Кровь и пот Темиртау

Кровь и пот Темиртау

40 годов назад в ночь с 1 на 2 августа 1959 года в г. Темиртау Карагандинской области начались волнения посреди комсомольцев – строителей Карагандинского металлургического комбината – известной Казахстанской Магнитки.

Волнения длилось три денька. При их угнетении были задействованы войска из Москвы (дивизия Дзержинского) и Ташкента, охрана грустно узнаваемых Карагандинских лагерей (Карлаг). По официальным данным, в процессе столкновений строителей с войсками были убиты 16 человек, выше 100 получили ранения. По непроверенным данным, при угнетении волнений войсками было применено около 10 тыщ патронов.

Действия в Темиртау занимают особенное место в современной истории Казахстана. Решение о строительстве Карагандинского металлургического комбината в г. Темиртау было принято в разгар 2-ой мировой войны в 1943 году. Еще ранее, в 1-ые годы войны, Германия оккупировала огромную местность европейской части СССР, и русскому управлению пришлось в пожарном порядке переводить тыщи промышленных компаний на восток. После утраты угольно-металлургической базы в Донецко-Криворожском бассейне на Украине у СССР осталась только одна база металлургического производства – на Урале.

Тогда Карагандинский угольный бассейн с его уникальными коксующими углями рассматривался в качестве запасной базы для сотворения в глубочайшем тылу страны новейшей угольно-металлургической базы. К 1959 году строительство получило большой размах. Комбинат строила вся страна. ЦК ВЛКСМ объявил строительство Кармета одной из первых комсомольских строек. Тыщи комсомольцев со всей страны (приблизительно из 80 областей всех республик Русского Союза) прибыли в Темиртау и поселились в палаточных городах в восточной части городка, неподалеку от места строительства. Кроме русских комсомольцев на стройку приехала большая группа болгар из молодежного движения бригадиров – болгарского аналога нашего ВЛКСМ. Болгар поселили в общежитиях, нашим домов не хватило. Условия жизни были ужасные. В раскаленной степи стояли сотки палаток армейского эталона. Не было фактически ничего: ни магазинов, ни зон отдыха. Но самое главное – был острый недочет воды. Не считая того, комсомольцев было намного больше реального фронт а работ. Много людей было не занято. Стройка велась экстенсивным способом. Неквалифицированный труд множества комсомольцев, привезенных со всего Союза, употреблялся очень непроизводительно.

Кто бывал в карагандинских степях посреди лета, знает, что такое жара и отсутствие воды. В палаточном лагере стояло несколько цистерн, вода из которых использовалась сразу для изготовления еды, для питья и умывания. Под солнцем эта вода больше походила на кипяточек. Интерес комсомольцев, прибывших из более благодатных краев – Грузии, Украины, Молдавии, Рф – улетучивался на очах. Обстановка в палаточных лагерях равномерно накалялась.

Конкретным поводом к началу темиртауских событий послужил инцидент конкретно с водой. В одной из цистерн вода по каким-то причинам оказалась испорченной. Позже гласили, что какие-то шутники налили в цистерну чернила. Может быть, вода просто протухла. Все же накопившееся раздражение сходу отыскало собственный выход. Собралась масса, которая востребовала разъяснений. Полиция арестовала несколько самых активных участников выступления. Тогда 1 августа 1959 года разгневанная масса взяла штурмом здание районного отделения милиции в восточной части Темиртау, требуя высвободить арестованных комсомольцев. Но их к тому времени уже перевели в Караганду, за 30 км от Темиртау. Востребовали возвратить назад.

Ситуация становилась совершенно неуправляемой. Тыщи юных строителей-комсомо-льцев из палаточного города в ночь с 1 на 2 августа 1959 года устроили кавардаки по всей восточной части Темиртау. Был взят штурмом и разграблен магазин неподалеку от строения РОВД. Масса ринулась на здание треста “Казметаллургстрой” (КМС). Тут произошли столкновения с милицией. Контроль над ситуацией был вполне потерян. Толпы строителей крушили город. Был захвачен 2-ой секретарь Карагандинского обкома пар-тии Энодин. Он спасся, заявив, что является обычным инженером. Комсомольский актив Караганды был собран по тревоге и охранял динамитный склад, кото
рый находился на полдороги от Темиртау к Караганде.

Необходимо отметить, что в волнениях учавствовали в главном приезжие по комсомольским путевкам из различных районов Русского Союза. Местное население и болгарские комсомольцы в выступлениях не участвовали.

