Американские ориентиры военной реформы

Американские ориентиры военной реформы
Информационная революция, как считают южноамериканские профессионалы в отрасли военного строительства, оказала воздействие на формирование 3-х узлов заморочек, которые не могут не учитываться при выборе путей развития вооруженных сил и их адаптации под требования наступившей, на самом деле, новейшей эры в истории населения земли. 

Во-1-х, это еще одно «переселение народов», принявшее сейчас форму массовых миграций населения. Следствие данного явления – «переформатирование» цивилизационных культур. Недопонимание и поболее того, неучет этого фактора со стороны властей чреват формированием в среде неадаптировавшихся мигрантов значимых, часто отлично организованных и даже вооруженных групп населения, настроенных открыто воинственно данному государству. 

Во-2-х, обширное распространение по всему миру чисто военных и технологий двойного предназначения, в итоге чего официальные вооруженные силы теряют монополию на средства угнетения мятежей и нейтрализацию «недовольных правящим режимом». Стираются различия в оснащении бунтовщиков, криминала и военнослужащих. Уже сделаны условия для возникновения орудия массового поражения не только лишь у стран-изгоев, да и у нелегальных антиправительственных формирований. Терроризм в разных его проявлениях становится обыденным явлением как способ вооруженной борьбы с военной машиной легитимных властей. 
В-3-х, функции и возможности формальных правительств в отдельных государствах принимают «мнимые» формы, в итоге чего увеличивается возможность перехода муниципального контроля в руки «нелегитимных» группировок. На этом фоне в США, в так именуемом обществе «сторонников реформ» развернулась дискуссия относительно последующих путей развития государственных вооруженных сил и вскрытия обстоятельств побуждающих, или препятствующих его реализации. 

МНОГО Средств – НЕ ПАНАЦЕЯ

Сначала подвергнут сомнению тезис о том, что, типо, чем больше оборонный бюджет, тем сильнее вооруженные силы. Если б была ровная связь меж «стоимостью» военной машины страны и ее способностью исполнить созданную для нее роль, а именно, утверждает южноамериканский авторитет в области военного строительства Уинслоу Уилер, Франция и Англия должны были разбить Германию еще в 1940 году, а США «расправиться» с Вьетнамом посреди 60-х годов прошедшего века и стремительно «умиротворить» Ирак и Афганистан сначала 2000-х годов. Данные рассуждения имеют непосредственное отношение и к вооружению, и военной технике (ВВТ). Более броским примером может служить русский танк времен 2-ой мировой войны Т-34, существенно более конструктивно обычной и дешевенький, ежели дорогостоящие германские «Пантеры» и «Тигры», которые в конечном итоге оказались «в проигрыше». Таким макаром, вырисовывается цепочка заключений: высочайшая стоимость орудия может означать его неэффективность – сложность в изготовлении и управлении, также маленькое количество на вооружении армии; их маленькое количество на вооружении чревато бесполезностью внедрения; высочайшие личные характеристики (ТТХ) отдельных образцов орудия не решают делему в целом. 

Рвение к месту и не к месту именовать отдельные случаи удачного внедрения новых образцов ВВТ в конфликтах последних лет «зримым воплощением революции в военном деле» очевидно заблаговременно. Не один раз продемонстрированные в электрических СМИ эпизоды поражения южноамериканским высокоточным орудием иракских объектов в процессе войн в Заливе в 1991 и даже 2003 году по сути были очень редчайшим явлением. В среднем, по статистике, на ликвидирование 1-го моста уходило до нескольких тонн средств поражения, а «разящие удары» по бронетехнике противника с воздуха вообщем были единичными вариантами. 

Отчасти внедренная в южноамериканские подразделения и части в войне 2003 года так именуемая единая система детекторов, компов и коммуникационных устройств, благодаря которой цели противника должны были вскрываться на далеких дистанциях и поражаться со 100-процентной вероятностью, в реальности не оправдала возлагавшихся на нее надежд. Большие массивы инфы просто «перегружали» командиров в поле, поступая к тому же с опозданием. Разведданные о дислокации и действиях иракцев, передаваемые «генералами и полковниками, сидячими в штабах в Катаре либо Тампе (штат Флорида), многими командирами просто были проигнорированы», как только «захламляющие сообщения от собственных низовых органов разведки». 

