Первомайские тезисы

В апреле состоялись два форума оппозиции. В Петербурге со­брались «демократы», а в Москве «левые». Такая самоидентифика­ция собравшихся консервирует и закрепляет целый ряд заблужде­ний и противоречий, уже самым пагубным образом сказавшихся на политическом развитии постсоветской России.

Обе группы одинаково убедительно осуждают правящий ре­жим за отступление от провозглашенных российской Конституци­ей демократических норм — разделения властей, свободы средств массовой информации, неприкосновенности личности, независи­мости суда — и требуют проведения свободных и честных выбо­ров.

Почему же только питерские оппозиционеры назвали себя де­мократами, а московские ничуть не выразили возмущения такой узурпацией? Дело в том, что в российском политическом дискур­се уже с начала 90-х сложилось устойчивое терминологическое заблуждение. Демократия с некоторых пор стала пониматься не как цивилизованные правила игры для соперничающих поли­тических сил, а как система удержания у власти группы лиц, само­определявших себя как «демократы».

Уже президентские выборы 1996 стали предметным вопло­щением этой концепции. Путинский проект «Наследник-2000», вылупившийся из подобной демократической школы и реализо­ванный такими иконами российской «демократии», как Роман Абрамович, Борис Березовский, Александр Волошин, Валентин Юмашев, стал откровенной сдачей «демократами» демократиче­ских свобод — разумеется, ради благородной цели «продолжения либеральных экономических реформ».

Прошло восемь лет. В Питере собрались резкие либеральные критики режима, в том числе и те, кто в свое время с энтузиаз­мом поддерживал Путина, открыв в нем русского Пиночета, ко­торый железной рукой поведет страну по пути рыночной модер­низации.

Так же, как среди московских левых были люди, видевшие в свое время в Путине борца с олигархами за социальную спра­ведливость, патриота, возрождающего Великую Державу, и также легко прощавшие ему такие мелочи, как катастрофическое суже­ние пространства политической свободы.

Свобода исчезает, когда ее рассматривают не как самостоя­тельную ценность, а как всего лишь инструмент для достижения неких высших ценностей. Так она и исчезла в России.

Но вот ведь какая штука со Свободой. Когда ее предают, она исчезает не одна. Вместе с ней исчезают и те самые ценности, ради торжества которых ее предают. Холуйская стоячая овация делегатов XIII съезда предпринимателей (сразу после ареста Хо­дорковского), давно предавших ценности Свободы, была овацией людей, смертельно напуганных за свою собственность. Так они и мечутся с тех пор между Куршевелем и Лефортовом, готовые в любой момент сдать все свои яйца Фаберже, заводы и пароходы тем, кто придет их нагибать и мучить. Сколько раз и в скольких странах Свобода отбрасывалась ради достижения Социальной Справедливости, но все эти проекты приводили к одной и той же высшей мере социальной справедливости — к концлагерю.

Общество, отказывающееся от Свободы ради Державности, также теряет не только Свободу, но и Державу. Разве не этому учит опыт падения Российской империи и Советского Союза? Их взо­рвал изнутри громадный, накопившийся в них угарный потенци­ал несвободы.

И разве не грозит то же самое уже в ближайшей перспективе сегодняшней России, висящей на крюке чекистских клептокра-тов, понимающих Державность исключительно как непрерывное обогащение людей, называющих себя державниками?

По первоначальному замыслу организаторов московская и пи­терская конференция должны были выбрать делегатов на общий оппозиционный форум — Национальную ассамблею. Однако в Питере эта идея вызвала спор и даже не была упомянута в за­ключительной резолюции. Этот спор и это умолчание отражают серьезнейшую проблему российских либералов, которую многие из них даже не решаются честно сформулировать.

