Комментарий к интервью самого влиятельного политика России «Комсомольской правде»

Поворотной точкой России к евразийской политике стало в свое время интервью одного из самых влиятель­ных людей в России Владислава Юрьевича Суркова га­зете «Комсомольская правда». Высказанные в интервью тезисы, по сути, сформировали внешний и внутренний курс России на последующие годы. В нем Владислав Юрьевич высказывается вполне в евразийском ключе. За осторожностью государственного чиновника про­слеживаются мысли, вполне соответствующие евразий­ской оценке ситуации, а уж коль Сурков комментирует шаги Путина по укреплению государства, то вполне можно тешить себя мыслью, что и Путин считает так же. Стоит предположить, что, учитывая влияние Влади­слава Суркова на внутреннюю политику государства, при его нынешних имперско-патриотических взглядах и новый президент Дмитрий Медведев думает точно так же, как и он.

Интервью было сделано после трагических событий в Беслане, за которыми последовал указ президента об отмене губернаторских выборов, по сути ставший лишь следствием общего переосмысления отношений России и Запада, что и раскрывает в своем интервью Владислав Сурков. К примеру, ответ на первый вопрос можно вполне недвусмысленно трактовать следующим образом: правящие элиты в Америке и Европе по-разному видят свои взаимоотношения с Россией. Европа, отягощенная американской доминацией, все больше фрондируя с США, в перспективе рассматривает Россию «как добро­го соседа и надежного союзника». Исключение здесь — европейские массмедиа, настроенные весьма русофоб­ски. Отсюда зарождающаяся геополитическая ось Па­риж — Берлин — Москва. «Люди, принимающие реше­ния в Америке, в особенности неоконсервативные элиты, продолжают жить фобиями «холодной войны», рассмат­ривают нашу страну как потенциального противника, считают своей заслугой почти бескровный коллапс Со­ветского Союза и пытаются развить успех. Их цель гео­политически определена абсолютно точно — «разруше­ние России и заполнение ее огромного пространства многочисленными недееспособными квазигосударст­венными образованиями». Отсюда «препятствие осу­ществлению полной финансовой блокады террори­стов», читай, финансирование террористов. Через это финансирование наша «уголовщина» становится «ча­стью разветвленной сети террористического интерна­ционала».

Геополитически здесь все сходится. Начатая еще Анг­лией «детонация наших южных рубежей как способ ос­лабления России в XIX веке» — да и ранее — была под­хвачена ее правопреемницей — США — в XX в. и развита в полномасштабную стратегию сегодня. Совершенно ев­разийский взгляд на вещи. Что же еще должно произой­ти, чтобы все объединились? Чтобы прекратилась поли­тика двойных стандартов? Ответ Суркова на этот вопрос вообще выдержан в совершенно традиционалистском ключе: современный Запад в своем цивилизаторском высокомерии никак не может «отказаться от позитиви­стских иллюзий». Здесь следует отметить, что с тради­ционалистской точки зрения позитивизм, отрицающий все нематериальное, явление сугубо западное, материа­листичное, прогрессистское, ставшее, по сути, антипо­дом традиционализма — основы евразийства. Далее Сур­ков перечисляет «цивилизованные» методы, которыми оперирует Запад: «подкупить, обмануть, натравить на со­седа». Приведение в качестве примера Гитлера и ситуа­цию конца 30-х гг. следует понимать так: американцы «пострадали» от «международного терроризма», который сами же и взрастили, чтобы использовать против нас

И продолжают использовать: «Не случайно Путин в одном из своих недавних выступлений сравнил подоб­ную реакцию части мировой элиты с настроениями кон­ца 30-х гг. прошлого столетия. Подписание накануне

Второй мировой войны мюнхенских соглашений и печально известного пакта Молотова — Риббентропа — это глупые попытки «накормить хищника чужим мя­сом», за счет других обеспечить собственную безопас­ность. Как известно, Гитлера это не остановило. И анти­гитлеровская коалиция сложилась только после того, как Гитлер достал всех и каждого по отдельности. Жертв и тогда могло быть меньше, но история, понятно, ничему не учит». Высокомерие, двойные стандарты и абсолют­ная враждебность к нам — вот ответ Запада. Ну что еще должно было произойти? Атака на Цхинвал…

Несколько разочаровывает оценка чеченского урегу­лирования: «В дни бесланской трагедии вновь высказы­вались призывы к переговорам с сепаратистами… Да, как будто по чьей-то команде… Может, я что-то про­пустил, но мне за все эти годы не посчастливилось ни разу услышать ясных и четких предложений по урегули­рованию кризиса. Все, что делает власть, объявляется неправильным. А что правильно? Переговоры? Пожа­луйста! О чем? С кем? Каковы переговорные позиции? Каким должен быть результат? Не слышу!» Владислав Юрьевич как бы пропустил евразийский вариант реше­ния российско-чеченского конфликта. А он есть, гром­ко, по мере сил, озвучивался, предлагался в разных ви­дах, описывался в десятках статей, однако все тщетно. Власть так и не заметила его. И напрасно!

Однако дальше по тексту идет вообще совершенно патриотический пассаж: «Вывод войск, международный статус либо независимость Чечни… Немного смахивает на государственную измену, подстрекает к предательству чеченского народа, всех, кто на Кавказе верит России». Сохранение целостности большого пространства, Кав­каза в составе России-Евразии — геополитический импе­ратив евразийской политики. Государственный сувере­нитет Чечни вне России — плацдарм антироссийских сил на Кавказе, распад большого пространства, угроза российской государственности* А ведь как совершенно правильно замечает Владислав Юрьевич, «Главной зада­чей интервентов — читай, англо-американской коали­ции — является уничтожение российской государствен­ности». Отрадно, что это понимает человек, который управляет страной.

Следующий евразийский тезис Суркова выглядит так: «Наша страна уникальна и требует соответствующей системы управления». Система «западной демократии» для нас не подходит. В России все решается и осуществ­ляется «сверху», централизованно, унитарно, «верти­кально». Если административная реформа Путина — это и «диктатура», то диктатура народная, конституционная, просвещенная, направленная на благо России. Это и есть евразийская демократия. «Путин укрепляет государ­ство, а не себя» — эта фраза вообще вынесена в заголо­вок материала.

Завершается все просто, по Дугину, — апологетикой ев­разийства — модернизация без вестернизации, плюс об-щинность, конфессиональность и просвещенная путин­ская опричнина: «Модернизация и солидарность круп­нейших общественных корпораций — профессиональных объединений и религиозных конфессий, государственной бюрократии и политических партий, правозащитных ор­ганизаций и судебно-правоохранительной системы — обязательно приведут Россию к победе». Евразийство се­годня просто витает в воздухе, настолько, что даже наибо­лее продвинутые кремлевские чиновники начинают по­нимать, что если Россия и спасется, то только через евра­зийство и империю. Ну а технологически — создание евразийской сети есть единственно возможный сетевой ответ вызову Запада. А единственный, кто на сегодня в

Кремле наиболее ясно понимает суть сетевых стратегий — это Владислав Юрьевич Сурков. Ибо, как поет группа «Полуострова», «ведут все двери, речи и причины в мой красный терем в центре паутины». Вот там и расположим штаб сетевого сопротивления и создания новой — четвер­той — политической теории, взамен отживших трех.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,258 сек. | 12.57 МБ