Остров Сибирь

Год назад я опубликовал статью (как неосторожно пообещал, последнюю) на тему, которую я считаю важнейшей для безопас­ности нашей страны, а точнее — просто для ее выживания в суще­ствующих границах.

Я действительно не писал с тех пор о российско-китайских от­ношениях. Зато о них много и очень аргументировано (об эко­номических и военных аспектах соответственно) высказывались публично член-корреспондент РАН Алексей Яблоков и замести­тель директора Института политического и военного анализа Александр Храмчихин.

События истекшего года в этой сфере были, по справедливому выражению Храмчихина, «эпохальными», и не вернуться к этой теме просто невозможно, несмотря на данное мною обещание.

Последний год нулевых кардинально ускорил динамику на­метившихся процессов, сфокусировав все тревожные тенденции прошедшего десятилетия и определив повестку дня следующего.

Для погружения событий 2009 года и их последствий в необ­ходимый исторический контекст позволю себе дать выдержки из своих прошлых публикаций.

 

Десять лет назад

Вообще все российское евразийство исторически вторично, является функцией обиды на Запад и выполняет для российской «элиты» роль не более чем психологической прокладки в крити­ческие дни ее отношений с Западом. Все эти мотивы великолеп­но артикулированы в знаменитой блоковской поэме. Страстное объяснение в любви к Европе при малейшем сомнении во взаим­ности сменяется угрожающим — «а если нет, нам нечего терять, и нам доступно вероломство… мы обернемся к вам своею азиат­ской рожей».

При чем тут Китай, Индия, сербские братушки, иракский дик­татор или северокорейский говнюк? Все это не более чем сиюми­нутные поводы, необходимые страдающей маниакально-депрес­сивным синдромом российской «элите» для выяснения отношений с вечно ненавидимым и вечно любимым Западом. Не к случайно­му собутыльнику, а к небесам Запада обращен ее классический русский вопрос: «А ты меня уважаешь?» Нет ответа.

Китайцы, кстати, все это прекрасно понимают и поэтому от­носятся к российским спорадическим заигрываниям скептически и с неизбежной дозой снисходительного и высокомерного пре­зрения. Можно, конечно, из тактических соображений некоторое время обозначать фальшивые привязанности, но занятие это до­вольно утомительное.

Китай — это кошка, которая гуляет сама по себе вот уже не­сколько тысячелетий, самодостаточная держава, никакими комплексами, в отличие от российской политической «элиты», не страдающая, и ни в каком стратегическом партнерстве с Росси­ей, тем более на антиамериканской основе, не нуждающаяся. Если эти бледнолицые северные варвары, в свое время навязавшие Срединной империи несправедливые договоры, почему-то при­дают такое значение бумажонкам о стратегическом партнерстве и многополярности, то ради бесперебойных поставок российско­го сырья и российского оружия можно эти бумажки и подписать.

Но отношения с США, основным экономическим партнером и политическим соперником, для КНР гораздо важнее, чем отно­шения с Россией. Выстраивая их, Пекин будет руководствовать­ся чем угодно, но только не комплексами российских политиков, мечтающих воскликнуть: «Нас с Великим Китаем 1,5 миллиарда человек», — и погрозить сухоньким кулачком Америке из китай­ского обоза. Но, похоже, не берут и в этот обоз кремлевских неф-тегазотрейдеров.

 

Пять лет назад

Конфронтация с Западом и курс на «стратегическое партнер­ство» и фактическую коалицию с Китаем ведут не только к мар­гинализации России, но и к подчинению ее стратегическим инте­ресам Китая и к потере контроля над Дальним Востоком и Сиби­рью — сначала de facto, а затем и de jure.

«Великим шансом для России» назвал это Александр Дугин, один из наших видных азиопов, влюбленный в эстетику СС нацист, окормляющий своими советами высших сановников государства. С гордостью за отечественную историю заявил он как-то в своем судьбоносном манифесте «Евразия Uber Alles»: «В XVI веке Москва приняла эстафету евразийского имперостроительства от та­тар». Что же, азиопы Московии старательно пронесли эту эстафе­ту через миры и века. Но если они, как и г-н Дугин, честные и по­следовательные азиопы и действительно полагают, что Евразия Uber Alles, то они должны понимать, что эстафету имперострои-тельства не только принимают, но и передают, что пять веков — это вполне приличный срок и что в XXI веке эту эстафету пора сдавать исторически более перспективному имперостроителю — Срединной Империи, что, видимо, они и собираются сделать.