По самым оптимистичным оценкам участников питерской конференции, их сторонники (могу сказать, наши сторонники, потому что согласен практически с каждым словом резолюции) составляют 15-20% населения страны. Нас абсолютно не устраи­вает путинский режим, очевидно губительный для будущего России. Как мы собираемся отстранить его от власти? Путем проведения честных свободных выборов. Прекрасно. Но мы полу­чим на этих выборах, по нашим собственным оценкам, 15-20% голосов. Кто же, интересно, получит другие голоса? И вот здесь начинается умолчание у большинства либеральных ягнят.

Впрочем, два выдающихся «либерала» Анатолий Чубайс и Лео­нид Радзиховский, отвечают честно и последовательно. Один в своих интервью, а другой в своих бесконечных статьях уже мно­го лет объясняют городу и миру, что народ России дик, невежест­вен, не созрел до того, чтобы ему можно было доверить выбирать своих правителей самостоятельно, а если, не дай бог, свободные выборы состоятся, то к власти придут ужасные люди. Следова­тельно, таких выборов нельзя допустить ни в коем случае.

По Чубайсу-Радзиховскому, круг русской истории и русской либеральной мысли замкнулся, через сто лет вернувшись в исход­ную точку веховца Михаила Гершензона: «Мы должны благослов­лять эту власть, которая своими штыками и тюрьмами защищает нас от ярости народной».

Господа Чубайс и Радзиховский не были в Питере, но пред­ставляется, что дух их там витал и многие, молчаливо или даже не признаваясь в этом самим себе, разделяли их позицию. Иначе трудно объяснить неприятие большинством участников идеи На­циональной ассамблеи — совместного форума с представителя­ми левых сил.

Если мы, либералы, действительно за свободные выборы и не со­бираемся на них прятаться за спину административного ресур­са какого-нибудь «просвещенного автократора» и снова кричать «Пупкина — в президенты, либералов — в Думу», то должны отда­вать себе отчет в том, что гг. Чубайс и Радзиховский по-своему пра­вы и на таких выборах действительно, скорее всего, победят левые.

Но если мы хотим, чтобы у нашей страны было будущее, то вы­вод из этого прогноза мы должны сделать противоположный тезису Гершензона-Чубайса-Радзиховского. Если на свободных выборах победят левые, значит, левые должны прийти к власти. Вот именно по этому вопросу проходит сегодня принципиальный водораздел в либеральном лагере, а вернее, между либералами и правыми фундаменталистами, которых к тому же неверно объ­единяют под одной шапкой «демократов».

Демократы сегодня — это либералы, честно и последовательно выступающие за свободные выборы, и левые, разделяющие прин­ципы политической свободы.

Демократам — либералам и левым, — придерживающимся очень разных точек зрения, например, по многим вопросам эко­номической политики, чрезвычайно важно иметь постоянную представительную площадку, на которой они могли бы содержа­тельно обсуждать пути выхода страны из глубокого системного кризиса и предлагать обществу альтернативы развития, настой­чиво продолжая требовать от власти проведения свободных выбо­ров, как то диктует Конституция РФ.

Такая площадка станет неоценимой школой для их будущей со­вместной работы в качестве сменяющих друг друга власти и оппо­зиции в свободном российском парламенте.

А тем, кто собирается «благословлять» путинскую или не со­всем путинскую, а чуть более «либеральную», власть, конечно, будет позволено ее благословлять, но они не будут иметь никако­го права лезть «своими гриппозными носами» в интимные сферы Власти и тем более предлагать ей какие-то либеральные фанта­зии.

«Вы хотели, чтобы я защищал вас от ярости народной?», — справедливо может заметить им наш Обнаженный Всадник Апо­калипсиса с болтающимся на шее крестиком, — «Вот я и защищаю как умею. Направляю эту ярость благородную на соседей в чу­ждые пределы, куда мы с вами, господа, так любим ездить отды­хать и где храним свои сокровища, и на несчастных беззащитных таджиков, которые чистят ваши сортиры на Рублевке. Оставьте бесплодные мечтания и не стреляйте в дзюдоиста. Замучаетесь пыль глотать».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,189 сек. | 12.69 МБ