Мюнхен-2006

Художник всегда вкладывает в свое произведение больше смыс­лов, чем сам об этом догадывается. Для своего фильма о трагиче­ских событиях на Олимпиаде 1972 года Стивен Спилберг выбрал самое бесхитростное название — «Мюнхен» — и вряд ли задумы­вался об его возможном подтексте. Но в политизированном обще­ственном сознании Мюнхен — это, прежде всего не Мюнхен-72, а Мюнхен-38. Сдача западными державами Чехословакии в наде­жде откупиться от Гитлера.

Сегодня, когда Израиль провел самую неудачную в своей исто­рии войну под огнем лицемерной критики* всего «мирового про­грессивного общественного мнения» от «Аль-Джазиры» до CNN, этот настрой Мюнхена-38, зреющая готовность Запада на этот раз сдать Израиль ради умиротворения исламских радикалов, витает в воздухе.

Такие настроения характерны, прежде всего, для либерально­го истеблишмента (университеты, киноиндустрия, телевидение, ведущие газеты), который в США, между прочим, в значительной степени является еврейским. Фильм Спилберга явился первой талантливой пробой пера американских интеллектуалов в этом направлении — у всех, знаете ли, своя правда, террористов, убив­ших израильских спортсменов, тоже по большому счету можно понять: у них было тяжелое детство, они испытали глубокую пси­хологическую травму от утраты арабами контроля над мусуль­манскими святынями в Иерусалиме и т. д.

* Я вовсе не утверждаю, что Израиль должен быть вне критики. Мать Те­реза могла бы его во многом справедливо упрекнуть. Но когда его обвиняют в «непропорциональном использовании силы, приведшем к гибели граждан­ского населения» господа Путин и Лавров, это уже не просто лицемерие — это уже за гранью добра, зла и здравого смысла.

Очередная ливано-израильская война оживила эти настрое­ния. Важный психологический рубеж был преодолен обозревате-

лем Washington Post Ричардом Коэном в статье «Выждать вместе с историей». Начинается она очень лихо:

 

«Самая большая ошибка, которую мог бы совершить се­годня Израиль, — это забыть, что он сам по себе ошибка. … Идея создать государство европейских евреев в центре арабского мира породила столетие войн и терроризма, который мы видим сегодня. Израиль сражается с «Хиз-баллой» на севере и с ХАМАСом на юге, но самый его гроз­ный враг — сама история».

 

Ну что ж. Маленький иранский Гитлер может подписаться под каждым словом вашингтонского интеллектуала, восприни­мая его статью как своего рода чистосердечное признание и явку с повинной, и как правоверный мусульманин с удвоенной энерги­ей продолжать готовить к пришествию двенадцатого имама тот самый Холокост, который, как он полагает, по-настоящему пока еще не состоялся.

«Ошибка истории» могла до поры до времени затыкать глот­ки и всем жаждущим ее окончательного исправления врагам, и собственным рефлексирующим интеллектуалам, пока она одер­живала блистательные военные победы. За шесть дней и с ми­нимальным потерями были разгромлены армии арабских стран в 1967 году. И только вмешательство великих держав остановило израильские танки на пути в Каир и Дамаск.

Больше месяца с немыслимыми и стратегически недопустимы­ми для израильской армии потерями шло сражение за безвестную деревушку Бинт-Джбейль. Обычно разгромленные арабские ар­мии укрывались за резолюциями ООН о прекращении огня. Похо­же, впервые подобная резолюция понадобилась скорее Израилю, который так и не смог добиться своих военных целей.

Впервые он столкнулся с хорошо подготовленной и вооружен­ной армией нового типа — десятитысячным профессиональным спецназом террористов, открывших для себя еще одно сверхору­жие войны XXI века — собственное гражданское население. За­пуская ракеты по городам Израиля из жилых кварталов и делая неизбежным ответный удар по пусковым установкам, они созна­тельно превращали женщин и детей в абсолютно политическое оружие на экранах мировых телевизионных каналов.