Броско, что, как подмечают «сторонники реформ», о схожих вещах предупреждали более продвинутые специалисты еще сначала 80-х годов. Так, делается ссылка на опубликованное в 1981 году и получившее в тот период широкий резонанс исследование Джефри Барлоу, в каком совершенно точно подчеркивался «неизбежный в дальнейшем провал с попытками «управления» боем через всеохватывающую сеть коммуникаций из вышестоящих штабов до командиров низового звена, погруженных в реальную, быстроменяющуюся обстановку на поле боя».

СОБЛЮДАТЬ БАЛАНС ПРИ «ОПТИМИЗАЦИИ» ОРГАНОВ УПРАВЛЕНИЯ

Сначала 90-х годов прошедшего века остро встал вопрос об «оптимизации» органов управления, который, как позже оказалось, отважился не самым удачным образом. Так, считают некие южноамериканские зачинатели «реформ», главным лейтмотивом в различного рода реорганизациях была практика централизовать управление «всем и вся», другими словами предоставлять больше возможностей в руки 1-го лица либо органа. В реальности при всем этом игнорировалась, либо, в наилучшем случае, ограничивалась работа устройств, которые могли бы привнести реальные улучшения. Система проверок и «балансов интересов», конкретно в положительном плане влияющая на анализ поступающих от разных инстанций и людей предложений и являющаяся проявлением борьбы мыслях и соревновательности, нивелировалась до таковой степени, что решения принимались, базируясь только на мировоззрении «избранных» или в наилучшем случае на результатах изысканий одной, но «приближенной к начальству школы». Не считая как к субъективизму и разрастанию бюрократии такая практика ни к чему продуктивному не вела. 

С другой стороны, централизация в отдельных случаях была очень полезна. Так, «реформаторы» обязаны согласиться с тем, что введенная в Пентагоне в согласовании с «Законом Голдуотера-Николса» (1986 года) должность бюрократа, единолично отвечающего за приобретение вооружений («Царь приобретений»), содействовала упорядочиванию рассредотачивания договоров и поступления в войска реально наилучших образцов ВВТ. 

Многие руководители глядят на свою компанию как на «нечто данное сверху и не подверженное никаким изменениям», запамятывая узнаваемый постулат Джея Гэлбрэйта о том, что «организация – это непрерывный, гибкий процесс, в процессе которого решается задачка по управлению». Будучи в текущее время более большими и сильными вооруженными силами в мире, указывают «реформаторы», военная машина США являет собой пример очень негибкой оргструктуры, не много приспособленной и даже препятствующей выполнению задач, которые с неизбежностью появляются в оживленно меняющейся обстановке. 

Еще в 2000 году командующий Объединенным центральным командованием ВС США генерал Энтони Зинни признавал «неадекватность собственного штаба выполняемым подчиненными соединениями и частями задач». Офицер морской пехоты США Эрик Меллинджер в этой связи отмечает: «Современный штаб представляет собой рудимент промышленного века, олицетворяющий жесткие иерархию, вертикаль подчинения и отчетность за проделанную работу». Другой аналитик из лаборатории Белла Арно Пенциа пеняет на то, что существующая структура управления в ВС США «подминает» под себя профессиональных и деятельных офицеров, ставит их под «контроль» и препятствует обмену «живительной информацией». Иерархическое построение организации, продолжает Пенциа, должно быть таким, чтоб на каждом уровне хоть какой ее член имел право сказать «нет». 

Выход из этой тупиковой ситуации видится во внедрении в систему военного управления так именуемых матричных штабных структур по типу тех, что часто создаются в виде временных (ад хок) комиссий под решение каких-то специфичных задач в штатских областях деятельности. Полковник ВС США Джон Прайс, имеющий большой опыт службы, в том числе и в Объединенном штабе Комитета начальников штабов, в этой связи приводит таковой пример. В процессе операции по ликвидации последствий чертовского землетрясения на Гаити в январе 2010 года, в какой самое активное роль воспринимали южноамериканские военнослужащие, командующий Объединенным южным командованием ВС США адмирал Джеймс Ставридис сформировал «матричную штабную структуру» для оперативного управления всеми действиями собственных подчиненных. В данную структуру были включены офицеры из разных органов управления ОЮК, которые вместе оперативно решали все, иногда совсем внезапно возникавшие препядствия. Но, к разочарованию адмирала, по мере включения в операцию других организаций и ведомств, как американских, так и интернациональных, «утяжеленных» своими неуклюжими внутренними взаимосвязями, налаженная было работа штаба стала давать сбои. Ставридису для восстановления «традиционных» отношений с этими организациями и взаимодействия пришлось возвратиться к «обычной» практике штабной работы, что привело к росту бюрократических препонов и, самое главное, значимым задержкам с исполнением поручений. 