Священный Азиопский Союз императоров Пу и Ху — это союз кролика и удава. Он неизбежно и очень быстро приведет к полной и окончательной хуизации нашего маленького Пу и нас всех вме­сте с ним. Мы просто не заметили, как, отчаянно пытаясь собрать хоть каких- нибудь вассалов в «нашем ближнем зарубежье», мы сами уже превращаемся в ближнее зарубежье Китая.

 

Два года назад

Проблема Тайваня, служившая основным препятствием к аме­рикано-китайскому сближению, нашла свое концептуальное ре­шение в умах тайваньской элиты. Как гениально предвидел пи­савший совсем о другом Василий Аксенов, новое поколение го­миндановцев стало ощущать себя частью «Великого Китая», и не­обратимый процесс гонконгизации Тайваня уже начался.

Китайские патриоты «Острова Тайвань», очарованные успе­хами материкового Китая, его растущей ролью в мире, тянутся к своей Большой Родине. Для них гораздо престижнее быть со­причастными к новому взлету Великой Цивилизации, вступив­шей в цикл «малого процветания», чем быть просто элитой ма­ленького, комфортного, преуспевающего провинциального госу­дарства.

Если бы США готовились к серьезной геополитической кон­фронтации с Китаем (как можно было полагать в первые годы президентства Буша), то они рассматривали бы Тайвань как свой гигантский непотопляемый авианосец, холили и лелеяли бы се­паратистское правительство Чэнь Шуйбяня, — и тогда совсем другой была бы его политическая судьба. Но тайваньцы видят, что сегодня США относятся к острову скорее как к чемодану без ручки, который неудобно нести и который мешает увлека­тельной игре с КНР на «Великой шахматной доске», предложен­ной Збигневом Бжезинским в его знаменитой книге более десяти лет назад.

Такая политика американской администрации во многом и предопределила исход недавних парламентских и президент­ских выборов, которые привели к власти на Тайване гоминданов­ских «героев Аксенова» во главе с президентом Ма Инцзю.

Решение тайваньского вопроса не только закладывает необхо­димую базу для движения к «большой двойке», но и кардиналь­ным образом меняет горизонт китайского военно-стратегическо­го планирования. В этом контексте совершенно иначе восприни­мается история с беспрецедентными по масштабу десятидневны­ми учениями двух прилегающих к границам России округов НОАК в сентябре 2006 года, так озадачившими военных экспертов.

Войска Шэньянского военного округа совершили бросок на 1000 километров на территорию Пекинского округа, где про­вели учебные сражения. Подобный сценарий учений — это подго­товка к наступательной войне с Россией и применительно к Тай­ваню не имеет никакого смысла. Учения такого масштаба про­водятся для проверки уже принятых стратегических концепций и оперативных планов.

Кремль, так любящий принимать угрожающую позу альфа-самца по отношению к Грузии и Эстонии и баловаться полетами стратегических бомбардировщиков к границам США и Велико­британии, нашел достойный асимметричный ответ на китайский вызов. Китайские войска были приглашены на Урал в рамках уче­ний стран Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Эта замечательная ШОС была создана нами для «борьбы с однополяр-ным миром» и оказалась идеальным инструментом для поглоще­ния Китаем в среднесрочной перспективе бывших советских рес­публик Средней Азии.

Год назад

Что можно добавить к сказанному тогда сегодня, в начале 2009 года? Только то, что китайцы все меньше утруждают себя необходимостью притворяться и что-либо изображать. Они отно­сятся к заискивающей перед ними российской клептократии и ее вождям с откровенным презрением и уже выражают это чувство публично.

А как еще они могут к ним относиться, если в Китае подобных членов ЦК (и даже, кажется, одного члена Политбюро) публично расстреливают на стадионах за гораздо меньшие прегрешения.

На разных уровнях нарастает откровенная демонстрация жест­кости в отношении России и ее граждан. Выше говорилось уже о показательных военных учениях 2006 года. Все труднее идут экономические переговоры. Для Дальнего Востока России серьез­ную проблему уже на протяжении многих лет создает китайская организованная преступность, контролируемая и координируе­мая разведывательными службами КНР.

Наконец, в последние месяцы систематический и организован­ный характер приобрели избиения российских «челноков» в при­граничных китайских городах. Проблема стала настолько острой, что к ней обратилась телепрограмма «Постскриптум», традицион­но относившаяся к мифу о «российско-китайской дружбе и страте­гическом партнерстве» как к священной идеологической корове.

