Наше всё

На внешне безмятежном фоне полнейшей социальной апатии населения, абсолютного отсутствия артикулированной полити­ческой оппозиции, сервильности и самоцензуры СМИ в «элитах» происходят серьезные конфликты. В нашей «контрреволюцион­ной ситуации» низам уже давно все до лампочки, а верхам все еще неймется и много чего хочется. Три источника, три состав­ные части путинизма — семейные, лубянские и чубайсовские — вступили в жестскую схватку, вырывая друг у друга жирные куски властесобственности.

Еще башмаков износить не успели, в которых на инагурации Путина вместе шли, а как уже незавидна участь проигравших. Здесь нет места сантиментам и благодарности за оказанные услу­ги. «Да, воровал я, воровал деньги «Аэрофлота», но ведь тратил их на избирательную кампанию Путина», — отчаянно и обнажен­но искренне кричит из швейцарского далека новоиспеченный по­литэмигрант, тираноборец и правозащитник Борис Березовский, остро ощущая занесенную над ним дубину-ледоруб, ту самую, ко­торая, по меткому замечанию г-на президента, «бьет только один раз, но по голове».

Конфликт трех группировок, объединившихся кровавой осе­нью 1999 года в проекте «Наследник», был неизбежен. Слишком разные цели преследовали в совместной операции эти тактиче­ские союзники. Семье нужно было любой ценой остановить ка­завшийся неизбежным приход к власти конкурирующего клана Примакова-Лужкова, грозивший им потерей не только собствен­ности, но и личной свободы. Чекисты грезили о реванше спец­служб, а «либералы» — о железной руке, которая поведет, нако­нец, Россию по пути рыночных реформ.

Путин не принадлежал к ядру ни одного из этих кланов, на­ходясь в разные периоды своей карьеры на периферии каждо­го из них. Подполковник КГБ, чиновник второго плана сначала в мэрии Собчака, затем в администрации президента Ельцина,

В. Путин не мог стать ни лидером, ни идеологом ни одной из этих групп. Зато как хорошо, что у нас есть президент, который всей своей трудовой биографией органично сочетает и синтезирует все три ветви бандитского капитализма в России. Воистину Пу­тин — это Наше Всё.

В этом государственнообразующем синтезе доминирующей ветвью станут, конечно, чекисты. Во-первых, им больше свой­ственно чувство корпоративной солидарности и целеустремлен­ности. Во-вторых, они не были так широко представлены во власт­ных структурах в ельцинский период и потому меньше замараны в приватизационных и коррупционных скандалах, чем их конку­ренты. В-третьих, они-то как раз обладают громадной базой опе­ративных данных в этой области и контролируют правоохрани­тельные органы, способные эту базу активизировать.

Для иллюстрации приведем пример из политической жизни конца 90-х годов. Генеральный прокурор того времени неосто­рожно прикоснулся к расследованию дел, связанных с махина­циями олигархов, близких к так называемой Семье. Несчастного прокурора немедленно замочили. Но не в сортире, а в постели с vip-проститутками. Какая прекрасная политическая смерть, скажете вы.

Но чтобы общество окончательно в ней удостоверилось, го­сударственное телевидение сначала продемонстрировало скан­дальную пленку с голым прокурором, а затем на экранах появи­лись два высших правоохранителя страны. Назовем их условно правоохранитель С и правоохранитель П. Задачей их было но­тариально заверить мелькнувшие на экране гениталии несчаст­ного прокурора. Правоохранитель С сидел красный как рак и, опустив голову, молча смотрел в пол. Правоохранитель П бод­ро и энергично докладывал о проведенной им совместно с ве­домством С экспертизе, установившей аутентичность пленки и изображенных на ней лиц и их органов. «Как этот бьет копы­том, — подумалось мне цитатой из «17-ти мгновений», — это­му еще не надоели наши олигархические игрища. Этот далеко пойдет». Как выяснилось немного позднее, это и был решающий кастинг, проведенный первым президентом Российской Федера­ции среди кандидатов на роль второго президента Российской Федерации.

 

Власть спецслужб, хорошее немецкое пиво для всех и Португа­лия эдак лет через пятнадцать — таков, видимо, нехитрый путин­ский идеал обустройства России, который он долгими зимними вечерами обсуждает с троице-лыковским отшельником под порт­ретами Колчака и Столыпина, предварительно вежливо уточнив, кто из них Колчак, а кто Столыпин.

Что ж, на исходе «века-волкодава», может быть, это и покажет­ся самым гуманным идеалом, который когда-либо предлагали правители России своему народу.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,112 сек. | 12.48 МБ