Как я пришла к Сталину

Как я пришла к СталинуЕсли б кто-либо произнес мне лет 15 либо даже 10 вспять, что на стенке в моей комнате будет висеть портрет Иосифа Виссарионовича Сталина, я бы, пожалуй, если б и не высмеяла этого человека вслух, то во всяком случае, навряд ли бы ему поверила. Но сейчас этот портрет в моей комнате вправду висит.

Этот маленький.пример отлично иллюстрирует глубокую трансформацию, которая произошла за такое куцее время в сознании людей моего поколения и даже более юных – в отношении роли и места Сталина в истории нашей страны, в истории мирового революционного движения. Могу сказать, что пройденный мною лично путь к Сталину – не исключение.[1] «Граждане Рф все более положительно оценивают роль Сталина», — паникуют сейчас русские буржуазные газеты. Даже по официальным, пробуржуазным опросам 45% населения оценивает роль Сталина в нашей истории положительно. Это число сходу возросло на 6 пт, как президент Медведев объявил о необходимости кампании «десталинизации». «Имя России» — проект телеканала «Россия», осуществленный в 2008 году, поставил собственной целью выбор важных персоналий, связанных с Россией, путём голосования интернет-пользователей, телезрителей и радиослушателей. Это был аналог британского «100 величайших британцев» и украинского «Великие украинцы».[2] Невзирая на отчаянные усилия властей и создателей проекта, Сталин вошел в ведомую тройку имен. Длительное время Сталин вообщем лидировал, при этом с огромным отрывом, и устроителям проекта только с трудом удалось оттеснить его с первого места с помощью «административного ресурса», выведя в фавориты более неопасного для буржуазного режима Рф князя Александра Невского. «Разумеется, не старики-пенсионеры задавили веб своими симпатиями к тоталитарному режиму либо просто к тому времени, когда были молоды. Не могу представить ветеранов, массово обладающих компом и не вылезающих из Сети. Означает, мы лицезреем выбор среднего поколения и племени младого»[3]

Очень показательно, как панически сегодняшние русские власти страшатся Сталина – и это спустя после практически 60 лет после его погибели! Начинаемая ими сейчас «десталинизация»- важное условие дискредитации социализма, отчаянная попытка оттолкнуть людей от становящихся все более и поболее пользующимися популярностью социалистических мыслях. Но то, что так удачно – для капиталистов и оппортунистов- сработало в конце 80-х, сейчас уже больше не срабатывает.

Переоценить значение и роль Сталина нас принудила сама окружающая нас действительность – лучше всяких книжек, кинофильмов и иных средств пропаганды. Сравнивая результаты его деятельности на посту управляющего нашей страны с трагическими плодами «деятельности» всей правящей Россией за последние 20 лет «камарильи»[4], просто нереально было не придти к положительному к нему отношению.

В детстве и ранешней молодости подавляющее большая часть людей моего поколения о Сталине просто не думали. Для нас он был всего только исторической фигурой, неотъемлемой частью истории нашей страны, как, к примеру, и Петр 1-ый, но мы не в особенности думали над тем, какую роль сыграл Сталин в построении социализма в нашей стране, в разработке нашего общества таким, каким оно было на момент нашего юношества. Исподволь уже тогда, в брежневские годы, нам внушалась та же идея, которую пробуют внушать на данный момент – что люд «сам по себе» выстроил социализм либо одолел в Величавой Российскей войне. Естественно, победы и свершения эти были осуществлены народом, но все же, у народа этого были полностью определенные руководители. И умалять их роль не стоит.

