Клюге и Клюге

70 годов назад, в деньки битвы за Москву, в Германии начался сбор тёплых вещей для боец Восточного фронта
Клюге и Клюге

Пару лет вспять я участвовала в Лейпцигской книжной ярмарке. Встреча с читателями переросла в обыденный прозаический разговор, тогда я и услышала эту историю. Поведала её старая германка, родственница упоминающейся в тексте Марты Клюге (самой Марты уже не было в живых). Поэтому не спрашивайте у меня, к примеру, номер части, в какой служил капитан Клюге, – собеседница этого не знала. Но семейные легенды не появляются на пустом месте, а воззвание к другим источникам (архивы, литература) подтвердило – подобные ситуации имели место. И означает, ещё есть в Германии люди, у каких цепочку горьковатых ассоциаций до сего времени вызывают слова «Россия», «Москва», «1941 год» – также «зимняя помощь».

Меховой жилет для папы

Мягенькой берлинской зимой 1941–42 г.г. семья пехотного капитана Курта Клюге на для себя ощутила ледяное дыхание другой зимы – российской, варварской, беспощадной. Застрявшая в ледяных полях под Москвой армия мёрзла. 20 декабря фюрер лично обратился к германцам с просьбой собирать тёплые вещи для Восточного фронта.

…После войны дочь капитана Клюге Марта, в 1941-м – второклассница, вспоминала, как их семья увязывала в плотный тюк свитера, шерстяные носки, тёплые кальсоны. В особенности ей запомнился меховой жилет. Ещё несколько вечеров мама вязала рукавицы, а по выходным помогала на пт приёма тёплой одежки. Два малеханьких брата Марты в каждую посылку обязательно вкладывали по рисунку либо рождественской открытке. Но семья капитана Клюге не знала, что ещё до призыва собирать тёплую одежку для армии фюрер дал приказ, сыгравший в судьбе их отца роковую роль.

«Такая малая штучка»

В ночь с 16 на 17 декабря 1941 г., сняв фон Браухича, Гитлер сам стал главнокомандующим сухопутными силами Германии. Он заявил, что оперативное командование – это всего только «такая малая штучка», которая не составит для его талантов и интуиции особенного труда. Скоро не только лишь униженный генералитет, да и командиры среднего и низшего звена на для себя ощутили, что бывает, когда «маленькая штучка» попадает в руки жёсткого и самонадеянного непрофессионала.

В первом же приказе (поступил в войска 17 декабря 1941 г.) новый главнокомандующий гласил о «личной ответственности» всех военачальников и офицеров за «фанатичное сопротивление», с которым следует отстаивать занятые позиции, «не обращая внимания на прорывы противника по флангам и в тыл». Схожих распоряжений армия ещё не получала. Драться, будучи окружённым неприятелем, доктрина вермахта не считала оптимальным. Может быть, поэтому командирам среднего звена предлагалось этот приказ подчинённым «растолковывать».

Приказ об отходе

Часть капитана Клюге вел войну под Москвой (если совершенно точно, то, сопоставляя известные мне сведения с историческими источниками, я сделала вывод, что описываемые действия могли иметь место кое-где близ Дедилова под Тулой). Бойцы были смертельно злы – на российских, на мороз, на собственное командование. Всё, что оставалось капитану, – рявкать на ребят «Стоять насмерть!» и ободрять намёками, что скоро их сменят. Но приказ о «фанатичном сопротивлении» означал: не двигаться с места даже, если ты с трёх сторон окружён противником, лишён огневой поддержки, боеприпасов, продовольствия.

Но позже пришёл другой приказ – об отходе. Который был воспринят с огромным ублажение.

А вышло, похоже, вот что. Полк, в каком служил Курт Клюге, заходил в состав 2-й танковой армии генерала Гудериана, имевшего репутацию «отца солдатам». Несмотря на крики и суровые телефонограммы из Берлина, Гудериан, по способности сохраняя боеспособность, отводил свои части со смертельных позиций. И вышло так: Клюге со своими бойцами отошёл – а уже позже Гудериан уведомил Гитлера, что это отступление было нужно, даже «неизбежно».

И в ответ получил жесточайшую выволочку.

– Вы что все-таки, полагаете, что гренадеры Фридриха Величавого очень желали дохнуть? – выговаривал фюрер «быстроходному Гейнцу» (так называли Гудериана со времён французской кампании). – Нет! Они желали жить, но повелитель принёс их в жертву, и был прав. Я также считаю себя вправе просить германского бойца по
жертвовать собственной жизнью.

Геббельсу фюрер эту же идея выразит с меркантильной откровенностью: «Моя интуиция избрала для их смерть».

Генеральский разгром

Интуиция, похоже, давала подсказку Гитлеру и другое: отступление под Москвой может стать началом катастрофы. Во всяком случае, несколько записей из блокнота Бормана, также послевоенные показания бывшего камердинера Гитлера Гейнца Линге свидетельствуют: Гитлер тогда переживал тяжелейшую депрессию, кропотливо скрываемую от публики под маской энергичного оптимизма и бурными рассуждениями о будущем вешнем пришествии 1942-го года. Но настоящее настроение выдавала злость, с которой он погнал в отставку везучих до этого экспертов – фельдмаршалов фон Бока и фон Лееба, генералов Форстера, Шпонека, Гопнера… И всех их лишил пенсии!

