали представителями культурной цивилизации. Но то, что бойцы узрели в разоренных деревнях и городках, повергало в шок. Нацисты разоряли все, это вошло в их естество, они даже не смущались признаваться в этом на допросах, вспоминают ветераны.

"Кожа на руке была содрана совместно с ногтями, — приводятся в книжке мемуары майора Петра Зайончковского о том, как он нашел мертвым собственного товарища. — Глаза были выжжены, на виске была рана от каленого железа. Правая сторона лица была облита горючим и со
жжена".

"И видишь, как на деревьях висят тела девченок, детей. Эффект от этого…" — вспоминал снайпер 62-й армии Сталинградского фронта, Герой Русского Союза Василий Зайцев. Но, по его словам, даже схожая беспощадность не может вынудить человека не ощущать мук совести за убийство, пусть даже неприятеля. "Я с того времени не в ладах с нервишками. Повсевременно трясет", — признавался застреливший 242 германцев Зайцев, чьи мемуары также вошли в "Сталинградские протоколы". "5 месяцев в Сталинграде были, как 5 лет, — приводит историк Хелльбек слова капитана Николая Аксенова. — Казалось, сама земля дышала огнем".

"Были ветераны, которые рыдали во время интервью, оплакивали собственных боевых товарищей и родных. Мемуары оказались очень колоритными. К примеру, отступление за реки Оскол и Дон летом 1942 года они вспоминали с неугасшими страхом и страданием, их чувства тех пор оживали у нас на очах, — говорил Хелльбек радио "Свобода" в процессе работы над книжкой. — С русской стороны мы лицезрели также гордость тем, что они сделали. Что касается германцев, то это были чувства опустошенности и бессмысленности войны. Появлялось у их и чувство стыда".

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,129 сек. | 11.29 МБ