На дисплее телевизоров в брежневское время Сталин возникал только в контексте Величавой Российскей войны – в фильмах, как документальных, так и художественных. Показан он там был с достаточным почтением к его исторической роли в тот период нашей истории, но вот о довоенном и послевоенном периодах его деятельности не говорилось практически ничего, будто бы в те периоды, в отличие от войны, наш люд не имел определенных управляющих, не обобщенных словом «партия и правительство». Такому половинчатому восприятию Сталина содействовали и наши школьные учебники истории того периода- с одной стороны, в их отошли от крайностей хрущевского времени, с другой – осталось положение о «культе личности» и «репресси
ях», но только в одном абзаце, притом посвященном погибели Сталина. В целом роль Сталина в построении социализма в СССР оценивалась в брежневское время положительно, но о ней предпочитали гласить как можно меньше. «Культ личности» и «репрессии» объявлялись же, как и в хрущевское время, «издержками периода», особенностями личного нрава Сталина – без любых попыток классового анализа событий тех лет. И нам, жившим в брежневское время, верилось в это, так как нам уже было тяжело представить для себя, что люд может по-настоящему, от всей души обожать и уважать собственного Вождя. Фавориты, подобные нашему тогдашнему Политбюро, уже не вызывали никаких эмоций, не считая усмешек, в особенности когда нас стремились «заставить» их «полюбить» , как самого Леонида Ильича (к которому я сейчас отношусь хоть и без любви, но с достаточным почтением). И это сказалось и на нашем отношении к Сталину, и на нашей реакции, к примеру, на поступавшие к нам из КНДР журнальчики с рассказами о Ким Ир Сене. «Культ личности» казался нам кое-чем глубоко унизительным для современного, думающего человека, так как, основываясь на своем опыте брежневского периода, мы считали, что он был кое-чем «из-под палки» , а не реальной общенародной любовью. Но старшее поколение понимало, о чем оно гласило. Оно совсем не было «с промытыми мозгами» — оно просто застало управляющих другого типа и масштаба, чем брежневцы и хрущевцы. Осознавать это я начала по-настоящему только после моих поездок в КНДР, где мне посчастливилось узреть и ощутить такую настоящую народную любовь к Вождю на практике.

В описании событий строительства социализма в 20-е-30-е годы в школьных учебниках брежневского времени имя Сталина практически не упоминалось, и это создавало у нас, подрастающего поколения, подспудное чувство того, что социализм этот строился вроде бы «сам собой». Вроде бы со смущением упоминались в учебниках истории брежневского времени «вредители народного хозяйства», осуществлявшие-таки по сути диверсии на предприятиях и в создававшихся еще только колхозах, но в тоне «кто-то где-то у нас порой», как пелось в восхитительном телесериале 60-х-70-х годов о русской милиции «Следствие ведут знатоки». Мы практически не лицезрели вокруг себя портретов Сталина (в учебнике была одна его фото вкупе с В.И. Лениным, если я правильно помню). Теоретическое наследство Сталина же фактически совсем не изучалось, даже не рассматривалось. Книжки с его произведениями было нереально отыскать в магазинах, ну и в библиотеках выдавались только по специальному разрешению, как я помню. На его работы не полагалось ссылаться в качестве методологической базы в дипломах и диссертациях, его имя было вычеркнуто из рядов классиков марксизма, а его роль в истории была сведена к чисто организаторской и административной. Только не так давно я поняла, что это было осознанной политикой управления КПСС тех лет, а не просто «ошибкой» либо «недооценкой значения работ Сталина». Думаю, что нам не давали с ними ознакомиться как раз конкретно так как отлично понимали значение этих работ!

Я думаю, что вина в том, что «перестройка» на антисталинистской почве сработала в конце 80-х, почти во всем лежит на русских руководителях 70-х годов, которые недосказанностью, половинчатостью и аморфностью собственной позиции в отношении Сталина содействовали тому, что у людей сложилось воспоминание, что нам что-то о сталинских временах «недоговаривают».

Такое двусмысленно-стыдливое отношение властей к Сталину в брежневское время породило не только чувство, что нам чего-то «не досказывали», да и своеобразную форму протеста в народе. Посреди шоферов-дальнобойщиков было очень всераспространено иметь в кабине собственного грузовика портрет Сталина, при этом выставлять его у лобового стекла, лицом наружу –то есть, для показа окружающим. Началось это, кажется, с грузинских шоферов, но достаточно стремительно распространилось на всю страну. Запретить им выставлять в кабине портрет управляющего первого в мире социалистического страны, конечно, было нереально, но в то же время это ощущалось, как что-то полулегальное (портреты эти они брали на черном рынке, у кустарно производящих их фотографов, потому что в магазине такие портреты не продавались), как собственного рода вызов властям. Это был протест против нарастающей в те годы коррупции, отступлений от социалистических норм, против отрыва партийной вершины от народа.

