Кожемякины: отец и отпрыск

Кожемякины: отец и сын

Герой Рф, старший лейтенант Дмитрий Кожемякин (в центре вверху) с боевыми товарищами

Я постарался основательно приготовиться к встрече с Сергеем Ивановичем Кожемякиным – папой Героя Рф старшего лейтенанта Дмитрия Кожемякина, погибшего в 2000 г. под Улус-Кертом.

В Вебе отыскал карту передвижения 6-й роты, практически почасовую схему самого боя. Но каково же было мое изумление, когда полковник Кожемякин разложил на столе гигантскую карту всего района последнего боя псковских десантников, на которой были отмечены перемещения отрядов не только лишь в те три денька, да и за неделю до катастрофы.

Из его серьезного рассказа я сообразил, что он по частицам собрал и вернул многие происшествия тех ужасных дней. Я слушал рассказ полковника и больше осознавал, как любит собственного отпрыска Сергей Иванович, как гордится им. Он решил увековечить память отпрыска, восстановив правду об обстоятельствах смерти не только лишь Димы, да и других восьмидесяти 3-х боец и офицеров. Собственной несгибаемой стойкостью они напомнили нам об настоящих традициях российского воинства, навеки вписав себя в историю чеченских войн.

Ведает полковник С.И. Кожемякин:

– 29 февраля 2000 года в Пскове начали хоронить разведчиков из армейского спецназа, погибших 21 февраля под селом Харсеной. И вдруг десантники 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии стали уходить с похорон. Спрашивают: «Что такое?» А они отвечают: «Наши завязали таковой бой, что утрат будет больше».

2 марта я занимался в собственном кабинете планированием занятий по боевой подготовке. Раздается звонок: «Иваныч, ты?». «Я». Звонил Горячев (С.В. Горячев – командир 175-й отдельной разведроты 76-й дивизии – Ред.). – «Димка убит». Я положил трубку. Пробую все понять, звоню в Псков, в дивизию (76-ю воздушно-десантную дивизию. – Ред.), никто не отвечает – связь была стопроцентно блокирована. Додумался, что звонили с домашнего телефона. Опять звоню в Псков, и мне Сергей Горячев разъясняет: «Уже 2-ой денек идет ужасный бой, живых практически не осталось, Димка погиб».

Я пищу в Псков, ночую там и 3 марта возвращаюсь в Питер. 4 марта я прибыл в Ростов на дону, чтоб лететь в Ханкалу (в Ханкале находится штаб Объединенной группировки войск в Чечне – Ред.). А мне молвят, что лететь не нужно, погибших вывезли большенными вертолетами в Ханкалу, чтоб перегрузить на самолеты и выслать в Ростов на дону. О смерти десантников никто в то время еще не знал, я 1-ый примчался. Деньком мы побывали и в лазарете, и в медико-криминалистической лаборатории Минобороны, но погибших десантников нигде не было.

Ночкой в гостинице раздался звонок: «Иваныч, выгляни в окно». На машине с мигалками за мной заехал мой товарищ, полковник Старостин, и повез меня в лазарет. Там мне навстречу встал майор в горном снаряжении, мы не были знакомы ранее, но он со мной кое-где встречался. Он гласит, а на очах слезы: «Товарищ полковник, я Диму привез». Я спросил: «Что там случилось?» Он отвечает: «Бой шел больше суток, небо было ясное, голубое, но не было никакой помощи от авиации, артиллерия сдохла». Я спросил его: «Ты хоть ел чего-нибудь?» Он отвечает: «Мы уже три денька практически ничего не едим, кусочек в глотку не лезет».

В это время пришел человек с ключами от ангара. Заходим, там 40 семь носилок, на их в темных мешках погибшие лежат. Я спрашиваю: «Ты знаешь, где Дима?» Он ответил, что знает, но все равно спутал. Подходим к носилкам, на которых бирка «Старший лейтенант», и я вижу ноги Димкины, размер 40 четыре с половиной. Его, как позже оказалось, и опознали по бахилам из комплекта химзащиты армии ГДР, в каких он прогуливался по горам.

Я говорю: «Он же лейтенант». А мне в ответ: «Батя, он уже представлен к Герою Рф за другие бои, и по званию уже старший лейтенант». Я говорю: «Ну, открывай», и начинаю дырки на теле считать. До головы дошел, далее глядеть не стал, говорю ребятам: «Посмотрите голову, там пятно должно быть. Бабушка поджарила блины, капнула ему, когда небольшой был».

У Димки было три пулевых ранения в правом боку, дырка около плеча, выше области сердца, и дырка ниже области сердца. Всего 5 пуль. Все ранения были не смертельные. А вот слева на груди все было черно – его в упор расстреливали из подствольного гранатомета ВОГ-25. Голова была раздавлена. Я докторов спроси

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,166 сек. | 13.01 МБ