Как начиналась прохладная война — история 1-го взломщика

Услышав сейчас слово «хакер», наше воображение отрисовывают человека с нестандартными компьютерными возможностями, способного взломать всякую самую сложную программку защиты и войти в базу данных секретного объекта прямо до Пентагона и ЦРУ. И если в неких областях науки и техники мы отстаем от собственных западных соперников, то на поприще хакерства русские вундеркинды шагают в первой полосы, славясь особенной прозорливостью и мастерством. Но наша страна имеет одну грустную историю, странички которой стоит перелистать вновь, чтобы «воздать» подабающее неким нашим проворным соотечественникам, которые еще за длительное время до общемировой компьютеризации заложили базы того, что сейчас мы подразумеваем под этим понятием.

Как начиналась холодная война - история одного хакера
Рассекреченный правительственный бункер в Канаде. Голова в белоснежном колпаке, а под ней украинская фамилия – Игорь Гузенко. В поясняющей табличке говорилось про Русского шпиона и его бесценный вклад.

Слово «хакер» было позаимствовано из лексикона хиппи и в буквальном смысле значит «врубаться». Сейчас этим термином именуют профессионалов, детально разобравшихся в каком-либо деле либо имеющих необычное, типичное мышление. Максимально облегченным значением стало прозвание взломщиками создателей компьютерных вирусных программ, сетевых взломщиков и иных киберпреступников. Но нужно держать в голове, что данный термин появился на Западе в 60-ые годы, когда компов как таких еще не было. Являясь сленговым словом, «хакерство» обозначало обычное и грубое решение хоть какой трудности, также изменение изначального плана наперекор воли её создателей.

Данная история касается 1-го из самых небезопасных изобретений прошедшего века, процесса по созданию первой в мире ядерной бомбы. А началась она за длительное время до 2-ой мировой на местности Великобритании. Конкретно в этой стране 2-мя германскими евреями была подтверждена теоретическая возможность сотворения транспортабельной бомбы на базе использования уранового ядра как источника энергии. В те годы конкретно Канаде и Британии принадлежали фаворитные позиции в области разработок с целью использования атома в военных целях. В 1940-ом в институте Бирмингема физик Отто Фриш и его сотрудник Рудольф Пайерлс сделали большой шаг, положив начало переходу от теоретических основ к убийственной, как позже оказалось, практике. Согласно их подсчетам критичная масса 235-го урана, нужная для начала ядерной реакции составила всего 10 килограмм, что открывало возможность использования авиации для доставки орудия к месту размещения цели.

Австриец Отто Фриш был английским физиком-ядерщиком, который предназначил свою жизнь исследованию ядерных процессов. Он работал над магнитным моментом протона, постигал механизм захвата нейтронов веществом, обосновал существование огромных частей деления урановых ядер и высчитал энергетический выход этой реакции. Позднее участвовал в Манхэттенском проекте.

Германец по происхождению Рудольф Пайерлс являлся наикрупнейшим английским физиком-теоретиком собственного времени. Изучал квантовую механику и электродинамику, ядерную физику и физику твёрдого тела. Разглядел ограничения, накладываемые на квантовую физику теорией относительности, основал теорию экситонов и современных положений о магнетизме. Заходил в состав ученых Манхэттенского проекта, также в качестве зарубежного члена в Академию Русского Союза.

Невзирая на то, что Фриш и Пайерлс, выводя критичную массу урана, пару раз ошиблись в вычислениях, их расчет обусловил порядок требуемой массы, показав, что изготовка ядерной бомбы полностью осуществимая задачка.

Если б президент Рузвельт впору внял воззванию Эйнштейна, который в собственном письме от 2 августа 1939-го предупреждал его об угрозы, указывая на сильную силу, сокрытую в новеньком изобретении, то самое ужасное в мире орудие было бы сотворено, может быть, еще в 1944-ом. Тогда конец 2-ой мировой и крах Германии наступил бы еще ранее. Но президент самой мо
гущественной державы из всего изложенного в письме знатным научным разумом увидел только то, что рассматриваемое орудие еще не имеет удобной конструкции, которая дозволила бы его свободно транспортировать в обозначенную точку при помощи авиации, а поэтому пока не представляет никакой угрозы и перспективы его сотворения довольно далеки. Серьезность вопроса вызывала сомнения еще так как над созданием технологии трудились бывшие германские ученые, пусть даже сейчас живущие в Великобритании, что не внушало Рузвельту доверия, а создавало видимость выдуманной грандиозности планов.