«Хизбалла» сохранила свою военную структуру, способность нанести в будущем еще более разрушительные удары по граждан­ским объектам Израиля, стала героем арабского и всего мусуль­манского мира и еще умудрилась при этом оказаться признан­ным субъектом не только ливанской, но и мировой политики. Это не осталось незамеченным на Западе и прежде всего в США, которые до последнего времени являлись надежным союзником Израиля. Чрезвычайно показательна в этом отношении статья другого колумниста Washington Post Чарльза Краутхаммера, оза­главленная «Упущенный шанс Израиля». Беспрецедентно жестко оценив уже очевидно провальные к тому времени итоги ливан­ской операции, автор заключает:

 

«У Израиля была редкая возможность продемонстриро­вать, что он может сделать для своего американского патрона. Разгром «Хизбаллы» стал бы колоссальной пси­хологической и политической потерей для Ирана… США полагались на способность Израиля выполнить эту мис­сию, и были глубоко разочарованы… Стремление Эху-да Ольмерта добиться победы малой кровью подорвало не только шансы на успех операции, но и доверие США к Израилю. То самое доверие… которое так же необходи­мо для выживания Израиля, как и его собственная армия».

 

Две процитированные выше статьи в самой влиятельной газете США — это валтасарова надпись на стене. Они говорят о психоло­гической готовности сдать Израиль. Это не заговор. Это гораздо хуже. Это все более распространяющееся состояние умов.

Конечно, оно будет выражаться в политически корректных формулировках — необходимость вскрыть корни исламского тер­роризма, проанализировать его глубинные причины, бороться за умы и сердца в мусульманском мире, а для этого, прежде всего с удвоенной энергией обратиться к урегулированию палестин­ской проблемы. Но все американские либералы или консервато­ры, которые будут хором произносить эти умные слова, прекрасно знают, что для 90% арабской элиты и для 99% арабской улицы, за чьи умы и сердца они собираются бороться, окончательное ре­шение палестинской проблемы неотделимо от уничтожения ев­рейского государства.

Но все равно они будут их произносить, потому что им очень хочется верить, что после этой искупительной жертвы от них, мо­жет быть, отстанут. Ведь пока не взрывают же больше испанцев, которые два года назад хором попросили пощады. Хотя на всякий случай их премьер, которого привели к власти взрывы на мадрид­ском вокзале, всю ливанскую войну демонстративно пробегал в арафатке. Да и русским отрезали всего четыре головы в благо­дарность за их взвешенную и сбалансированную позицию.

Когда зверь, впервые в эту войну по-настоящему почувствовав­ший запах крови, прыгнет в следующий раз, Израиль будет при­жат к своей последней Стене Плача. Ему не на кого будет надеять­ся. Ему останется только убивать и умирать, убивать и умирать. Запад будет наблюдать эту трагедию с сочувствием, политически корректным пониманием правоты всех сторон и глубокой озабо­ченностью. Через любезное посредничество традиционных биз­нес-партнеров из саудовского королевского дома периодически будут организовываться гуманитарные коридоры для эвакуации из Израиля раненых, стариков, детей, да и вообще всех желающих уехать.

Запад не сразу поймет, что это и будет настоящий, нефукуямов-ский конец его истории.

 

P. S. А какое отношение все это имеет к нам, к России? Да са­мое непосредственное. Похоже, что вся внешняя политика Кремля сводится сегодня к формуле, предложенной неким Иваном Ивано­вичем — своего рода эманацией народного духа, — дозвонившим­ся 11 августа до «Эха Москвы»: «А пускай они сначала взрывают ихние самолеты, а не Аэрофлота».

Взгляд, конечно, варварский, но тактически очень верный. За­кон Зоны. Сегодня сдохни ты. Хотя словечко «сначала», вырвав­шееся из подсознания коллективного Ивана Ивановича, показы­вает, что он в общем верно чувствует историческую перспективу.

Запад сдает Израиль стыдливо и с внутренними интеллигент­скими терзаниями. Москва сдает Запад со злорадным торжеством.

Первые пять лет четвертой мировой войны (2001-2006) озна­меновались сокрушительной психологической и политической победой исламофашистов. Они «опустили» всех своих будущих жертв, заставив их выстроиться в очередь спешащих предать друг

друга.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,153 сек. | 12.46 МБ