Предлагаемая структура управления типо должна упростить все штабные процедуры. Основным при всем этом будет то, что заместо узкофункциональных отделов-управлений, сфокусированных всецело на личном составе, разведке, МТО, «трансформированный» штаб «растворит» каждую из этих функций в главных сферах выполнения приказов. Для этого исполнители-специалисты каждый в собственной сфере ответственности организуются в типичные ячейки (команды), способные к независящей, но коллективной работе в процессе решения той либо другой задачки. Таковой подход, по воззрению упоминавшегося Дж. Прайса, дозволит в период «урезаний» экономных средств на оборону и соответственно неминуемых сокращений личного состава не только лишь обеспечить высшую эффективность штабной работы в целом методом ликвидации бюрократических процедур и связанного с ними дублирования, да и уменьшить количество генеральско-полковничьих должностей, требуемых для управления управлениями и отделами. 

Сверенный ПОДХОД К РЕОРГАНИЗАЦИИ

При всем при всем этом, считают «реформаторы», при решении вопросов, связанных с реорганизацией военных структур, будь то штабы либо боевые формирования, нужен сверенный, много раз апробированный на практике подход. Уинслоу Уилер для иллюстрации данного тезиса приводит последующий пример. В 90-е годы прошедшего века в среде инициаторов реформ военной машины США было очень популярно исследование полковника Дугласа Макгрегора «Прорывая фаланги: новенькая структура наземной мощи XXI века». Создатель, а именно, внушительно обосновал, что основное соединение сухопутных войск США – дивизия – было адаптировано для ведения военных действий с Русской армией на евразийских просторах, а не для конфликтов в разных регионах мира в период после прохладной войны, так как очень «тяжела» для перебросок на далекие расстояния и «неповоротлива» в критериях быстротекущего боя с очень мобильным противником «нового поколения». По воззрению Макгрегора, таким главным формированием СВ могло бы быть более малогабаритное, более гибкое формирование бригадной структуры. 

Южноамериканские ориентиры военной реформыБудущих офицеров учат грязищи не страшиться.

Броско, что управление сухопутных войск США, правда «без восторга», восприняло данную идею, но, как оказывается, только формально. Началась реорганизация главных соединений СВ в так именуемые бригадные боевые группы. Этот процесс, нареченный «модернизацией армии», привел к «сморщиванию» обычных бригад, на самом деле, лишив либо существенно сократив в их составе средства обеспечения всех видов. Количество бригад возросло, но их боевая мощь уменьшилась. Зато возросло количество бригадных штабов, а как следует, и количество полковничьих и даже генеральских должностей. 

Значимой неувязкой, которую нельзя «упустить из поля зрения» при реорганизации государственной военной машины, указывают южноамериканские «сторонники реформ», является неувязка подготовки военных, и сначала офицерских, кадров. «Реформаторы» пеняют на то, что, как законодательная, так и исполнительная ветки власти, декларируя свою заботу о вооруженных силах, концентрируются всецело на вещественных ценностях, на ВВТ, но часто запамятывают о таких принципиальных составляющих вопросах боевой готовности в целом, как отбор для службы в ВС наилучших представителей населения, их образовании и подготовке. Другими словами, отмечает Уинслоу Уилер, «акцент делается на «железе» во вред людей». 

Да и военные руководители, как считает другой аналитик, ветеран американских ВС полковник Роберт Киллебрю, не достаточно озабочены формированием «новой касты командиров», приспособленных к условиям новейшей эры. По его воззрению, сегодняшний южноамериканский генералитет, воспитанный в годы прохладной войны и получивший закалку в противоборстве с суровым, но «изученным до основ» противником, не очень уверенно ощущает себя, когда перед ним «возникает» новенькая, далековато не очевидная угроза. 

