Кто такие МЫ и кто для НАС Путин

Кто такие МЫ и кто для НАС Путин

Третьего денька на форуме «Однако», обсуждая статью Анатолия Вассермана, я произнес одному скептически настроенному собеседнику последующее: «Кардинально поменять точку опоры в сегодняшнем неуравновешенном положении очень небезопасно. А вы сделали его ещё наименее устойчивым, тем отложив вами же желаемые перемены в еще больше отдалённое будущее (поэтому, кстати, и кретины).Своими дурацкими, заранее неосуществимыми требованиями, так именуемая оппозиция (по сути никакой реальной позиции так и не показавшая) лишила страну выбора на этих выборах. Скажите ещё, что этих людей можно охарактеризовывать каким-то другим словом! А что перемены эти будут, не извольте колебаться. В неприятном случае Путиным займёмся уже мы». На что меня немедля спросили: «Кто это «МЫ» и сколько нас?»

Спасибо за вопрос. Отвечаю.

МЫ – это историческая совокупа людей, которые независимо от этнического происхождения, исповедания и убеждений твёрдо хотят оставаться жить в Рф, умереть тут и бросить тут жить собственных деток и внуков. Так как никакого принятого наименования у нас пока нет, в рамках этого текста я буду именовать нас «российское общество» и, конечно, МЫ. По подсчётам Роскомстата нас значительно больше 100 миллионов. МЫ – это я, это тот человек, которому я отвечал на форуме и тот, который задал вопрос о нас. Это подавляющее большая часть тех, кто приходил на Поклонную и Болотную. Это те, кто на данный момент гневно отторгает и клеймит друг дружку. МЫ – это МЫ: наконец объединившееся русское общество. Не верите? Могу обосновать.

20 5 годов назад нас отправили в нокаут, да так ловко, что МЫ закончили быть собой. 20 5 лет МЫ находились в безотчетном состоянии, позволяя кому попало решать нашу судьбу. Все эти годы МЫ по инерции, оставшейся в наших головах от русских времён, ждали, что власть предложит нам основательную, непротивную нашему актуальному укладу идеологию. МЫ 20 5 лет продолжали веровать, что муниципальная власть обладает монополией на идеологию. Но за всё это время власть так и не смогла предложить обществу сколько-либо понятной идейной базы. Нам пробовали (ну и на данный момент ещё пробуют в итоге) подсунуть неуклюже склеенный из разношёрстных кусков заменитель, который нас совсем не удовлетворяет.

Некие из нас утратили веру, приняли идеологии других обществ и сейчас радиво трудятся на благо собственных новых родин. Другие совсем опустились, деградировали и утеряли всякую связь с реальностью, со своим прошедшим, а как следует, и с реальным, тем лишив себя грядущего. Эти сейчас живут в придуманном мире, и в массе собственной будут там пребывать до конца. Но большая часть нас сохранились, и как и раньше нуждаются в идейной базе жизни.

И вот в конце прошедшего года МЫ поняли, что такая идейная база у нас уже есть. Конкретно так: не дождавшись от власти понятных идейных формулировок, МЫ без помощи других выработали новейшую национальную идею. Звучит она максимально просто:

«МЫ Желаем БЫТЬ!»

Это — отменно новое состояние русского общества, которое последние лет тридцать-сорок не показывало никакой воли к жизни, а даже напротив временами пробовало покончить собой. Сейчас всё не так.

МЫ поняли, что желаем продолжить своё существование как самостоятельная часть людской цивилизации, владеющая свободой выбора и волей этот выбор производить. МЫ больше не хотим оставаться осколком разрушенной в процессе исторической борьбы политической формации. МЫ требуем себе нашего легитимного места на планетке. Места, оплаченного кровью наших протцов и трудом многих поколений. И МЫ выражаем всё это инициативно, с помощью определенных действий, пусть пока ещё не совершенно поочередных. А самое главное – МЫ готовы выразить свою волю так безотступно и результативно, как это будет нужно для её ублажения. Хотя пока хорошо было бы дозировать «настоятельность и действенность», чтоб не нарушать наш внутренний процесс выработки единой идейной платформы, который уже начался в обществе (об этом чуток позднее). И тут нам поможет только здравый смысл и внимание друг к другу.

