Ливийская недоговорка

Ливийская недомолвка

Каддафи проиграл. Некое время он может кое-где прятаться, продолжая кровопролития и агонию собственного режима. Но это не достаточно что изменит. Главные трудности у врагов Каддафи возникнут после конечной победы.

Обреченность бывшего терана связана не с тем, что его вытеснили из столицы, молвят, на юг. Военный фактор принципиальный, но не решающий. Каддафи лишен ресурсов. Сначала средств. Его счета в банках мира заблокированы, огромного количества наличности нет и не может быть по определению. С каждым выстрелом, с каждой ракетой его боевой потенциал миниатюризируется. Потому на данный момент и в не далеком будущем можно рассчитывать разве что на фанатизм бойцов элитной бригады и на теоретическом уровне на свое племя в городке Сирт.

Пусть оппозиционеры и склонны гиперболизировать свои успехи, но полковнику никто не пишет, даже его самый близкий друг Уго Чавес. Вождь Джамахирии оказался в лабиринте, из которого нет выхода. Его покинули более либо наименее влиятельные сторонники, некие генералы предпочли закончить сопротивление в обмен на размеренную жизнь. Так было в Ираке, Тунисе и Египте. Более того, атаку повстанцев на комплекс «Баб-аль-Азизия» возглавляли военнослужащие спецназа ОАЭ и Катара, сказала английская газета The Evening Standard. По словам 1-го из их офицеров, «это дело арабское, потому верно, что арабские союзники пришли на помощь ливийцам».

Типо время сдаваться, но теран продолжает безвыходную борьбу. Обстоятельств такового иррационального поведения несколько, остановимся на 2-ух, как лицезреем, более возможных.

Во-1-х, так действует большая часть авторитарных фаворитов в сегодняшней арабской весне. Мубарак остался в Египте, невзирая на то, что наиблежайшее окружение усиленно выталкивало его в эмиграцию. Президент Йемена Салех после ранения был обязан ехать в Саудовскую Аравию, но пока не отказался от власти. Асад в Сирии ведет и далее жестокую борьбу со своими противниками . Дело не только лишь в жажде власти. Рисунки толпы, отрадно приветствующей собственных вождей, вызывали у их иллюзию, как будто подданные, как и до этого, верные и любящие их, а задачи делают кучки экстремистов и наемников агрессивных стран. Стоит показать силу — и приверженные граждане выметут их с родной земли. К тому же в этом повсевременно уверяет наиблежайшее окружение. Умопомрачительно, но чем многолюднее становятся демонстрации протеста, вырастает число вооруженных врагов, их консолидация, чем больше возникает неконтролируемых территорий, тем посильнее укрепляется уверенность диктаторов в том, что они все делают верно. И чужая судьба их ни в чем же не уверяет, напротив, добавляет непоколебимости в мысли, что все это не про их.

Во-2-х, Каддафи загнан в угол. После выдачи ордера Интернационального уголовного суда ему тривиально некуда деваться. Даже наилучшие друзья три раза пошевелят мозгами, до того как позволить ему прибыть в ту либо иную страну. Можно нескончаемо проклинать южноамериканский империализм, как это делает Уго Чавес, ведь нефть из Венесуэлы поступает за постылые баксы конкретно туда, в США. И фавориту Каракаса совершенно не охото попасть под действие интернациональных санкций. И так с хоть какой государством, и никто никаких гарантий не даст. Радован Караджич был уверен, что его не тронут после вынужденно-добровольной отставки; можно только представить его разочарование, когда все обернулось долголетним розыском и неминуемым арестом. Итак, Каддафи будет биться до конца, и детективная история с его задержанием продолжится еще некое время.

