Письмо польскому другу

В октябре 2005 года был учрежден новый национальный празд­ник — 4 ноября. По замыслу кремлёвских политтехнологов псев­доисторический антипольский контекст этой даты должен был превратить его в сплачивающий нацию день ненависти к Западу.

Замысел верхов с энтузиазмом, даже напугавшим власти, был подхвачен фашиствующими низами, уже второй год подряд пре­вращающими День народного единства в День Нациста.

Польша неслучайно была избрана Москвой в качестве одного из ключевых объектов своей новой assertiveness. Здесь и глубокие исторические традиции, и удачное сочетание в образе Польши черт «ненавистного Запада» и «вероломного союзника», и, нако­нец, роль, которую польский президент сыграл в победе «оран­жевой революции», два года назад так смертельно напугавшей Москву. Кремлевские инсайдеры не раз повторяли мне тогда одну и ту же фразу — «Владимир Владимирович никогда не простит того унижения, которое ему пришлось пережить на украинских выборах». Словом, Польше, видимо, предстоит долго ещё удержи­вать почетное место в кремлевском шорт-листе врагов России.

Как же реагировать Польше на поток оскорблений кремлев­ских пропагандистов, ветеринарное эмбарго, газовую удавку вну­ков Молотова-Риббентропа? Позволю себе дать несколько скром­ных рекомендаций.

1. Не задавайте себе бессмысленного вопроса — а что же Рос­сия хочет от Польши? Когда российского министра иностранных дел Сергея Лаврова спросили, а чего, собственно, Россия хочет от Грузии, он секунд тридцать озадаченно молчал, а затем мрачно выдавил замечательную фразу: «Грузия сама знает, чего мы от нее хотим». Когда тот же вопрос задали Владимиру Путину, он отве­тил: «Грузия должна прекратить антироссийскую деятельность».

Проблема в том, что Москва сама не знает, чего она хочет от Гру­зии, от Польши, от Украины, от США. Ее поведение на междуна­родной арене — это не реализация сознательно продуманной дол-

госрочной стратегии, а невротические реакции пациента страст­но жаждущего «величия», «уважения» к себе и унижения вообра­жаемых обидчиков.

2.  Худшей возможной реакцией со стороны Польши было бы
уподобиться «русскому пациенту» и ответить ему собственной
невротической реакцией — втянуться еще раз в бесконечный
цикл выяснения исторических обид и претензий. Надеюсь, что,
реализовав наконец свой цивилизационный выбор и став частью
европейского пространства не только мировозренчески, но и ин-
ституционально, Польша навсегда избавилась от своего «русского
комплекса».

3.  Все сегодняшние и будущие ветеринарно-газовые про-
блемы в польско-российских отношениях нужно рассматри-
вать не как продолжение вечного «спора славян между собою»,
а как чисто технические проблемы в экономической сфере между
Российской Федерацией и Европейским Союзом. Эти проблемы
должны решаться не аппеляциями к поэзии Пушкина и Мицкеви-
ча или прозе Достоевского, а скучными бюрократическими про-
цедурами, осуществляемыми чиновниками Еврокомиссии. Поль-
ша ни в коем случае не должна пытаться вовлекать Евросоюз в не-
кую идеологическую или политическую конфронтацию с Россией,
но в то же время ей следует жестко настаивать на выполнении
европейской бюрократией юридически зафиксированных обяза-
тельств по защите экономических интересов всех равноправных
членов ЕС.

Конечно, сегодня Польше, которая сама является частью За­пада, не угрожает тотальное предательство Запада, как это было в 1939 или 1945 годах. Но маленькие предательства ради далеко не бескорыстных отношений с «другом Владимиром» вполне воз­можны. Достаточно вспомнить одного бывшего немецкого канц­лера, который прилежно служит сегодня менеджером среднего звена в одном из региональных подразделений путинской газовой монополии.

4.   Есть страны, которые понимают ваши проблемы в отно-
шениях с Россией гораздо лучше и симпатизируют вам больше,
чем все ваши европейские и атлантические союзники. Это быв-
шие обитатели советских бараков в нашем общем с вами социа-
листическом лагере — Украина, Белоруссия, Молдавия, Грузия,
Армения и далее по списку. Каждая из этих стран по-своему
сталкивается с неодолимым психологическим зудом «русского
пациента» по воссозданию «либеральной империи», «евразий-
ского союза», «доминирования на постсоветском пространстве»
и прочих глюков, приятно ласкающих эрогенные зоны коллек­тивного постимперского подсознания российской «элиты». Осо­бенно показательна ситуация с Белоруссией. Это тот единствен­ный случай, когда Москва знает, чего она хочет от своего соседа. Она хочет объединения с Белоруссией, то есть поглощения ее в качестве одного или нескольких субъектов Российской Федера­ции. Эта цель сегодня абсолютно недостижима. Она была вполне реальной лет десять тому назад.

Исторический парадокс заключается в том, что «последний диктатор Европы», этот homo sovieticus par excellence, во всех бу­дущих учебниках белорусской истории будет заслуженно назван отцом белорусской независимости. Он десять лет водил за нос жаждущую его объятий Москву обещаниями на ней жениться. На самом деле он ни на секунду не собирался променять свое по­ложение диктатора европейского государства средних размеров на пост секретаря минского обкома.

Он выигрывал время, необходимое для постепенного созрева­ния белорусского национального и государственного самосозна­ния, которого в начале 90-х просто не существовало.

 

А чем же все-таки закончится эта клинически неизбежная ста­дия российского маниакально-депрессивного синдрома? Лучше всех ответил на этот вопрос все тот же Лукашенко — «Россия по­теряет своих последних друзей и сделает себя посмешищем всего мира».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,163 сек. | 12.59 МБ