Китайное стало явным. Китай действует все нахрапистей, и это ясно всем — кроме тех (а это подавляющее большинство россий­ской политической «элиты»), кто сознательно засовывает голову глубже в песок.

 

2010

«Эпохальность» 2009-го выразилась, прежде всего, в том, что российскому руководству — военному и политическому — пришлось, наконец, высунуть голову из песка. Сделало оно это по-разному, но об этом чуть ниже.

Если учения 2006 года озадачили военных экспертов, то еще бо­лее масштабные военные учения «Куюаэ-2009» (крупнейшие за 60-летнюю историю КНР) уже не оставили никаких сомнений: НОАК намеренно демонстрирует свою готовность к крупномас­штабной сухопутной наступательной операции на территории России.

На этот раз в учениях, проходивших на территории четырех во­енных округов, участвовали около 50 тысяч военнослужащих су­хопутных сил и ВВС, проверялись новейшие системы вооружений и национальная спутниковая навигационная система. Глубина броска общевойсковых дивизий была увеличена с одной тысячи километров (в 2006-м) до двух тысяч.

Ни в Гималаях, ни в Тайваньском проливе, ни в отражении ги­потетической атаки США с воздуха и моря подобный боевой опыт Китайской армии не понадобится. Как мы и предполагали два года назад, горизонт военно-стратегического планирования КНР, очевидно, сократился на 10-15 лет — время, отводившееся ранее на военное решение Тайваньской проблемы. Перед НОАК стоят уже следующие перспективные задачи.

Для российских военачальников прикидываться и дальше шлангами в угоду политическим установкам стало просто невоз­можным. Красная Шапочка уже не могла не задать себе вопрос, зачем китайская бабушка отрастила себе такие длинные зубы.

23 сентября 2009 года на официальном сайте Министерства обороны РФ, размышляя о военных угрозах России на различных стратегических направлениях, начальник Главного штаба Сухо­путных войск генерал-лейтенант Сергей Скоков высказал мысль совершенно очевидную и даже банальную, но абсолютно недопу­стимую для российского официоза в атмосфере последних полуто­ра десятилетий стратегического братания с Китаем и совместной «борьбы с однополярным миром»:

 

«…Если мы говорим о Востоке, то это может быть мно­гомиллионная армия с традиционными подходами к ве­дению боевых действий: прямолинейно, с большим сосре­доточением живой силы и огневых средств на отдельных направлениях».

 

Надо полагать, что прежде чем обсуждать подобные перспек­тивы в сети, высшие военачальники детально проинформирова­ли политическое руководство страны о том, что происходит на на­ших восточных границах.

Наверняка они хотя бы в общих чертах ознакомили националь­ных лидеров и с официальными доктринальными установками военных теоретиков КНР о «жизненном пространстве», которое, как те полагают, «используется для обеспечения безопасности, жизнедеятельности и развития страны» и «для сильных держав далеко выходит за рамки их государственных границ». А стра­тегические границы жизненного пространства «должны пере­мещаться по мере роста комплексной мощи государства». Кста­ти, не с этой ли доктрины и списана ученически медведевская внешнеполитическая концепция «зоны привилегированных ин­тересов России». Так, знаете ли, приятно, «вставая с колен», по­рассуждать в концептуальном плане, не имея ничего за душой, о территориях своих соседей как о зоне своих привилегирован­ных интересов.

А каково самим почувствовать себя на чьей-то зоне, если этот кто-то, обладающий второй экономикой мира, многомиллионной армией, заточенной на глубокие сухопутные наступательные опе­рации, и серьезным ракетно-ядерным потенциалом, тоже захочет преодолеть крупнейшую геополитическую катастрофу XIV века — распад Монгольской империи, или для начала хотя бы крупней­шую геополитическую катастрофу второй половины XIX века.

Нет, не прямыми военными действиями, разумеется, а исклю­чительно в духе стратагем Сун Цзы: «Эффективный контроль, осу­ществляемый в течение продолжительного времени над страте­гическим районом, который находится за пределами географиче­ских границ, в конечном итоге приведет к переносу географиче­ских границ». («Цзефанцзиньбао», 10.03.1988, цитата по А. Храм-чихину, 2009 год.)

Как справедливо предупреждало Министерство регионального развития РФ (и об этом тоже, видимо, было доложено высшему политическому руководству) в подготовленном им проекте «Стра­тегии социально-экономического развития Дальнего Востока, Республики Бурятия, Забайкальского края и Иркутской области на период до 2025 года», главной «угрозой» и «вызовом» региону является «опасность превращения этой территории только в ис­точник энергоносителей и сырья для стран АТР».

