Град обреченный

За четыре года до своей смерти в 1932 году великий русский физиолог Иван Павлов написал: «Должен высказать свой печаль­ный взгляд на русского человека — он имеет такую слабую моз­говую систему, что не способен воспринимать действительность как таковую. Для него существуют только слова. Его условные ре­флексы координированы не с действиями, а со словами».

И. Павлов знал, о чем он писал в 1932 году. Даже Сталин не смог бы открыто заявить о необходимости уничтожения рус­ского крестьянства, и даже его самые бесстыдные пропаган­дисты не осмелились бы воспевать такую программу. Но слово крестьянин было заменено кличкой «кулак». И беспощадное уничтожение миллионов кулаков приветствовалось лучшими представителями советской интеллигенции — от М. Горького до М. Шолохова. Прошло еще несколько лет, и условные рефлек­сы, координированные со словосочетанием «враг народа», за­ставляли людей доносить на своих соседей и требовать расстрела своих друзей.

Месяц прошел после взрывов домов в Москве. Преступление не раскрыто, и следствие не представило ни малейших доказа­тельств вины какого-либо конкретного лица или лиц чеченской национальности. Но в общественном сознании слово «чеченец» уже стало синонимом слова «террорист» и намертво встало рядом с глаголом «уничтожить». А когда кто-нибудь из нас проявит ми­нутную слабость и робко спросит, например, о школах, разрушен­ных во время бомбардировок, и погибших детях, на телевизион­ном экране в своей ежедневной передаче в прайм-тайм появится придворный карлик — звезда канала ОРТ. Устало и терпеливо он объяснит заблуждающимся, что никаких, собственно, школ в об­щепринятом понимании этого слова в Чечне нет, а что с ранне­го возраста там обучаются будущие террористы и наркодилеры, а потому их уничтожение не только морально оправдано, но и аб­солютно необходимо.

Одной из самых удивительных публикаций, появившихся на прошлой неделе, была большая статья редактора «Независи­мой газеты» В. Третьякова («НГ», 12 октября 1999 г.). Она гово­рит о природе новейшей чеченской войны и о состоянии россий­ской «политической элиты» больше, чем все, что было сказано или написано по этому поводу до сих пор. Вернее, не столько го­ворит, сколько проговаривается. Ведь статья не посвящена про­блеме Чечни. В ней очень длинно и скучно разбираются послед­ние информационные битвы олигархов. Весь ее пафос направлен на то, чтобы доказать, что на белоснежном фраке духовно близ­кого г-ну В. Третьякову олигарха Б значительно меньше дерьма, чем на одеяниях его конкурентов. Увлеченный этой сверхценной идеей, автор касается темы Чечни лишь мельком в одном абзаце, там, где это ему понадобилось для развития основного тезиса. Но этот абзац стоит того, чтобы его привести целиком:

«Совершенно очевидно, что чеченцев в Дагестан замани­ли, дали им вляпаться в это дело, чтобы получить за­конный повод для восстановления федеральной власти в республике и начала активной фазы борьбы против со­бравшихся в Чечне террористов. Ясно — это была опера­ция российских спецслужб (не путать ее со взрывами до­мов), причем политически санкционированная на самом верху».

 

Давайте внимательно перечитаем этот текст, бесценный для ис­торика, психиатра, юриста, приоткрывающий окошко в больное сознание русского пациента: «российской политической элиты». В нем автор не выдвигает оригинальной журналисткой версии. Об операции российских спецслужб по организации похода Басае­ва в Дагестан он говорит как о бесспорном факте, как об аксио­ме, совершенно очевидной для своих хорошо информированных читателей. Версия появляется ниже (ради нее и написана статья В. Третьякова) и заключается в том, что патриотически настроен­ный олигарх Б также внес свой посильный вклад в эту блестящую операцию.

Итак, «российской политической элитой» принимается как бес­спорное и как должное, что басаевский поход в Дагестан, повлек­ший гибель сотен русских солдат и сотен мирных дагестанцев, разрушение десятков деревень, был организован российскими спецслужбами и был «политически санкционирован на самом верху». С единственной целью: «дать Москве законный повод» для развязывания крупномасштабной бойни, в которой также как в 1994—1996 годах, погибнут тысячи русских солдат и десятки тысяч мирных жителей.

Но в таком случае, чем «санкционировавшие операцию на са­мом верху» президент и премьер-министр, активно в ней участво­вавший олигарх и гордо повествующий о ней редактор отличают­ся от международных террористов и убийц — Басаева и Хаттаба?

Впрочем, редактор, увлеченный отмыванием любимого оли­гарха, все-таки краешком сознания понимает, что выбалтывает что-то лишнее, и на всякий случай огораживается скобочкой — (не путать ее со взрывами домов).

А почему, собственно, не путать? И рейд Басаева в Дагестан, и взрывы в Москве служили закреплению в общественном созна­нии одной и той же простенькой цепочки условных рефлексов: «чеченец — террорист — уничтожить».

Именно взрывы в Москве окончательно закрепили эту триаду. И если президенты, олигархи и редактора ради торжества таких абсолютных ценностей, как «геополитические интересы на Кав­казе», «консолидация политической элиты» или «величие России» могут недрогнувшей рукой пожертвовать сотнями жизней в Да­гестане, то что остановит их от такой же искупительной жертвы в Москве?

Град с такими властителями, и особенно с такими властителя­ми дум — это Град обреченный.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,110 сек. | 12.45 МБ