Вправду, за период прохладной войны южноамериканская военная система подготовки военных кадров развивалась довольно активно и достигнула определенных высот. Так, столкнувшись в 1991 году в Ираке с военной машиной, приготовленной по лекалам классической русской школы военного искусства, командующий антииракской коалиции генерал Норман Шварцкопф не без гордости отмечал, что южноамериканские военнослужащие были так отлично выучены, что, посади их на место иракских летчиков либо танкистов в русские эталоны техники и, напротив, иракцев – в современную южноамериканскую технику, итог был бы этим же самым – разгром иракской армии. 

Кстати, аналогичным образом еще в 1983 году оценивал собственных летчиков, прошедших подготовку по южноамериканским методикам, начальник штаба израильских ВВС, который после очередной войны на Ближнем Востоке заявил о том, что даже если б сирийских летчиков высадить в F-15 и F-16, а израильских – в русские «МиГи», итог воздушных боев был бы прежним – 83:0. 

Касаясь уровня подготовки преподавательского состава американских военных учебных заведений тех пор, редактор «Топган Джорнал» Джеймс Стивенсон приводил пример, когда инструкторы-авиаторы, летавшие на устаревших F-5, обычно, всегда выходили фаворитами в учебных «схватках» с курсантами, управлявшими самыми современными на тот момент F-14 и F-15. Из этих примеров южноамериканские «сторонники реформ» делают вывод о том, что верно целевый и, самое главное, лучше приготовленный военнослужащий более ценен для боя, чем спец, посредственно обладающий даже самой современной техникой. 

ГЛАВНОЕ – МОЗГИ КОМАНДИРА

Дональд Вандергифф, создатель имевшего широкий резонанс в 90-е годы исследования «Путь к победе: армия Америки и революция в гуманитарной сфере», рекомендовал создание системы более углубленного, фундаментального образования для военных фаворитов, которая должна придти на замену сегодняшней системе подготовки офицерских кадров ВС США, которая бы ориентировала их на овладение изучаемых предметов методом «размышлений и активизации интеллектуального процесса» в направлении «познания особенностей военного противоборства в дальнейшем, а не нынешнего дня». По воззрению Вандергриффа, вооруженным силам необходимы не столько высокоскоростные самолеты и танки, сколько стремительно работающие мозги командиров, способные на мгновенное принятие правильных решений, что даст циклопическое преимущество перед противником на поле боя.

В одной из собственных работ, размещенной посреди 2000-х годов, Вандергрифф дает советы, как сформировать мышление офицера, который бы мог «трезво мыслить в критериях боевого стресса и стремительно принимать правильные решения». Он гласит о том, что южноамериканские командиры, воспитанные и обученные в духе второго поколения войн (1-ая глобальная война) практически всегда оказывались в аутсайдерах в поединках на полях схваток 2-ой мировой войны с германцами, приспособленными под требования войн третьего поколения. Вандергрифф призывает южноамериканский генералитет пристально изучить систему подготовки офицеров прусской армии XIX века, полностью воспринявшей принципы обучения, изложенные еще швейцарским ученым Иоганном Генрихом Песталоцци, основателем и сейчас не утратившей собственной актуальности педагогической теории и практики. При всем этом во главу угла должна быть положена доведенная до автоматизма практика «тщательного обдумывания командиром каждого решения, ежели мгновенного реагирования на каждое изменение ситуации без обдумывания». 

И в конце концов, еще одна неувязка, которая, по воззрению «реформаторов», не может не учитываться при ориентировании военного управления США на преобразования военной машины страны – так именуемые трудности морали. Этим вопросам, которые, как указывают «реформаторы», должно уделяться внимание даже большее, чем вопросам военной теории и практики и тем паче вопросам оснащения вооруженных сил ВВТ. «На войне, – гласил Наполеон, – мораль к физическому фактору относится как три к одному!». Лучше выученный и оттренированный боец всегда терпит поражение, если не имеет желания вести войну: безизбежно появляется ужас, а потом – паника. 

Вопросы морали, либо, по российскей терминологии, морально-политического фактора, исходя из убеждений американской военной науки распространяются снизу доверху, от подразделения до высшего военно-политического управления страны, чему «сторонники реформ» также уделяют немаловажное внимание. По их воззрению, если «опуститься» до самого низового уровня, до подразделения вооруженных сил, другими словами до отделения (группы), взвода либо роты, то встает вопрос о формировании «сплоченного коллектива подразделения» либо что-то вроде «подразделенческой сцепки». Это предполагает создание специфичной атмосферы в низовом коллективе военнослужащих, содействующей развитию таких уз взаимодоверия и почтения меж ними, которые позволяют переносить стресс с сохранением боевой сплоченности в критериях боя. Военнослужащие в составе малого, но формально организованного коллектива, будь то отделение либо взвод, не имеют права проявлять чувства «брезгливости» в отношении собственных сослуживцев по тем либо другим причинам, будь то расовые, классовые либо другие, и «нежелание» делать команду, а тем паче показать свою боязливость. 

