Князь Волынский – жертва Бирона либо светский скандалист?

В среде проф историков существует спорный, но небезосновательный взор на историю стран как вереницу описаний судеб отдельных людей, внесших значимый вклад в развитие общества. Мировоззрение, естественно, однобокое и ограниченное, но, все же, не лишено толики беспристрастной правды, потому сейчас мы хотим предложить обратиться к биографии 1-го из представителей петровской эры и его судьбы во времена «биронщины». История жизни этого человека является отражением смены эпох, и анализ ее позволяет делать определенные выводы об атмосфере, царившей в Рф в период дворцовых переворотов.

Князь Волынский – жертва Бирона или светский скандалист?

Артемий Петрович Волынский на заседании кабинета министров

Артемий Петрович Волынский принадлежал к старому великодушному роду, родился в 1689 году, хотя четкая дата не известна. Вследствие утраты достоверных сведений о определенном возрасте этого человека некие историки указывают разные года. Детство грядущего муниципального деятеля и скандалиста прошло в критериях обычного допетровского дома. Обозначенное событие вместе с жестоким богобоязненным воспитанием наложили глубочайший отпечаток на личность Артемия Петровича. Но серьезный характер отца, также каждодневная кроткая молитва не охладили пыл юного Волынского. Нрав Артемий имел не просто непростой, это был человек умный, но резкий и даже взрывной.

Чуть достигнув 15-ти лет, Волынский отчаливает на службу в драгунский полк и уже в 1711 году участвует в Прутском походе в звании ротмистра. Смелый, профессиональный парень стремительно выделяется из общей массы, в итоге чего его замечает Петр Алексеевич. Пробы изобразить Артемия Петровича глуповатым и грубым человеком, предпринимаемые некими историками, безосновательны. Одно то, что Волынский был особо отмечен царем, является подтверждением оборотного. Петр I не выносил дураков, считая их одной из самых ужасных бед страны. Размещение царственной особы было получено почти во всем благодаря тому, что в 1712 году, попав вместе со своим командиром Шафировым в плен в Константинополе, Волынский остался предан Рф и сударю.

Не считая того, Артемий Павлович был ориентирован царем в Персию в качестве посла. Суть поручения заключалась в исследовании муниципального устройства и заключении принципиальных торговых соглашений о предоставлении Рф определенных преимуществ в торговле. За старание и мозг Волынский получил звание генерал-адъютанта, что было высочайшей честью даже для высокородного придворного князя. В 1719 году Артемия Павловича ждет новый пост губернатора в Астрахани. Энергичный и юный губернатор привел в порядок административные дела, провел ряд мероприятий экономического нрава. Деятельность Волынского была ориентирована на обеспечение и организации Персидского похода.

Доверие к Артемию Павловичу росло с каждым новым делом и предприятием. В 1722 году его блестящая карьера, также доброжелательность со стороны правительского дома дозволили просить руки двоюродной сестры Петра Алексеевича, и получить на то благословение. Свадьба прошла со всей положенной роскошью, но возвышение Волынского устраивало далековато не всех. Скоро «доброжелатели» нашептали императору о том, что в бедах похода против Персии есть значимая вина Артемия Павловича. Правитель длительное время отторгал подобные версии, но скоро был доказан факт взяточничества, и фортуна отвернулась от удачного сановника.

По словам современников, Петр Алексеевич был взбешен и даже избил скупого подданного собственной дубинкой. Следует сказать, что любовь к наживе была характерна Волынскому, то был порок неустранимый в его натуре. После такового зазорного наказания Артемия Павловича удалили из гущи политических событий, но взятки брать он не не стал. Серьезного суда избежать, вобщем, удалось, так как взошедшая на престол Екатерина оказалась милостива к провинившемуся, но заслуженному бюрократу. Императрица вспомнила о его супруге Александре Львовне Нарышкиной и назначила провинившегося Волынского губернатором Казани и начальником над местными калмыками. Опыт работы в администрации у Ар
темия Павловича был громаден, и он отлично совладал с поставленными задачками. Но и в этот период в силу его запальчивого и даже несколько буйного нрава был отстранен от должности, возвратиться на которую ему посодействовали Черкасский и Долгорукий.

Невоздержанность и нередкие припадки гнева все таки вынудили правительство сдвинуть Волынского с должности казанского губернатора в 1730 году. Как досадно бы это не звучало, очень умный и профессиональный админ не мог держать под контролем свое поведение и нередко ввязывался в отвратительные перепалки и даже драки, а мздоимство стало принимать нрав грабежа. Необычное свойство мыслить и рассматривать смешивалось в этом человеке с полным отсутствием такта и какого-нибудь самоконтроля.

Вновь к гос деятельности Артемий Павлович был привлечен по протекции собственного давнешнего благодетеля Салтыкова, который, по всей вероятности, и посоветовал его кандидатуру Бирону. Левенвольд, Бирон и Миних были для Волынского только средством для заслуги престижной и доходной должности, а вот политические взоры он делил совершенно другие. Татищев, Хрущев и остальные потаенные противники «немецкой клики», критикующие засилье иноземцев и предлагающие собственные проекты преобразования страны, были частыми гостями его незатейливого жилья. Именовать Артемия Павловича дурачиной было большой ошибкой со стороны известного историка Шишкина. Острый разум этого человека посодействовал расположить поначалу к для себя всю немецкую элиту, окружавшую Анну Иоанновну, а потом и саму императрицу. Почтение к умственному уровню, опыту и заслугам князя было так значимым, что ему прощались резкие выражения и излишняя прямолинейность даже в отношении очень влиятельных особ. Миних считал до некого времени его своим преданным слугой и «светлой головой» Рф. Особую любовь своенравной императрицы князь заслужил за умело приготовленную женитьбу в Ледяном дворце, о которой потом прогуливались легенды.