2 августа в Темиртау приехали секретарь ЦК КПСС Брежнев, 1-ый секретарь ЦК Компартии Казахстана Беляев, председатель Совета Министров Казахстана Кунаев, министр внутренних дел Кабылбаев. В итоге было решено применить силу. Решение воспринимал Брежнев. Прибывшие к этому моменту бойцы дивизии Дзержинского из Москвы и бойцы из Ташкента открыли огнь. Штурмом были взяты оккупированные юными строителями строения РОВД, магазины. Погибло, по официальным данным, 16 человек.

Действия в Темиртау стали единственными и самыми масштабными стихийными волнениями на бытовой почве в истории комсомола и в истории СССР. Движение Всесоюзных комсомольских строек приняло потом большой размах. Студенческие строй отряды, разные группы комсомольцев строили Байкало-Амурскую магистраль, осваивали целину, строили объекты по всей стране. Молодежь была самой дешевенькой рабочей силой. К тому же правительство всегда сберегало на соц и бытовых критериях. На Последнем Севере и БАМе люди жили в вагончиках.

Уроки темиртауских событий в целом были, разумеется, учтены. В семидесятые-восьмидесятые годы правительство искусно поддерживало и контролировало интерес комсомольских движений. Никогда больше в истории СССР не было комсомольских волнений, схожих событиям в Темиртау. Огромное внимание уделялось идейной поддержке, созданию системы досуга, общей культурной и социальной активности комсомольцев. Активно развивалась мысль комсомольской романтики. Это позволяло государству сберегать на соц и бытовых программках новых строек, но не допускать повторения темиртауских событий.

В самом Темиртау сходу после угнетения волнений прошли суды над более активными их участниками. Несколько человек были приговорены к высшей мере наказания. Сразу в городке был высажен десант комсомольских и партийных работников из Караганды, Алма-Аты, Москвы. Началось строительство объектов соцкультбыта. Тогда был построен, а именно, кинозал “Родина”.

Действия в Темиртау не помешали окончанию строительства Карагандинского металлургического комбината. С окончанием его строительства Караганда стала одним из основных угольно-металлургических комплексов страны. Неувязка была исключительно в том, что это был комплекс, который удачно работал для нужд СССР в целом. После его распада Казахстан получил в наследие бывшую гордость русской индустрии – Карагандинский металлургический комбинат, построенный методом неописуемых усилий всего Русского Союза, и угольные шахты Караганды, не имея реальной способности использовать их потенциал.

Сам Казахстан может потребить снутри страны только 5 процентов продукции Казахстанской Магнитки. Все другое он обязан продавать на экспорт. Прохладная война завершилась. Оборонный комплекс бывшего СССР и в Рф, и в Казахстане оказался никому не нужен. Мы стали очевидцами большой катастрофы целых поколений русских людей, их колоссальных сверхчеловеческих усилий без каких-то компенсаций со стороны страны за создание производственного комплекса бывшего СССР.

Действия в Темиртау в 1959 году примечательны и по другой причине. Практически конкретно они стали началом долголетней политической карьеры первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Динмухамеда Кунаева.

Свидетели

Христенко Миша Михайлович.

В августе 1959 года – шофер автобазы треста “Казметаллургстрой” (КМС).

– Я отлично помню те действия. Я тогда работал шофером в КМС. На стройке было сильно много комсомольцев из различных районов страны. Жили все они в палатках. Я помню, на палатках было написано “Одесса-мама”, “Витебск на Днепре”, “Привет из Тбилиси”. Жили, правда, они плохо. Болгарские строители – их тоже было много – жили в домах-общежитиях, а наши больше в палатках. Сколько их было, не помню, но много.

Вечерком 1 августа 1959 года я ворачивался в Темиртау на грузовике. Со мной в кузове было несколько дам. Когда мы проезжали палаточный городок в восточной части городка, нам стали попадаться различные группы. В машину начали кидать камешки – разбили стекла, фары. Мы еле выкарабкались. Дамы орали – вези, дескать, нас в Караганду. А на трассе – полиция, никого не пускают. И эти комсомольцы кругом опьяненные прогуливаются. Нашу автобазу разгромили, угнали, п
о-моему, 18 машин; в баки с горючим грязюка насыпали. В общем, кошмар, что было. Бойцы еще стояли у строения треста КМС, так они в их стреляли украдкой. Орудие какое-то они, кажется, в РОВД взяли, которое позже разгромили.