В этом плане любопытно выражение 1-го из американских профессионалов в области военной психологии Уильяма Хендерсона: «Большинство боец ведут войну не за средства и не так как их обязали это делать, и тем паче не за бога, родную мама либо родину… они бьются, чтоб одолеть, защищая собственного компаньона в примыкающем окопе». 

Вандергрифф и его единомышленники считают, что система воспитания военнослужащих в XX веке основывалась на так именуемых промышленных принципах, когда каждый индивидум в составе военного коллектива рассматривался начальством как «винтик в механизме», который всегда с фуррором может быть заменен другим. И только в последние годы военные руководители США типо, поняли порочность такового дела к вопросам сплоченности военных обществ. 

Принципиально, подчеркивает упоминавшийся эксперт Уинслоу Уилер, понять и тот факт, что связи, сплачивающие военные коллективы, должны распространяться не только лишь по горизонтали, да и по вертикали, пронизывая всю военную компанию снизу доверху. По другому подразделение, в каком нет доверия вышестоящему командиру, не будет в состоянии выполнить поставленную этим командиром задачку. Точно также и если вышестоящий командир не доверяет подчиненным, унижает лишней регламентацией их поведение в бою, в итоге обречен на беду. Индикатором командирского доверия к своим подчиненным, продолжает Уилер, может стать не очевидный, обычно принятый на практике разрегламентированный по всем пт приказ, больше напоминающий рецепт из «Поваренной книги», а собственного рода «приказ на задание» либо «приказ о намерении». Другими словами, приказ типа взять такой-то бугор либо убить такое-то формирование противника смотрится куда более внушительно исходя из убеждений доверия командира своим подчиненным, чем, к примеру, детально регламентированный документ типа выдвинуться на такое-то расстояние к такому-то холмику, к такому-то времени, используя такие-то средства при выдвижении и такие-то при атаке, истратив в том и другом случае столько-то снарядов и стрелковых боеприпасов и доложив о выполнении в такое-то время! 

Что, может быть, является решающим в процессе военной акции хоть какого масштаба – так это обоюдное доверие командования и войск, базирующееся сначала на высочайшем авторитете управления страны и вооруженными силами посреди военнослужащих. «Реформаторы» в качестве отрицательных примеров, другими словами фактического отсутствия таковой «моральной связки» меж военно-политическим управлением страны и воинскими коллективами формирований ВС, обычно приводят поражение янки во Вьетнаме в конце 60-х – начале 70-х годов прошедшего века как следствие сначала «морального провала» во отношениях по полосы государственное управление – вооруженные силы и вереницу провалов американской военной машины в Афганистане и Ираке сначала и середине 2000-х годов вследствие очень низкого авторитета управляющих военного ведомства США, и сначала его главы Дональда Рамсфелда в среде «презираемых им масс военнослужащих», также лично главы страны – президента Буша-младшего, не смогшего обеспечить надежную «моральную подпорку» руководимым им вооруженным силам. 

Пожалуй, ограничимся этим. Но в заключение следует выделить, что те же южноамериканские «сторонники реформ» в военной сфере не могут не отметить тот факт, что процесс планирования преобразований в вооруженных силах хоть какого страны связан с тяжело предсказуемым видом интернациональной обстановки и, соответственно, «подгонкой» под ее условия и требования формирований вооруженных сил грядущего. В этой связи представляется уместным привести цитату-размышление упоминавшегося выше профессионала Роберта Киллебрю, которой отмечал, что, если б в 1913 году американских военных прогнозистов спросили о том, что из себя будут представлять вооруженные силы США этак лет через 50, они бы произнесли: «По последней мере три пехотные дивизии, один усиленный пехотный полк для обороны Панамского канала и один – на Филиппинах. Может быть, еще сотка самолетов». Комменты излишни!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,182 сек. | 12.42 МБ