Это – отменно новое состояние для сформировавшейся в наше отсутствие русской политической элиты. 20 5 лет существование русск
ого общества зависело от состоятельности русского страны, а сейчас существование русского страны находится в зависимости от состоятельности русского общества. С этим еще должны свыкнуться, и МЫ, и власть. Ни нам, ни власти это не дастся просто. Принципиально пройти этот путь без насилия в отношении друг дружку, хотя соблазн, естественно, велик, так как с одной стороны поднакопилось обид, а с другой отсутствует всякое осознание о способности двухсторонней коммуникации с нами на равных.

Это — отменно новое состояние для всей людской цивилизации, так как перезапустился исторический процесс самоопределения 1-го из больших народов мира. От того, как МЫ самоопределимся зависят судьбы не только лишь наших потомков, да и 10-ов других народов. Нельзя возлагать, что мы не встретим никакого сопротивления. Во-1-х, МЫ нарушаем планы, по последней мере, тех обществ, которые уже не рассчитывали на наше самоопределение. Навряд ли они будут в экстазе. Во-2-х, никто не может ощущать себя в безопасности, когда рядом приходят в действие силы, которым ты по различным причинам не можешь противодействовать. Потому нам нужно самоопределяться максимально гладко, без резких движений, чтоб не пугать мир. Уточнюсь: это не значит торга, а тем паче соглашательства. Торг в таких вопросах неуместен. Просто МЫ должны точно выдерживать грань меж твёрдостью и жёсткостью, не отступая от первого, да и не впадая во 2-ое. Это обязанность сильного перед слабенькими – точно отмерять свою силу.

Навязывается вопрос: почему же мы не смотрим никакого единения, а напротив – можем созидать значимый раскол? Объясняю. Раскола никакого нет. Просто разные части общества имеют разную социальную динамику и различные социальные роли. Вся теперешняя общественная дискуссия при наружной накалённости происходит вокруг того, какими конкретно НАМ быть, а не о принципном существовании либо не существовании НАС. МЫ очень скоро выработаем общее мировоззрение, какими конкретно мы желаем быть, через год-два обсуждение закончится, и придет время деяния. Сходу оговорюсь, это не относится к двум группам: перебежчикам и эскапистам (о их я уже гласил) — эти уже (либо пока ещё) не МЫ, и в процессе самоопределения не участвуют. У их совершенно другие мотивы и задачки.

Так что все-таки происходит? При всех социально-политических процессах первыми в движение приходят критики. Есть такая соц группа в любом обществе – это люди с завышенными личными амбициями, в большей степени критичным складом мозга, с уровнем образования выше среднего и часто с обострённым чувством справедливости. Критики всегда первыми на практике обозначают недовольство общества тем либо другим положением, реализуя свою социальную функцию – протестную.

Меж тем, это недовольство критики выработали не сами. Обычно, свою штатскую позицию они вырабатывают на базе теоретических изысканий аналитиков – это другая, очень немногочисленная соц группа интеллектуалов, вербализующая теоретические базы развития общества, другими словами сгущающая витающие в воздухе наши с вами мысли и настроения до определенных смысловых конфигураций. Критики берут их выводы, используют к реальности (нередко упрощая и формализуя) и определяют протестный вектор. Критики – авангард общества в буквальном смысле этого слова (поглядите в словарь). Это разумно: не разрушив отчасти, а время от времени и вполне существующую систему (непринципиально политическую, социальную либо экономическую), нельзя встроить в неё элементы нового (как вариант – выстроить с нуля).

Но ошибкой будет считать критиков конструктивной силой. Сами они ничего не демонтируют и не строят. Их задачка — орать, тыкать пальцем, добиваться утопий, хоть каким методом чётко обозначить подлежащее демонтажу либо реконструкции. Вот они и кричат, честно делают свою социальную роль. Если аккуратненько отделить примазавшихся к нам на Болотной перебежчиков и их лозунги, то окажется, что огромных противоречий-то и нет. Болотная честно, хотя и не без издержек, выполнила свою социальную роль – указала обществу на ненужные элементы сегодняшней общественно-политической конструкции.

Что будет далее? Критики будут неистовствовать до того времени, пока не придёт в движение основная масса НАС, после этого они достаточно стремительно сойдут с общественно-политической сцены, так как не адаптированы к созиданию. Власть может задерживать критиков в рамках штатского послушания, но убрать совершенно не в состоянии. Это в состоянии сделать только созидатели.