Подробности

Кенжебаев Сагандык Жунусович.

В 1959 году – 1-ый секретарь Центрального комитета комсомола Казахстана.

– В период темиртауских событий я был первым секретарем Центрального комитета комсомола Казахстана и членом бюро ЦК ВЛКСМ. На начало событий меня в Алма-Ате и вообщем в Казахстане не было – я тогда находился в Вене на Глобальном фестивале молодежи. Вызнал о происшедшем уже по приезде. Сразу из Москвы прилетел в Темиртау и начал разбираться в причинах выступления молодежи.

Дело в том, что на данный момент некие деятели приписывают темиртауским событиям политический нрав и трактуют это как политическое выступление рабочего класса Темиртау. Я считаю, что такая оценка не соответствует исторической реальности. Дело в том, что это было стихийное выступление молодежи на базе возмущения теми неудобствами, которые были сделаны местной администрацией и вообщем руководящими деятелями городка, области Караганды. До отъезда на фестиваль я со специальной запиской входил к первому секретарю ЦК Компартии Казахстана, члену Президиума ЦК КПСС Беляеву Николаю Ильичу. Я побывал в Темиртау, обошел все палатки, рабочие кварталы, был в цехах, на стройке – везде дискутировал с молодежью. И все возмущались неустройством собственного быта и труда.

План набора рабочей силы на строительство Темиртау был перевыполнен кое-где на 30-40%, при отсутствии соответствующего фронта работ. Не считая того, вся инфраструктура была не готова к приему такового количества людей: не было торговых точек, публичного питания, жилища, достаточного количества питьевой воды. Люди жили в палатках, в стесненных критериях, и на эти неудобства руководители не направляли подабающего внимания.

После поездки в Темиртау я написал огромную записку на имя Беляева и был у него на приеме. Я произнес, что такая обстановка чревата суровыми последствиями. Он обещал принять критические меры. Я уехал – и случилось конкретно то, о чем мы гласили с Беляевым. Меня эта записка выручила, когда были изготовлены надлежащие оргвыводы.

Из числа карагандинского управления уцелел только 1-ый секретарь Карагандинского обкома комсомола Николай Давыдов. 1-ый секретарь Карагандинского обкома Павел Николаевич Исаев был исключен из партии, его дали под трибунал, он уехал в Свердловск, где работал начальником цеха. Позже он ослеп на нервной почве и скоропостижно погиб. Председателя Карагандинского совнархоза Дмитрия Григорьевича Аника исключили из партии, сняли с работы, дали под трибунал, но осужден он не был.

– Сагандык Жунусович, сколько всего людей было задействовано на строительстве Казахстанской Магнитки?

– До 100 тыщ человек со всего Русского Союза. В палатках на момент темиртауских событий жило приблизительно 15 тыщ человек по фронтам из центра. При этом была такая практика, что всякий раз Исаев либо Аника ехали в Москву и просили прислать еще молодежи. И ЦК КПСС всегда удовлетворял их просьбы.

– Выходит, что это одна из первых комсомольских строек в Союзе и единственное общее выступление комсомольцев?

– Да, это была одна из первых строек и единственное выступление молодежи. После чего были действия в Новочеркасске, но там уже выступали рабочие. При этом открытием огня в Темиртау распорядился не кто другой, как Брежнев. Тогда он был секретарем ЦК КПСС. Его аккомпанировали и Беляев, и Кунаев, и Исаев, и Аника. Когда молодежь вышла на улицы и, по воззрению управления, движение стало неуправляемым, конкретно Брежнев отдал указание открыть огнь по выступающим.

И хотя распоряжение об открытии огня принадлежит ему, он тогда в этом не признавался. А ответственность за это решение взял на себя министр внутренних дел Казахстана генерал-майор Шыракбек Кабылбаев. Спрашивается, где же логика? Разве рядовой республиканский министр в те времена мог дать указание на открытие огня по рабочему классу? На данный момент, спустя много лет, я думаю, почему Брежнев показал тогда боязливость и не признал свою ответственность? И прихожу к воззрению, что тогда в высшем руководстве партии шла борьба за власть. Брежнев был только взят в ЦК КПСС, он приверженец Хрущева. Хрущев еще не очень укрепил свои позиции, и там шла борьба меж фракциями за власть. Если б Брежнев произнес, что он отдал указание, это могло нанести

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,098 сек. | 11.33 МБ