Путин имел полную легитимность остаться

Оценивая знаменитое выступление Владимира Пу­тина на Мюнхенской конференции, наделавшее столько шуму на Западе, нужно отметить, что даже не­смотря на столь авангардное содержание мюнхенской речи, Путин опоздал с ней минимум на семь лет. В сво­ем выступлении Путин ссылается на слова генерально­го секретаря НАТО, который еще в начале 90-х гг. га­рантировал России, что блок не будет расширять свои границы дальше Западной Германии. И в этой связи непонятно, почему Путину понадобилось семь лет, чтобы заметить противоречие с этими заявлениями. Даже после распада Югославии, еще при Ельцине, бы­ло очевидно, что НАТО не собирается останавливать­ся. Но Россия не уставала повторять, что не видит ни­чего страшного во вступлении в НАТО суверенных стран бывшего соцлагеря из Восточной Европы. А вот после того, как Грузия объявила о скором вступлении в НАТО, после того как американский радар собрались устанавливать в Чехии, Польше, а потом и на Украине, российским властям, видимо, стало действительно страшно. Многие вещи можно было предотвратить од­ной лишь декларацией о том, что Россия имеет свои политические и геостратегические интересы не только в странах постсоветского пространства, но и в странах Восточной Европы, ранее принадлежавших к нашему военному лагерю. Но мы этого даже формально не за­являли. Поэтому крайне поздно опомнился Путин, многие процессы приняли тяжелую форму. Геополи­тическая болезнь России слишком сильно запущена, и сейчас требуется уже хирургическое вмешательство. Если бы Путин хотя бы декларировал какие-то вещи в начале своего правления в 2000 г., многих осложнений можно было бы избежать.

После произнесения мюнхенской речи недоумение вызывало одно — почему, заявив о начале хирургического вмешательства в запущенный процесс восстановления российского геополитического влияния на постсоветском пространстве и в Восточной Европе, Путин неожиданно, уже взявшись за скальпель, вдруг бросил все, предоставив проведение операции другому. То есть сначала он привя­зал себя к месту лидера России, сделав далекоидущие гео­политические заявления, но уже в десятикратно более же­стком формате, чем это было последние семь лет, а затем отказался от власти. Казалось бы, никакой последова­тельности. Бросить все начинания и уйти?

Все свои 8 лет Путин отпирался от третьего срока, но, собравшись уходить, поставил страну в жесткие рамки — даже не оставшись на президентском посту, в тех обстоятельствах, в которых он оказался после мюн­хенской речи, он просто вынужден был остаться «удел». В любом виде. После Мюнхена на Путина с надеждой смотрели не только российские, внутренние элиты, но и элиты тех государств, которые не согласны с однопо-лярным миром.

Путин не зря сказал о том, что лидеры некоторых за­падных стран просили его остаться, учитывая переход­ный период и специфику сложившейся ситуации. И не­спроста на конференции в МГИМО, посвященной аме­риканскому президенту Рузвельту, Владислав Сурков напомнил, что Рузвельт правил четыре срока, что это обычная западная практика продления полномочий. Де Голль также увеличивал свой срок пребывания у власти. А это все демократические страны — США и Франция. Путин имел полную легитимность от народа, от элит ос­таться у власти. Но он остался верен своему слову. Одна­ко машина геополитического реванша уже была им разо­гнана в полную силу, и, когда за рулем у нее оказался другой, уже поздно было тормозить. Россия осуществила то, что озвучил Путин в Мюнхене, и что должна была осуществить, — вернулась в историю. Хотя формально это сделал уже не Путин.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,237 сек. | 12.56 МБ