В 30-х годах физик Маркус Олифант нашел способность водородного ядра к слиянию, что стало основополагающим моментом в процессе сотворения водородной бомбы, о чем ученый на момент собственных открытий даже не подозревал. Конкретно этому человеку Фриш и Пайерлс, осознавшие, что голос Эйнштейна остался без внимания, передали сначала весны 1940-го собственный меморандум. Этот документ был вручен Олифантом лично советнику Черчилля Генри Тизарду, возглавлявшему на тот момент комиссию по исследованиям в области ПВО. Конкретно Тизард стал позже основным зачинателем сотворения M.A.U.D. – специального комитета, занимающегося исследованием способностей военного внедрения урана. Заключения этого органа о реальной способности сотворения урановой бомбы, которая поможет решить финал войны, посодействовали дать высшие ценности работам по созданию нового вида орудия.

M.A.U.D. («Military Application of Uranium Detonation» либо «Военное применение уранового взрыва»). Комитет, сделанный в апреле 1940-го года, представлял собой группу британских и сбежавших германских физиков-ядерщиков, работающих над неувязкой сотворения первого в мире ядерного орудия. Группу возглавлял Джордж Томсон, а ведущим ученым и идеологическим вдохновителем являлся Рудольф Пайерлс. Подтверждением удачных работ M.A.U.D. служит то, что в 1952-ом году Англия без помощи других сделала ядерную бомбу, став третьей ядерной державой в мире.

Но Великобритании было нужно сотрудничество США в таком принципиальном начинании. Но заморские союзники как и раньше оставались глухи к призывам, а новое письмо, написанное германским ученым Лео Силардом, который составил также «первое письмо Эйнштейна», сначала марта 1940-го было показано Рузвельту только 11 октября этого же года. Президент США, приняв во внимание информацию о сделанной в Колумбийском институте специальной группы ученых, занимающихся ядерными исследовательскими работами, выслал «отцу теории относительности» ответ. В собственном письме он уведомил физика о разработке Госкомитета по урану, возглавить который поручил директору Государственного Бюро Эталонов Лаймену Бриггсу. Невзирая на приобретенные возможности, Бриггс и не задумывался врубаться в работу. Настолько холодное отношение Штатов к животрепещущим исследованиям разъяснялось достаточно легко: Европа вкупе с настигнувшей ее войной для их была все таки довольно далека, а Перл-Харбор даже не показывался на горизонте.

Англичанам, может быть, пришлось бы еще довольно длительно стучаться в южноамериканские двери, но Олифант был настойчив, и в период, когда война в Европе переросла в масштабы мировой, он под предлогом развития радарных проектов переправился на бомбовозе в США, чтоб узнать подлинную причину равнодушия южноамериканского управления к настолько суровому вопросу. Лично связавшись с Вашингтоном, Олифант нашел, что государь Бриггс даже не начинал его рассмотрение. Целеустремленный ученый организовал встречу с теми, кто мог по достоинству оценить его аргументы, а конкретно – выдающимися физиками Э.О. Лоуренсом и Э. Ферми, которые полностью поддержали его в значимости и неотложности вопроса. Но и этого оказалось недостаточно. Только после катастрофических событий Перл-Харбора, 19 января 1942-го, президент США дает-таки одобрение на проведение работ по созданию атомного орудия.

В конечном итоге спустя два года после получения Фришем и Пайерлсом первых результатов, весной 1942-го лауреат Нобелевской премии по физике янки Артур Комптон приходит к выводам о фактической критичной массе 235-го урана, которая, по его воззрению, должна составлять менее сотки килограмм. Уже 9 марта эти данные стали известны президенту, но только в конце лета были предприняты 1-ые меры к осуществлению проекта, который позже окрестили Манхэттенским. Можно сказать, что америкосы чуток было не провалили один из основных экзаменов славной э
ры «мирного атома». Хотя последующие действия демонстрируют, что, может быть, это было бы куда безопаснее для населения земли.