Созидатели – это другая (и очень большая) соц группа, которая, фактически, и начинает перестраивать общество и правительство. Это немыслимая сила, не поддающаяся торможению. Как конструктивной и мирной окажется эта сила, почти во всем находится в зависимости от сегодняшней политической элиты, так как сформировывать новейшую нет времени – народные массы уже пришли в движение. В безупречном случае созидатели повторят изготовленное в 30-е (а по мере надобности — и в 40-е) годы прошедшего века, а в худшем – снесут и теперешнюю власть, и теперешнее правительство. Последнее очень не нужно, так как процесс возвращения государственности затянется на многие десятилетия. По счастью, шансов на таковой сценарий просматривается незначительно. Вобщем, и 1-ый вариант навряд ли осуществим.

Как я уже гласил, современная русская политическая система ни организационно, ни ментально не готова к публичному диктату. А МЫ очень скоро начнём конкретно диктовать власти условия, ставить задачки и добиваться их выполнения. Такой непререкаемый исторический закон – сформировавшееся движение народных масс неостановимо даже самими этими массами. На пути от 1-го сбалансированного состояния к другому МЫ не можем тормознуть, даже если захотим. Общество, созрелое для определенных конфигураций, конкретно эти конфигурации и перетерпит, а всё, что не в состоянии впору приспособиться к новенькому, будет безизбежно растерто в пыль.

Остаётся ответить на один только вопрос. Причём здесь Путин и почему МЫ должны им интересоваться?

Особенность исторической памяти народов заключается в том, что деяния исторических личностей оцениваются только по тем практическим результатам, которых они достигнули. Ни намерения правителей, ни их убеждения и желания, ни даже способы их правления не остаются в исторической памяти народа. Всё это вымывается временем и обезличивается. Только вправду достигнутые результаты оказывают влияние на то, что люди задумываются об исторических личностях через сотки лет после их погибели.

Отто фон Бисмарк и Хосров Ануширван, Цинь Шихуанди и Наполеон, Салах ад-Дин и Пётр 1-ый, – все эти люди глубоко почитаемы теми народами, которым они служили, хотя ни какой-то из них не был ни гуманистом, ни пацифистом, ни даже вегетарианцем. Они все защищали интересы собственных народов хоть какими доступными средствами, и потому остались в памяти народной героями, невзирая на свободные толкования из биографий, историографические напластования и спекуляции более поздних властителей. Их награда в том, что в конце собственного правления они оставили своим народам много больше того, что получили сначала. И это в народной памяти перевесило всё прочее, даже откровенные гадости.

Я специально не затрагиваю более близкие примеры, чтоб не возбуждать граждан: личное стирается из народной памяти далековато не сходу. Хотя нет, один пример привести можно. К примеру, Гитлер никогда не будет реабилитирован германским народом. Но не так как он не мог терпеть евреев и методично уничтожал славян. Он не станет германским героем только так как в итоге его правления Германия, жаждавшая реванша, заместо этого получила ещё одно поражение, обнищала, была раздроблена и попала в зависимость от других государств более чем на полста лет. Естественно, другие народы оценивают, и всегда будут оценивать этого персонажа с других позиций, но для германцев всё станет конкретно потому что только из общества выветрятся последние крохи личных мемуаров и родовых преданий. Переведите эти мои слова на германский на данный момент, через 70 лет после Гитлера, — и мне воспретят заезд в Германию до конца моих дней. Сделайте то же самое через двести лет, — и меня будут цитировать во всех германских учебниках истории.

Появляется вопрос: а почему же сотки и тыщи правителей различных государств и времён, исправно преумножавшие богатство собственных народов и стран, были позабыты и сейчас известны только спецам? Так как стать исторической личностью можно исключительно в определенные периоды жизни общества, когда само общество находится в активной фазе развития. Не много правителю заявить себя частью нас. Нужно чтоб и МЫ признали его частью себя. А МЫ на это способны, только когда МЫ существуем. Вот поэтому лет через 100 Ельцина будут держать в голове только историки и ученики 5-ого класса, ну и те к седьмому классу забудут. Так как он был, когда нас не было. Потому у него не было ни 1-го шанса.

Спрашивается, а когда же Путин стал истори

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,225 сек. | 12.98 МБ