Будет ли оттепель?

Модель номенклатурно-бандитского капитализма, сложившая­ся в России за последние двадцать лет, вступает в новый 2008 год в зените своего успеха. Невероятно высокие цены на нефть кон­сервируют эту паразитическую и неэффективную систему и по­зволяют правящей верхушке продолжать, по меткому выражению Николая Сванидзе, «воровать очень много, очень быстро и очень комфортно».

Многие наблюдатели, как в России, так и за рубежом задают вопрос: можно ли надеяться в 2008 году или чуть позже на медве-девскую либерализацию, депутинизацию, оттепель, перестройку (свободная критика властей на телевидении, освобождение по­литзаключенных, расследование убийств, в которых замешаны спецслужбы)?

Чтобы понять природу современной российской власти и попы­таться определить вектор ее дальнейшего развития, рассмотрим ее в контексте эволюции советской номенклатуры. Нас каждо­дневно так поражают или, наоборот, уже не удивляют возрожден­ные черты советского прошлого (от трогательных выступлений ткачих до гневных писем деятелей культуры), потому что правит нами сегодня та же бессмертная советская номенклатура.

За последние двадцать лет она помолодела, основательно пере­тряхнула свой персональный состав (прежде всего за счет громад­ного чекистского призыва) и обросла колоссальной собственно­стью. Сегодняшние члены ЦК, секретари обкомов и генералы КГБ, как бы они все по — новому ни назывались, стали долларовыми мультимиллионерами, а члены современного политбюро — мил­лиардерами.

Так вот, пойдет ли этот «новый класс» на либерализацию своего режима? За свою почти вековую историю советско-российская номенклатура дважды объявляла оттепель сверху. Один раз — в 1953 году, после смерти Сталина, другой — в 1985-м, после кол­лективной смерти предыдущего политбюро.

Оба раза оттепель означала реальный шаг к свободе для мил­лионов людей в стране. А в первом случае для сотен тысяч лю­дей — буквальный выход на свободу из лагерей. Но все это было побочным, вторичным эффектом номенклатурной оттепели-пе­рестройки.

Каждый раз верхушка решала, прежде всего, свои собственные задачи. Оттепель 53-56 годов провозгласила своего рода первую Хартию вольностей номенклатурных баронов. Заклеймив, а воз­можно, и предварительно убив Сталина, освободив политзаклю­ченных, чуть-чуть приоткрыв страну и введя минимальные сво­боды, номенклатура закрепила свое право на жизнь, гарантии не быть превращенной в любой момент в лагерную пыль очеред­ным диктатором. Как отмечала тогда с чувством глубокого удо­влетворения газета «Правда», «в партии воцарилась атмосфера бережного отношения к кадрам».

«Бережное отношение» включало и скромное обаяние таких буржуазных ценностей, как цековский (обкомовский) распреде­литель, пыжиковая шапка, казенная дача, один раз в год — пу­тевка в цековский (обкомовский) санаторий в Сочи и т. д. Самые дерзкие разрешали себе еще немножечко подворовывать.

Эти тихие радости продолжались лет тридцать, пока не подрос­ли молодые комсомольско-гэбэшные волки, уже чисто конкретно представлявшие себе стандарты западного элитарного потребле­ния, и потребовали для себя гораздо более «бережного отноше­ния». Они и стали движущей силой перестройки, триумфального термидора коммунистической номенклатуры.

Каковы бы ни были личные устремления отца перестройки (вряд ли он даже сегодня сможет их внятно артикулировать), объ­ективно она стала стартом гигантской операции по конвертации абсолютной коллективной политической власти номенклатуры в громадную личную финансовую власть ее отдельных представи­телей. Заключительным этапом операции (уже в наши дни) стало возвращение ими и абсолютной политической власти.

У сегодняшнего заматеревшего и обросшего громадной соб­ственностью поколения правящей номенклатуры нет и не может быть ни малейших стимулов к либерализации. Наоборот, у них го­раздо больше, чем у их исторических предшественников, основа­ний опасаться малейшего расширения пространства информаци­онной свободы. Просто потому что в этом случае вопросы о проис­хождении, масштабе и структуре их состояний немедленно станут предметом сначала журналистского, а затем парламентского и, наконец, судебного расследований.

У Дмитрия Медведева могут быть самые либеральные полити­ческие и экономические взгляды, впитанные им с молоком леген­дарной волчицы на лекциях по римскому праву. Но ни хрущевская оттепель, ни горбачевская перестройка не были делом одного че­ловека. Они опирались на сознательную волю правящего класса, решавшего свои жизненные проблемы.

Сегодняшние хозяева жизни — встающие с колен патрушев-ские дворняжки — никогда не позволят смердам замахнуть­ся на их святыни и общаки-сокровища: Millhouse Абрамовича, Gunvor Тимченко и, наконец, новейший символ бережного от­ношения путинских кадров к самим себе — загадочный замок с девятью этажами вниз, вырубаемый русскими чудо-богатырями в скалах швейцарских Альп.

И уж никак не мог Н.С. Хрущёв произнести свою знаменитую речь не на XX, а на XIX съезде партии при товарище Сталине, не упакованном надежно в мавзолее, а мирно попыхивающим труб­кой за его спиной в президиуме.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,148 сек. | 12.43 МБ