И обладая таким знанием, в котором столько печали, какие же исторические решения принимает высшее российское полити­ческое руководство во второй половине 2009 года? Эпохальные. Игнорируя все предупреждения экспертов, оно само реализует «угрозы» и «вызовы» российскому суверенитету, действитель­но превращая территорию Дальнего Востока и Восточной Си­бири только в источник энергоносителей и сырья, но не просто «для стран АТР», а для одной из стран АТР. Той самой, которая по­чему-то с настойчивой регулярностью убедительно демонстриру­ет нам свои потенциальные возможности по использованию во­енной мощи на территории России.

В ответ на эту демонстрацию российское руководство капи­тулировало на экономических переговорах и пошло на те согла­шения, которых китайская сторона домогалась от нас в течение многих лет. Сначала глава КНР Ху Цзиньтао и президент Дмитрий

Медведев торжественно подписали в Кремле сделку века (по мед-ведевскому выражению) — контракт на двадцать лет на поставку Россией Китаю 300 млн тонн нефти общей ценой 100 млрд дол­ларов (меньше 50 долларов за баррель). Учитывая, что еще при­дется построить нефтепровод с заявленной стоимостью $ 29 млрд, реальная цена для России будет значительно меньше и явно убы­точной. Однако первый вице-премьер Игорь Сечин поспешил пуб­лично объявить ее «справедливой». Впрочем, лично для г-на Сечи-на и других августейших нефтетрейдеров, скрывающихся за фи­гурой какого-нибудь скромного вьетнамского посредника с бу-танским паспортом Тим Чен Хо, цена эта может оказаться даже очень справедливой. Так или иначе, был сделан первый важный шаг к превращению Российской Федерации в сырьевой придаток Срединной Империи.

Но наш младшенький президент, привыкший за годы своей не­порочной службы в комитете по внешним сношениям питерской мэрии и «Газпроме» если делать, то по-большому, не мог, естест­венно, на этом остановиться и подписал с тем же Ху 23 сентября 2009 года (случайное, но весьма символическое совпадение с да­той заявления генерала Скокова) в городе Нью-Йорке еще одно эпохальное соглашение — «Программу сотрудничества на 2009­2018 гг. между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири России и северо-востока КНР», включившую более 200 совмест­ных проектов.

По этой программе Россия отдает в совместную разработку природные месторождения полезных ископаемых, из которых в Китае будет налажено производства железа, меди, молибдена, золота, сурьмы, титана, ванадия, серебра, германия, олова и т. п. Китай готов строить перерабатывающие производства и на рос­сийской территории, если на них будут заняты китайские рабо­чие. Примерно по такой же схеме Китай заключил в последние годы целый ряд соглашений с африканскими диктаторами. Прав­да, в Африке соглашениями предусматривалось создание гораздо большего числа рабочих мест для туземцев.

Та же программа предполагает расширение пограничных про­пускных пунктов и «укрепление российско-китайского сотрудни­чества в сфере трудовой деятельности». Сразу же после ее подпи­сания в Китае была создана госкомпания для инвестиций в сель­скохозяйственное производство, предполагающих аренду/скупку земли в России.

Собственно, Китай получил все, что ему сегодня необходи­мо — лицензию на переваривание в течение «продолжительного времени» (9 лет) «стратегического района, который находится за пределами географических границ», плюс стабильные постав­ки энергоресурсов из страны, которую он будут переваривать. За повторной лицензией он уже не придет. Как справедливо под­черкивают его теоретики, «эффективный контроль в течение длительного времени в конечном итоге приведет к переносу гео­графических границ». Отныне игра будет вестись исключительно по китайским правилам.

Это вторая подряд блистательная стратегическая победа, одер­жанная в классических традициях китайского военного искус­ства — без обнажения меча, без единого выстрела, если не счи­тать огневых средств, задействованных во время учений. Бес­прецедентный по своему масштабу и энергетике торжественный военный парад на площади Тяньаньмэнь 1 октября 2009 года, посвященный 60-летию КНР, стал, по сути, парадом победы, одер­жанной как на Юге, так и на Севере.