«В сути, это была форма протеста, нередко не сознаваемая, против морального разложения
и буржуазного перерождения партийного, русского и хозяйственного аппарата в СССР. Такое разложение с перерождением шло полным ходом, предвещая "перестройку", переходящую в контрреволюцию и "ренессанс" капитализма.»[5]

Образ Сталина и отношение к нему передавался нам и по другому каналу – через мемуары о его времени наших родных и близких.

Сходу скажу, что в моей семье были те, кто сейчас называются «репрессированными»- 2 брата моей бабушки, оба они были партийными работниками, какой-то из них был членом партии с 1917 года (ему тогда было 17 лет) и даже работал совместно с С.М. Кировым в Ленинграде. Они были арестованы в 1937 году и были сосланы на поселение на Урале, но реабилитированы еще при жизни Сталина и остались жить там. Но негативного дела к Сталину в нашей семье совсем не было, хотя время ареста братьев бабушка и ее родные вспоминали как очень противный в их жизни период. От него ими унаследовалась боязнь роли в политике, но менее того.

Не было негативного дела к русской власти и к Сталину лично и у самих «репрессированных». Василий Васильевич Никифоров с юмором вспоминал позже о собственном аресте: “За что боролись, на то и напоролись!» Он отлично осознавал, что в политике, в борьбе разных политических линий, в особенности в период, когда страна находится в угрозы, бывает всякое. Он навечно остался коммунистом, так как главными для него в жизни были не какие-то маленькие личные обиды, как, к примеру, у представителей творческой интеллигенции, за деревьями не видящей леса, а страна и люд, дело построения социализма.

Сестра моей бабушки, Тамара Васильевна Никифорова, была уволена с работы из-за того, что была «членом семьи неприятеля народа», но тогда она написала письмо Сталину, жалуясь на несправедливость, и после чего была восстановлена в должности и получила в качестве «компенсации», как произнесли бы на данный момент, путевку на черноморский курорт. Она очень обожала вспоминать об этом и была уверена, что Сталин лично помог ей и во всем разобрался.

Соответственно, у меня тоже не воспитали агрессивных к Сталину эмоций.30-е-50-е годы воспринимались мной – как по книжкам, так и по рассказам родных – как время духовного полета, время воплощения неосуществимого, как красивое время.

Негативное отношение к Сталину было сначала в кругах сохранивших мелкобуржуазное сознание. Свое гипертрофированное, полное личных обид видение «репрессий» они передали своим детям и внукам, хотя большая их часть получила от социализма в итоге несоизмеримо больше, чем от него пострадала. Детки и внуки же не собирались даже разбираться, были вправду виноваты их родственники либо нет — они просто даже не желали допускать таковой мысли. Для их основным было то, что идет речь об их родителях, об их дедах и бабушках, а не то, нанесли ли те вправду вред строительству социализма своими действиями. Приведу один маленький пример – дамы, которая сейчас всюду орет о том, как плохие коммунисты убили ее дедушку- участника партизанской борьбы в годы войны, «сгноив» его в лагере. И только когда начинаешь разбираться в данном деле, то оказывается, что дедушка этот, хоть и был арестован, но погиб собственной гибелью, а арестован он был за роль в «партизанском» отряде, сделанном фашистами из наших людей! И что все-таки, было надо его по головке за это погладить? Когда указываешь на данные факты его внучке, она начинает орать, что дедушка «не знал, на чьей стороне он сражается». Оставим в стороне даже полностью резонное замечание, что «незнание закона не высвобождает от ответственности». Как, любопытно, можно «не знать», на чьей стороне ты воюешь в процессе боевых действий? А сейчас этот ее дедушка, фашистский прихвостень, реабилитирован новыми русскими властями- наследниками власовцев, а его наследники получают компенсации как «потомки жертв политических репрессий».

Но в брежневские годы такое отношение к Сталину – как к «тирану» — не выходило за границы интеллигентских (в большей степени столичных) кухонь. Вслух подобные мысли если и выражались, то только «эзоповым языком» в художественных произведениях. И дело не столько было в цензуре, сколько в том, что люд сам бы не принял произведения, в каких такие вещи говорились бы открытым текстом.

В первый раз после хрущевских времен, которые мое поколение не застало, широкий публичный энтузиазм к личности Сталина разгорелся (а поточнее, был разожжен) во 2-ой половине 80-х, когда нам было лет 20 с хвостиком. В годы так именуемой перестройки. Отлично помню, как в стенках

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,111 сек. | 11.32 МБ