Манхэттенский проект – скрытая программка Соединенных Штатов по разработке ядерной бомбы. В программке приняли роль известные южноамериканские, английские, германские и канадские учёные. Позднее многие из их пробовали откреститься от этого. Официальная дата начала исследовательских работ – 17 сентября 1943-го года. Проект возглавили ученый-физик Р. Оппенгеймер и представитель военных – генерал Л. Гровс. Уже через год проект Манхэттен кроме технических профессионалов включал в себя более восьмидесяти тыщ строителей, около сорока тыщ операторов, 5 тыщ военных. Невзирая на то, что в проекте использовались выработки британских учёных, америкосы отказались предоставить Лондону приобретенные результаты. Итогом работ стала возросшая в разы напряженность меж странами-участниками программки – США и Англии, также три атомные бомбы – взорванная на полевом испытании «Тринити» и грустно известные «Малыш» и «Толстяк».

И вот тут история начинает получать интересующие нас обороты. После подписания Черчиллем и Рузвельтом Квебекского соглашения 19 августа 1943-го года, целью которого была координация совместной работы 3-х сторон (Британии, США и Канады), был сформирован основной состав ученых, возглавляющих скрытые исследования. В группу из 4 человек, прибывших в США с так именуемой «британской миссией», и состоящих, естественно, из Фриша и Пайерлса, также Бора, южноамериканская сторона приняла решение включить Клауса Фукса, который благополучно пичкал сведениями советскую разведку. Это было огромным промахом, но никто об этом тогда еще не подозревал.

Германский физик Клаус Фукс работал в группе ядерщиков под начальством доктора Борна. Позднее, участвуя в «Манхэттенском проекте», безвозмездно предупредил СССР о ведущихся разработках ядерной бомбы и передал сведения её устройства. После того как отсидел в Великобритании данный ему наибольший срок за шпионскую деятельность в пользу дружеского страны, переехал в ГДР, где продолжил свои работы в Центральном институте ядерных исследовательских работ.

Многообещающие работы, которые сначала проводились в Великобритании, пришлось продолжить в Канаде, когда значимая территория Британии оказалась под непрерывными огневыми атаками германской авиации. На тот момент ученые Кавендишской лаборатории уже получили доказательство научной догадки о том, что ядерный реактор вправду может работать, а на базе их теоретических обоснований сначала 1942-го британский концерн «Метрополитен-Виккерс» начал работу над созданием специального оборудования для расщепления изотопов урана газодиффузным способом.

Первым вариантом для размещения лаборатории было Чикаго, но Лондон показал осторожность, потому что всего один ученый из состава ведущих профессионалов был британцем, а поэтому было принято решение расположиться в Монреале. Скоро численность работников вновь сделанной лаборатории составила более трехсот человек. Неувязки и проволочки янки, от которых зависели поставки принципиального сырья, к лету 1943-го года фактически свели на нет все усилия и начальный интерес ученых. Проект оказался на грани закрытия, но подписанное с янки Квебекское соглашение отдало возможность рассредоточить ученый состав, дав каждой группе возможность решать свои определенные задачки без помощи других. Итогом общих усилий стало создание огромного исследовательского реактора на тяжеленной воде ZЕЕР в Чок-Ривер (Онтарио), который 5 сентября 1945-го уже вышел на критичную отметку.

Канада стала объектом усиленного энтузиазма для русской разведки, и конкретно там и были сосредоточены ее главные силы. В составе научной группы ядерщиков работали Бруно Понтекорво и Аллан Мэй, которые часто докладывали об главных достижениях и ходе работ по созданию реактора. В 1943-ем году русская агентурная сеть состояла более чем из 20 человек под командованием полковника Заботина, многие из их занимали высочайшие должности. И все проходило гладко, пока в августе 1945-го ГРУ СССР не решило отозвать сотрудника собственного посольства Игоря Гузенко….

Бруно Максимович Понтекорво являлся известным итальянский физиком. В возрасте 18-ти лет стал одним из перспективнейших ассистентов Энрико Ферми, участвуя во всех его исследов

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,170 сек. | 11.31 МБ