Уже на данный момент мир занят 2-мя очень необходимыми неуввязками: как будут развиваться действия снутри сил победивших и кто выиграл от падения Каддафи.
Относительно первого вопроса достаточно много пессимизма. Упоминают Ирак и то, что посреди оппозиционеров нет единства. Не хватало даже одного военного командования, и некие отряды действовали обособленно. А, беря во внимание племенную структуру Ливии, многие подразумевает долгое штатское противоборство, по выражению Томаса Гоббса, bellum omnium contra omnes — война всех против всех. К этому следует добавить отсутствие опыта политического управления в демократических критериях, слабость муниципальны
х институтов и тому схожее.

Непременно, определенные опасности ненужного сценария есть, но их не следует переоценивать. 1-ый — это возможность прихода к власти экстремистов, к примеру «Аль-Каиды». Посреди врагов Каддафи вправду есть исламские радикалы, но они не являются ведущей силой. Им не надо правительство — разве что территория как плацдарм для предстоящего распространения собственной экспансии. Как это происходит в Афганистане. Ливийская оппозиция стремится к обычным отношениям с интернациональным обществом, поддержку которого она получила. Потому радикалы, если и попробуют прорваться к рулю, вероятнее всего, будут отвергнуты, и Запад в этом станет первым и основным ассистентом.

2-ой риск — вероятный распад страны, в 1951 Ливия обрела независимость как федерация 3-х территорий — Триполитании, Киренаики и Феццан на юге. Об отделении последней, пустынной земли с малочисленными поселками-оазисами, гласить лишне. С Киренаикой, которая была центром оппозиции режиму Каддафи, определенные препядствия есть. Там всегда с ревностью относились к Триполитании. Но такое региональное соперничество присуще многим странам. Но Переходной государственный совет вначале выступал как орган всей страны, не выдвигая никакой сепаратистской программки. Отметим, что в религиозном отношении Ливия, в отличие, скажем, от Ирака и Сирии, довольно однородная. За всегда существования независящего страны сурового сепаратистского движения отмечено не было. Не видно его проявлений и в процессе борьбы с Каддафи.

И очередной фактор. Главное достояние страны — углеводороды. Но, чтоб получать доход от их, должно быть территориальное единство. Нефть и газ добывают в глубине страны, трубопроводы должны исправно работать и доставлять темное жидкое золото к побережью на перегонные фабрики, а от их в порты с терминалами. Если страна распадется, то с ней упадет и вся эта технологическая цепочка. В этом никто не заинтересован. Речь может идти только о смене рассредотачивания доходов. Но это предмет торговли и договоренностей.

Сейчас о том, кто выиграл. Представитель ливийской гос нефтяной компании AGOCO Абдельджалиль Маюф заявил агентству Bloomberg, что в «Татнефти» и «Газпромнефть», ранее работавших в Джамахирии, могут появиться задачи при новейшей власти. «У нас есть некие политические вопросы к Рф, Китаю и Бразилии», — сказал он, дав позже осознать, что предполагает голосование за резолюцию 1973 Совета Безопасности ООН от 17 марта 2011 года (применение санкций против Каддафи), при котором эти страны воздержались. Потом представитель повстанцев Ахмед Джехан, который отвечает за восстановление инфраструктуры в Ливии, произнес: «Вопрос об аннулировании всех договоров не стоит».

Большая часть профессионалов убеждены, что в реальности русским компаниям придется подсчитывать утраты. Главный научный сотрудник Института востоковедения РАН Владимир Исаев заявил газете «Ведомости», что новые ливийские власти о двоякой позиции Рф не забудут. Вкупе с тем министр зарубежных дел Италии Франко Фраттини сказал, что с Государственным переходным советом Ливии уже достигнута договоренность о сохранении всех более ранешних договоров и заключения новых. Подобные переговоры провел и президент Франции Саркози. Итак, Москве уже очевидно указали на то, что она не там избрала в подходящий момент друзей. Хотя восстановление нефтяной инфраструктуры займет определенное (и большое) время, и все таки в этом вопросе Запад очевидно обошел Россию. Кремль рассчитывается за свое рвение держаться золотой серединки. И это приводит к таковой политике, в итоге которой утраты вырастают, а пробы возвратить воздействие на арабский мир обречены.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,106 сек. | 11.28 МБ