Ось Москва — Тегеран как вызов американской однополярности

Так называемая «иранская ядерная проблема», ак­тивно раздуваемая американцами, является типичной сетевой операцией США против суверенного Ирана, одного из основных геополитических оппонентов мор­ского могущества. Помимо всех прочих аспектов в дан­ной сетевой операции в первую очередь необходимо от­дельно выделить и проанализировать два основных: ев­разийский и геополитический. Без акцентирования внимания на этих сторонах практически невозможно выработать технологию разрешения иранской «пробле­мы», равно как и вообще любой проблемы, представ­ляющей из себя сетевое противостояние евразийских и атлантистских держав.

Для начала вспомним утверждение одного из осно­вателей геополитики сэра Хэлфорда Макиндера, глася­щее, что тот, кто контролирует Евразию, контролирует весь мир. В рассматриваемом нами случае не вызывает никаких сомнений, что речь идет не просто о согласии или несогласии с политикой Ирана, — весь вопрос, в конечном итоге, заключается в установлении контроля над евразийским континентом. И помехой на этом пути стал именно Иран, разбивающий южный санитарный кордон, который включает в себя Турцию, оккупиро­ванные американцами Ирак и Афганистан, а также ма­рионеточный Пакистан, все еще остающийся таковым даже без Мушарафа. Именно Иран со своей самостоя­тельной антиамериканской позицией не дает возмож­ности закончить строительство санитарного кордона на юге. Таким образом, противоборствующими сторонами в ситуации вокруг Ирана являются континентальные, евразийские силы, стремящиеся контролировать свою территорию изнутри, и морские, атлантистские силы, навязывающие контроль Евразии снаружи, отторгая бе­реговую зону юга Евразии в свою пользу.

Если мы обратим внимание на карту сегодняшнего мира, то ясно увидим, что в данный момент происходит завершение реализации стратегии «Анаконда», принятой американцами еще на заре становления своей государст­венности и активно реализуемой по отношению к Евра­зии после окончания Второй мировой войны. «Анакон­да» завершает «удушение» евразийского континента, достраивая санитарный кордон на юге и подкрепляя его все новыми американскими военными базами по пери­метру континента.

Одна из главных функций южного санитарного кор­дона — перекрыть России выход к теплым морям, имеющий для нас ключевое значение. На протяжении многих десятилетий США последовательно идут по пу­ти реализации этой стратегии, а континентальное про­странство пытается этот выход все-таки получить. Как при Советском Союзе, так и сегодня нашим геополити­ческим союзником продолжает оставаться Индия, од­нако прямой выход к Индийскому океану через Индию на сегодняшний день перекрыт Афганистаном, битву за который мы проиграли еще в советскую эпоху, и там уже сегодня располагаются американские базы, а еще Пакистаном, тоже находящимся в зоне американского влияния. Выход же через Китай невозможен по вполне понятной причине: сегодня Китай является крупным самостоятельным геополитическим субъектом, активно сотрудничающим с США, и отношения России с ним не настолько хороши, чтобы говорить о каком-то глубо­ком стратегическом партнерстве. Таким образом, един­ственная прямая возможность осуществить выход к те­плым морям для России заключается в стратегическом союзе с Ираном. И это очевидно не только нам.

Сегодня США фактически заблокировали тонень­кий перешеек на Южном Кавказе. Там идет активная работа по блокированию выхода России на Иран через Грузию и Азербайджан, однако «пробиться» через все более колеблющийся в своей проатлантистской ориен­тации Азербайджан все-таки проще, чем через контро­лируемые американцами Афганистан и Пакистан к Ин­дии. Поэтому наиболее простым и доступным способом нашего выхода к теплым морям является все-таки Иран. Именно поэтому ситуация вокруг Ирана имеет четкую, ярко выраженную геополитическую подоплеку. По сути, это вопрос жизни и смерти: сможет или не сможет Россия вырваться из удушающих объятий «Ана­конды».

В условиях насаждающейся со стороны США одно-полярной доминации и стремления этого государства диктовать всем странам мира свою волю поведение Ирана нужно трактовать не иначе, как выступление против однополярного мира и попытку хотя бы задать вектор многополярности. В ситуации, когда Россия за­нимает откровенно пассивную позицию, а целое деся­тилетие до этого она вообще строго ориентировалась на Запад, такое поведение Ирана является просто героиче­ским. Иран — это государство, которое осмелилось пойти против воли США и заявить о своем суверените­те и праве на самостоятельность.

К тому же, войдя в одиночное противостояние с США, Иран бьется и за наши стратегические интересы, ведь это нам нужен выход к Индийскому океану, и, по­ка Иран сопротивляется, шанс все же обрести его у нас остается. Именно это очень раздражает и пугает амери­канцев. А ну как Россия спохватится и двинется в гео­политическое контрнаступление на южном направле­нии? Поэтому Америка торопится, и иранская ядерная программа, которая так беспокоит США, является лишь поводом для того, чтобы вмешаться в дела суве­ренного Ирана и взять его под свой контроль, невзирая на последствия, причем осуществить задуманное по то­му же кровавому сценарию, что и в Ираке и Афганиста­не, США явно опасаются.

