Президент и олигарх

Таков был исторический обмен репликами двух наших выдаю­щихся современников на февральской встрече Президента РФ с ведущими бизнесменами.

Драма ситуации в том, что оба были правы. Чиновники действи­тельно взяточники и воры. И М. Ходорковский привел несколько убедительных примеров, подтверждающих этот тезис. Но тот же М. Ходорковский был одним из тех, кто в бурные годы первона­чального накопления российского капитала был назначен сверх­богатым российской бюрократией. Об этом с обезоруживающей откровенностью и даже простодушием рассказал в своем письме издалека в редакцию газеты «Коммерсант» Борис Березовский: «В те годы каждый, кто не сидел на печи, за небольшие взятки чи­новникам получил громадные куски госсобственности».

Олигарх — это не просто очень богатый человек. Билл Гейтс — самый богатый человек в мире, но никто не называет его оли­гархом. Олигархия — это бинарное отношение между бизнесом и властью. Олигархический капитализм в его русском исполне­нии — это такая его модель, в которой крупнейшие бизнесмены могут функционировать и умножать свои состояния только благо­даря административному ресурсу, т. е. своим связям в коридорах власти, а бюрократия процветает и обогащается, обкладывая да­нью бизнесменов. Иногда это слияние денег и власти доводилось до своего логического завершения — В. Потанин назначался ви­це-премьером правительства, а Б. Березовский — заместителем секретаря Совета безопасности.

Миллиардер М. Ходорковский, так же как и остальные россий­ские олигархи, вырос из этого кровосмесительного союза денег и власти. Во второй половине 90-х годов у него была довольно

негативная репутация на Западе. Против него открывались су­дебные процессы, инициированные западными миноритарными акционерами, которых он вытеснял из своих компаний, грубо ис­пользуя административный ресурс.

Но на каком-то этапе развития своего бизнеса он первым из российских олигархов осознал, что стать компанией, принятой на равных элитой мирового бизнес-сообщества, «ЮКОС» сможет только принципиально изменив наработанные им в джунглях рос­сийского бандитского капитализма модели поведения.

Он сделал свою компанию транспарентной, внедрил западную систему отчетности и корпоративного управления, открыто пока­зал свои доходы, стал тратить большие суммы на социальные и об­разовательные проекты. Выход из тени сделал для него ненужной зависимость от бюрократии и власти. Бывший олигарх превратил­ся в современного бизнесмена, играющего по правилам отрытой экономики XXI века. За десять лет он прошел путь, который у аме­риканских «баронов-грабителей» занял три поколения. Но именно в этой стремительности и таились для него серьезные опасности.

На февральскую встречу М. Ходорковский пришел убежден­ный в своей роли лидера в преобразовании системы российского бизнеса. «Ваши бюрократы — взяточники и воры, господин пре­зидент» — не было тривиальной российской жалобой батюшке-царю на его нерадивых и плутоватых слуг, снова укравших ка­кую-то нефтяную компанию.

Послание М. Ходорковского было гораздо серьезней: я хочу играть по новым правилам открытого, конкурентного, законо­послушного, независимого от бюрократии бизнеса. Многие мои коллеги готовы последовать моему примеру. Только так мы смо­жем вывести экономику из сложившейся при нашем участии си­стемы бандитского капитализма, обрекающей страну на застой и маргинализацию. Но мы одни не можем разорвать эту пороч­ную связь денег и власти. К этой операции должна быть готова и сама власть, и ее бюрократия. И в этом Ваша историческая от­ветственность, господин президент.

Президент не услышал или не захотел услышать этого смысла. Его личная реакция на слова М. Ходорковского понятна и естест­венна. Он обиделся за свою любимую административную верти­каль, за свою бюрократию, за своих приятелей-силовиков.

Но президенты не имеют право на личные реакции. Историче­ски М. Ходорковский был прав. То, что он предлагал и то, что он делал в последние годы, было направлено на выход страны из ло­вушки олигархического капитализма.

Выход, который совершенно не устраивает бюрократию и ее вооруженный отряд — силовые структуры. Именно поэтому они с таким сладостным остервенением набросились на свою жертву, почувствовав команду «фас». Путь М. Ходорковского, путь разде­ления бизнеса и власти лишал их в перспективе привычной слад­кой роли — крышевания всей российской экономики от нефтя­ных компаний до мебельных магазинов и продуктовых ларьков.

Наступление силовиков на бизнес — это не великий поход за восстановление социальной справедливости, это бунт долларо­вых миллионеров против долларовых миллиардеров, это не борь­ба против порочной системы криминального капитализма, это борьба за перераспределение власти и собственности внутри этой системы.

Два собеседника, которые, к сожалению, не поняли друг друга в феврале, смогли бы много сделать вместе для модернизации Рос­сии. Но оба они оказались заложниками старой системы. Один — в камере СИЗО № 4 «Матросская Тишина». Другой — в Кремле.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,260 сек. | 12.61 МБ