Элементарно, Байден

Есть один парадокс в только что закончившихся «успешных» переговорах российского и американского президентов. Оба они снова, как и целый ряд их предшественников, в который раз от­метили свою решимость окончательно покончить с наследием хо­лодной войны.

Между тем их самым весомым «достижением» стало согла­шение по основным параметрам нового договора о сокращении стратегических наступательных вооружений, призванного заме­нить СНВ-1, срок действия которого истекает в декабре.

Этот договор — типичное соглашение времен холодной вой­ны, полезное соглашение, кодифицирующее и вводящее в срав­нительно цивилизованное русло отношения крайней взаимной подозрительности и враждебности.

Наши переговорщики увлеченно и страстно спорили, и еще бу­дут спорить до декабря, а может и дольше, в Женеве о каждой боеголовке, подлодке, шахте или мобильном пусковом устрой­стве, чтобы убедиться, что выполнены условия ВЗАИМНОГО ГА­РАНТИРОВАННОГО УНИЧТОЖЕНИЯ (ВГУ), то есть что ядерная война между нами невозможна, потому что она станет взаимным самоубийством.

Хорошо, что такое соглашение будет подписано и сфера наших ядерных вооружений останется транспарентной и предсказуе­мой. Очень плохо, что через 20 лет после падения Берлинской сте­ны нам все еще нужны такие соглашения. Это означает, к сожале­нию, что наши отношения за эти 20 лет фундаментально не изме­нились.

Система договоров о наступательных и оборонительных стра­тегических вооружениях была чрезвычайно важна для советских вождей политически и психологически. Она юридически фикси­ровала их статус руководителей сверхдержавы, равной (по край­ней мере, в важнейшей военно-стратегической сфере) США.

Для российских лидеров, для которых замечательная возмож­ность взаимного самоубийства с США остается единственным

 

атрибутом их «сверхдержавности», размывание не самой этой воз­можности, а официально декларирующей ее системы договоров (выход США из Договора по ПРО, истечение в 2009 году срока дей­ствия Договора СНВ-1) чрезвычайно болезненно психологически.

На мой взгляд, все это размахивание несуществующими була­вами и чудо-ракетами, как и демонстрация советских стратегиче­ских мощей у берегов Венесуэлы, было не чем иным, как своеоб­разной пацанской формой приглашения партнера к переговорам о новом договоре, формально фиксирующем реально действую­щую парадигму взаимного гарантированного уничтожения.

Ну, вот и сбылась мечта творцов российской внешней полити­ки. Пришли к власти в США демократы, для которых всегда был обязателен набор нескольких священных идеологем: борьба с гло­бальным потеплением, браки гомосексуалистов и лесбиянок, раз­решение абортов и контроль над вооружениями.

Юридическое закрепление логики ВГУ в отношениях России и США безусловно льстит самолюбию наших национальных лиде­ров. Но лет через пять эта логика может привести к фантасмаго­рическим последствиям.

Нам трудно будет поддерживать разрешенный новым дого­вором потолок в 1500 боеголовок. И не по финансовым причи­нам: будь дело только в деньгах, можно было бы, как во времена Минина и Пожарского, пустить шапку по кругу и пожертвовать на алтарь стратегической стабильности одну из яхт Абрамовича, а то и одну из резиденций Путина. А по причинам, прежде всего технологическим — необратимо вымывается культура серийного производства сложной военной продукции.

Российские военные начнут испытывать сомнения в надежно­сти своего потенциала второго удара. Это страшно напугает аме­риканцев, скованных с нами одной цепью доктрины ВГУ, — ведь у русских может появиться искушение в момент судьбоносного кризиса вокруг какой-нибудь Tuzlskoi К«у ударить первыми, что­бы не дай бог не опоздать.

—   Что же делать, господин президент?

—   Элементарно, Байден. Отправляйтесь с визитом в Россию и торжественно передайте в качестве гуманитарной помощи вы­дающемуся лидеру русского народа (кто из них двоих там сейчас главный, я совсем уже в этих парнишках запутался)… впрочем, передайте каждому по ракетоносцу Ohio с полным боевым оснаще­нием для восстановления состояния стратегической стабильно­сти между двумя нашими великими державами. И пусть они пере­именуют их в Vladimir Putin апй Dmitry Medvedev.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,239 сек. | 12.45 МБ