Действия США отвечают четко выверенной геопо­литической схеме: найти повод, вмешаться в дела суве­ренного государства, лишить его суверенитета, поста­вить под свой контроль и тем самым отторгнуть еще од­ну территорию от большого евразийского пространства. Причем сделать это желательно руками внутренней ат-лантистской сети, кропотливо создаваемой в Иране с момента Исламской революции. В этих условиях Иран практически в одиночку бьется за многополярный мир. Сейчас к этому процессу подключается Венесуэла Чаве-са. Также примкнуть к многополярному клубу склоня­ется все более набирающий геополитическую субъект­ность Китай. Россия же пока только лишь говорит о та­кой возможности робко и неуверенно.

Анализируя создавшуюся ситуацию, понимаешь, что если американская агрессия все-таки осуществится «го­рячим» образом, что с уходом Буша все менее вероятно, и десуверенизация Ирана произойдет, то следующей американской целью станет уже сама Россия. Объятия «Анаконды» сомкнутся. Начнется финальная фаза дос­тижения единоличного мирового могущества Амери­ки — удушение России с последующим распадом и де­суверенизацией, что будет фактически означать исчез­новение России как геополитического субъекта с карты мира. Еще не поздно осознать стоящую перед нами уг­розу. Чтобы сохраниться, Россия должна как минимум поддержать Иран, а в идеале — включиться в процесс многополярного переустройства мира.

Реально же в этом вопросе все эти годы российское руководство вело себя достаточно пассивно, хотя и не признавая того, что еще не доказано, и ставя под сомне­ние любые обвинения Ирана в подготовке к изготовле­нию ядерного оружия, осуждая вместе с этим антиизра­ильские заявления иранского руководства. Хотя, по большому счету, в нынешней ситуации России выгод­но, чтобы Иран все-таки обзавелся ядерной бомбой, ко­торая зафиксирует альтерглобалистский статус Ирана по факту, дав России карт-бланш на геополитическую реа­билитацию. Между тем Иран всячески подчеркивает, что создание ядерного оружия противоречит нормам ислама и не является его целью. Речь идет лишь о сохра­нении суверенитета этим государством, что даст России возможность укрепить свой суверенитет, а в случае, ес­ли Россия открыто и явно поддержит Иран — заставит США смириться с построением многополярного мира. Если Иран все же настоит на своем, завтра мы, скорее всего, будем жить в многополярном мире. Если же он дрогнет и не устоит, абсолютный единоличный диктат США станет реальным как никогда.

Что же мешает России открыто и в полной мере вы­ступить на стороне Ирана? Дело в том, что после прихо­да к власти президента Махмуда Ахмадинеджада, Иран сделал основную ставку на популярность в исламском мире, вместо того чтобы проводить геополитическое сближение с континентальной Европой, Россией и Ки­таем. Резкие иранские заявления в адрес Израиля соз­дают некую двусмысленность, и в этих условиях, если Россия однозначно и полностью поддержит Иран, она автоматически попадет и под обвинения в антиизраиль­ской позиции, что, в конечном итоге, станет толчком к маргинализации России. При всем желании помочь Ирану Путин и Медведев на это никогда не пойдут, что, несомненно, правильно. К тому же ставка Ирана на по­пулярность в арабском мире даже с точки зрения ислама не так однозначна, так как большинство стран арабского мира исповедуют радикальные формы ислама, зачастую завязанные с ваххабизмом и различными формами исла­мизма, что во многом противоречит иранскому шииз­му. Такая позиция сильно сужает поле для маневра иранскому руководству, маргинализирует Иран, низво­дит его до статуса региональной державы. Отказ Ирана от ориентации на континентальную Европу, с которой Россия пытается налаживать долгосрочные стратегиче­ские отношения, на Китай и на саму Россию является с точки зрения геополитики и евразийства значительным упущением. Иран, если он претендует на геополитиче­скую субъектность, должен расширить свой внешнепо­литический формат.

И, хотя приоритетным направлением для России яв­ляется континентальная Европа и ось Париж — Бер­лин — Москва, после значительно ухудшившейся обста­новки на этом направлении в результате смены еврокон-тиненталистов Шредера и Ширака евроатлантистами Меркель и Саркози, безусловно, ось Москва — Тегеран становится основой геополитической континентальной евразийской конструкции. Иран же, совершая резкие выпады в адрес Израиля и склоняясь едва ли не к «пан­арабизму», не дает России возможности полноценно за­нять проиранскую позицию, ставя российское руково­дство в двусмысленное положение.

Таким образом, сближение России и Ирана должно стать процессом обоюдным, подразумевающим взаим­ные уступки. Для этого Ирану необходимо перейти от тупикового панисламизма к внятной и последователь­ной континентальной евразийской стратегии, четко оп­ределив приоритеты своего геополитического и страте­гического развития в отношениях с Москвой, континен­тальной Европой и Китаем. Тем самым он сделает свою субъектность, свое влияние и свой вес, а также аргу­ментацию перед Западом гораздо более весомыми и убедительными, нежели сейчас. Панисламизм, тем бо­лее экстремистский, не выход. Ведь ислам как таковой не является геополитическим субъектом, а в создавшей­ся напряженной ситуации речь в первую очередь должна идти о евразийской континентальной стратегии.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,167 сек. | 12.43 МБ