Сразу с разработкой планов о внутренних переменах, настолько нужных, по воззрению Волынского и его единомышленников, в Рф, Артемий Павлович участвует в осаде Данцига в 1733 году в качестве командира отряда, в 1736 получает звание обер-егермейстера, а в 1737 является вторым министром в Немирове. Неудача Волынского заключалась только в том, что он стал орудием Бирона в борьбе с Остерманом, при этом орудием очень непредсказуемым и самовлюбленным. Чопорные и сдержанные немцы не могли принять жаркий характер и пороки российского князя, невзирая на его светлую голову. Скоро он стал обременительным и даже небезопасным для могущественного Бирона.

Дело в том, что не считая всего остального мучился Волынский и чрезмерным честолюбием. Приблизившись к императрице и понимая ее, мягко говоря, необразованность, что было в особенности приметно при решении дел муниципального значения, князь больше стал претендовать на роль первого лица в стране. В 1739 году он сделал, пожалуй, самую главную свою ошибку – подал Анне Иоанновне письмо, разоблачавшее его же покровителя. Попытка донесения на Бирона была агрессивно пресечена, и Волынский впал в немилость. Бирон относился к политикам злопамятным и мстительным и попытку предательства собственному протеже не простил.

Отныне влиятельный германец начинает интенсивно стимулировать запальчивый характер Волынского, в чем ему помогает придворный шут Тредиаковский. Сначала будущего года провокация удается. Тредиаковский на публике именовал Артемия Павловича русаком, намекая на его политические взоры и скорую опалу. Острота шуточки выражалась в том, что, ассоциируя князя с одним из возлюбленных видов охотничьей добычи императрицы, Тредиаковский выразил свое предположение и о предстоящей судьбе князя, акцентируя внимание на его малой значимости для правительского двора. Самолюбивый князь не сумел оставаться размеренным и не считая бранных слов, по одним данным сам, а по другим средством собственной прислуги, избил шутника. Потасовка произошла в покоях курляндского барона Бирона, что стало основанием для его справедливого негодования и жалобы императрице. В собственном воззвании Бирон указывал, что Артемий Петрович стал не только лишь нестерпимо груб, но бессовестно драчлив, в итоге последнего отстранили от дел.

Но останавливаться на достигнутом барон не собирался, потому что Анна Иоанновна, по непроверенным сведениям, все таки питала некие симпатии к своенравному конкуренту. Бирон решил п
ользоваться недовольством императрицы и напомнил ей пробы нравоучений и даже менторский тон провинившегося подданного, но правительница все колебалась. Тогда по просьбе немца были проведены ревизии и проверки по должности Волынского, в итоге чего немедля были выявлены бессчетные кражи. Грех было естественным, и по действовавшим имперским законам полагалось учинить трибунал над виноватым. Князя заключили под домашний арест, но тот вел себя, как и до этого, пытаясь обличать собственных противников.

Но Артемий Павлович, как уже говорилось не раз, никогда не был болваном и скоро сообразил, что ситуация развивается в самом неблагоприятном направлении. Воздействовать на развитие событий он уже не мог, а помощи ждать было не откуда. Скоро начались пытки. Один из слуг князя, некто Василий Кубанец, по-видимому подкупленный, отдал показания о некоем комплоте и о том, что устроителем был конкретно его государь. Скоро многие из наиблежайшего окружения также признали под жесточайшими пытками свою вину и намерение свергнуть императрицу. В показаниях даже появлялись сведения о том, что Волынский сам решил взойти на русский престол. В качестве доказательств использовались и труды князя, основанные на утопии Т. Мора. Невзирая на то что сам князь в комплоте не признался, его признали виноватым. Приговор был очень жесток. Артемия Петровича было решено высадить на кол, за ранее вырезав язык.

Императрица колебалась и в момент утверждения приговора, что в очередной раз свидетельствует о том, что она была благорасположенна к злосчастному. Ее решение было принято под давлением Бирона и только на 3-ий денек. Анна Иоанновна все таки смягчила наказание, заменив кол отсечением руки и головы. Некие историки молвят о том, что подмена 1-го вида смертной экзекуции на другой совершенно не является милостью, но в этом случае это было конкретно снисхождение. Сажание правонарушителя на кол было самым ожесточенным убийством, а палачи так обуяли этим видом истязания, что могли затягивать процесс на несколько часов. В особенности ценились палачи, способные вводить древесный кол таким макаром, что большее время экзекуции жертва оставалась живой. О том, что могущественный Бирон сможет разыскать умельцев настолько ужасного деяния, императрица знала, потому подмена была конкретно милостью.

Казнь проходила на публике на площади Сытного рынка. Артемий Павлович шел на погибель с высоко поднятой головой, но уже вырезанным языком, потому просить прощения по старому русскому обычаю у людей ему не пришлось. Голова была отсечена в памятный денек Полтавской битвы, участником которой и был казненный 27 июня 1740 года. Светлая голова Рф преданного, но вздорного князя с глухим стуком свалилась на древесный помост. Это был момент торжества «биронщины» на российской земле.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,120 сек. | 11.33 МБ