«Фюрер избегает всякого упоминания о ситуации с отводом войск от столицы российских. Данная тема для него всё ещё болезненна», – записал Борман 2 февраля 1942 года.

Гудериана тоже убрали. Фельдмаршал фон Клюге (однофамилец капитана), сменивший командующего группой армий «Центр» фон Бока, запросил Гитлера об отставке «быстроходного Гейнца» и получил «добро». Не считая того, фон Клюге санкционировал показательные расстрелы на передовой некого количества «дрогнувших» офицеров. То, что большая часть из их отошло по приказу прежнего командующего, во внимание не бралось. Предполагалась показательная кара. Сказано же в приказе фюрера: «воля защищать свои позиции должна внушаться всем военнослужащим всеми вероятными методами, даже жестокими».

В «чёрные списки» фельдмаршала фон Клюге попал и капитан Клюге.

Стойкие оловянные солдатики

Я не знаю – жалеть капитана либо нет? Если по-человечески – да, пострадал безвинно. С другой стороны, был он, похоже, из породы «стойких оловянных солдатиков», и, беспристрастно, чем меньше таких людей в стане противника – тем лучше для нас. В особенности тогда. Поэтому просто расскажу, как развивались действия у него дома.

Восьмилетняя Марта ожидала отцовских писем с фронта. И письмо пришло – но не семье капитана, а на завод, где Клюге ранее работал, в комитет Трудового фронта (нацистская организация, заменившая профсоюзы). Это было уведомление, что прошлый старший мастер, а сейчас капитан вермахта Курт Клюге расстрелян как дезертир.

В комитете ахнули. До сего времени приходили сообщения только о ранениях и заслугах доблестного героя. Фото Клюге висела на всех почётных досках, имя Клюге носил отряд гитлерюгенда, его семья находилась под особенным вниманием как семья офицера-фронтовика.

В заводском комитете решили «придержать информацию» и отправить запрос «наверх». Руководствовались не столько этическими соображениями, сколько конкретно произнесенным выше: наш герой… если объявить, что зазорно казнён, – произведёт нерентабельное впечатление… Вспоминалось и то, что фрау Клюге на данный момент интенсивно участвует в кампании по сбору зимних вещей.

Но оказалось, что партийные пропагандисты тоже ещё не выдумали, как в схожих случаях действовать. Комитету просто порекомендовали пока молчать и ничего не гласить – ни семье, ни на заводе. А там решим… Так и не решили, может быть, запамятовали. От капитана Клюге просто не стали приходить вести. Или убит. Или пропал без вести. Или в плену. А супруга всё вязала варежки и ожидала, ждала… Позже ей произнесли, что как бы умер – но официального документа не было.

О письме семья капитана случаем выяснила только после войны. А вообщем судьбу отца Марта узнала в 1960-е. Германские историки тогда начали учить вопрос о дезертирстве в вермахте – и занялись, а именно, теми, кто был расстрелян во 2‑й танковой армии после отступления под Москвой.

«Генерал Мороз»

В нацистской Германии ещё 1930-е годы был сотворен фонд Winterhilfe («Зимняя помощь») – благотворительная организация, собиравшая средства для нуждающихся сограждан. Но туда жертвовались (а время от времени и просто вымогались у обеспеченных граждан) конкретно средства – а они уже шли на устройство бесплатных обедов в «день горшочка с мясом», на выплаты малоимущим. В декабре 1941-го было предложено нечто другое – собирать тёплые вещи! И непосредственно – для воюющих в Рф боец. Это вызывало подспудное недоумение: неуж-то гордый боец вермахта будет греть руки, к примеру в дамской меховой муфте? Хотя конкретно так в итоге иногда и выходило.

У нас принято не выставлять «генерала Мороза» как одну из основных обстоятельств поражения германцев под Моск
вой. Хотя чего смущяться? Герои 1941 г. сорвали гитлеровцам блицкриг – и у стенок нашей столицы противник столкнулся в том числе и с таковой неувязкой, как российская зима (тогда – в особенности грозная). Здесь оказалось, что вермахт к ней фактически не готов. Германский боец не знал, к примеру, что такое валенки, а сапоги подбирались строго по ноге – и надеть тёплый носок было тяжело. Немцы были обмундированы в продуваемые шинели, на зиму полагались матерчатые перчатки. Только по официальной статистике, утраты германской стороны из-за обморожений составили 133 тыс. человек. Отдельная тема – задачи с техникой и авиацией из-за нехватки зимних масел.

В предстоящем «национальные кампании по…» в Германии провозглашались часто. Реально они все были связаны с военными нуждами. Даже такие казалось бы нейтральные и чисто оздоровительные мероприятия, как, к примеру, кампания по борьбе с курением, а позднее – с пьянством, по сути предназначались для обеспечения армии дополнительным количеством табака и спиртного. Кампания по подъёму рождаемости («Подари ребёнка фюреру!») была нацелена на компенсацию человечьих утрат, а заглавие кампании «Каждому бойцу – письмо от возлюбленной девицы!» гласит само за себя – целью был подъём боевого духа вермахта.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,141 сек. | 11.32 МБ