Секрет успеха по-китайски — понять психологию Другого, под­чинить его волю, использовать в своих интересах его комплек­сы, его идеологемы, его благородство или его низость. В одном случае — опереться на патриотический романтизм тайваньских гоминьдановцев, их стремление стать частью Великой Родины. В другом — на абсолютный цинизм и безответственность крем­левской клептократии, этой последней генерации советской ком­мунистической номенклатуры, финального продукта процесса ее вырождения.

Полная Ху-изация наших маленьких Пу-Ме и нас всех вместе с ними, о неизбежности которой мы предупреждали еще пять лет назад, свершилась. И она действительно идеально укладывается в логику поведения российской «элиты» в течение последних два-дцатьс лишним лет. Хорошо напомнил об этом недавно в статье, посвященной памяти Егора Гайдара, коллега Леонид Радзихов-ский:

 

«СБРАСЫВАНИЕ БАЛЛАСТА — вот что такое были все реформы, все усилия. Сбрасывание — ненужным «союзных республик» («среднеазиатское подбрюшье»), тяжелой социальной сферы, бездарной «советской промышленно­сти», неподъемной науки и культуры — наследия Им­перии… Итог? Редукция всей страны к нефтегазовому Хребту — и его административной проекции, Вертика­ли. Теперь уж вроде все, что могли, сбросили — а шар все не поднимается.»

Да нет, Леонид Александрович, ещё пока не всё, что могли. Не правда ли, как органично вписывается и даже напрашивается в этот семантический ряд, в этот вектор перманентной редукции и Восточная Сибирь с Дальним Востоком. Чтобы сохранить пози­ции России в этом регионе перед лицом очевидного экзистенци­ального вызова, населению страны необходимо осознать себя на­родом, а бескорыстной и подвижнической власти — предложить ему общенациональные ориентиры и задачи. Способна ли на это российская клептократия — все эти, по их собственному метко­му определению, «продажные чиновники и ничего не предприни­мающие предприниматели» — второй и третий эшелоны бывшей партийной и гэбистской номенклатуры?

Эти люди ради своего личного обогащения уже «слили» одно государство, которому они присягали — Советский Союз, и со­здали уродливую мутант-экономику, позволяющую им непрерыв­но становиться еще богаче. Для чего? Для того чтобы собирать и в угаре тратить свои сокровища на том же Западе, который они всегда ненавидели и который они ненавидят сегодня еще гораз­до больше за свое историческое поражение, за уязвимость своих авуаров, за свое ничтожество.

Слив теперь Восточную Сибирь и Дальний Восток в «Про­грамму сотрудничества на 2009-2018 гг.», в зону жизненного пространства Китая (Сибиризону), они отстранились от ответ­ственности за судьбу региона, чтобы продолжать безмятежно вставать с колен, чирикать в жидком г. о модернизации, «щел­кать по носу» то Грузию, то Эстонию и распиливать миллиарды китайских долларов.

«Получается, что без какого-либо открытого обсуждения Крем­лем предрешается судьба Дальнего Востока России. Нужно ка­ким-то образом срочно остановить это опасное и унизительное для России «сотрудничество», — справедливо призывает Алексей Яблоков.

Срочно остановить вряд ли получится. Как заметил томский автор Александр Лукьянов, одной из причин «эпохальных ре­шений», принятых в Кремле, «могло быть желание нынешнего российского руководства получить дополнительные гарантии устойчивости своей власти. Китайские лидеры должны прекрас­но понимать, что в случае смены власти в России любое прави­тельство, которое придет на смену нынешнему, будь оно либе­ральным, коммунистическим, националистическим, красным, белым, зеленым или серо-буро-малиновым в крапинку, немед­ленно поставит вопрос о пересмотре условий «сотрудничества», столь выгодного для Китая, но прямо противоречащего нацио­нальным интересам России. Таким образом, Китай становит­ся субъектом, непосредственно заинтересованным в том, что­бы власть в России и далее оставалась в руках группы физиче­ских лиц, столь великодушно уступивших ему ресурсы Сибири и Да льнего Востока».

Группа физических лиц одной крови, о которых идет речь, не­давно публично бахвалилась, как в 2011 году они сядут рядыш­ком на скамеечке и решат между собой, как им нами править еще 24 года. Да двадцать четыре года их даже китайцы терпеть не станут. На такой срок у них просто территорий и людишек не хватит для слива (редукции).

Есть тысяча причин, по которым антинациональный, насквозь коррумпированный, ничтожный и пошлый, оскорбительный для достоинства России и русских режим Пу-Ме должен уйти. Но достаточно только первой. Этот режим — ликвидационная ко­миссия России.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,108 сек. | 12.51 МБ