Россия в составе Чечни

Из всех моих коллег-колумнистов различных изданий меньше всего мне хотелось бы спорить с блистательной Юлией Калини­ной, публикующей свои заметки каждую субботу на страницах «Московского Комсомольца». Она умна, талантлива, саркастична и обладает безупречным нравственным вкусом.

Ее реакция на зверское убийство в Чечне трех британцев и од­ного новозеландца — естественная реакция потрясенного пре­ступлением порядочного русского человека: «Я не хочу жить вме­сте с теми, у кого норма — отрезать людям головы. Пускай они де­лают это, если им нравится, но пусть они живут не с нами. Пускай живут в своем заповеднике для нелюдей. Я не хочу, чтобы весь мир думал о моей стране: это та самая Россия, где иностранцам отрезают головы».

Полностью подписываюсь под каждым словом Ю. Калининой. Но… Но я не могу забыть, что я живу в той самой России, которая в течение двух лет бомбила с воздуха и бомбардировала из орудий массового поражения «Град» чеченские села и города. Десятки тысяч граждан России — русских и чеченцев, мужчин, женщин, стариков и детей — были убиты. И смерть детей, разорванных авиабомбой на рынке в Шали или гранатой в подвале во время «зачистки» Самашек, не менее ужасна, чем смерь британцев и од­ного новозеландца.

Это не упрек Ю. Калининой. Во время войны она была одной из самых отважных журналисток, боровшейся против позорной и кровавой авантюры. Это упрек самому себе и всем нам. Мы хо­тим вытеснить из нашей коллективной памяти неприятное чув­ство вины. Нам так хочется демонизировать целый народ, чтобы забыть о том колоссальном зле, которое мы принесли на его зем­лю и 150 лет, и 54, и 4 года назад.

«Клавдии Максимовне 69 лет. В январе девяносто пятого убило осколком ее дочку, которая зарыта без гроба в саду перед грознен­ской многоэтажкой. Через несколько дней погиб зять. Свидетели

рассказывали, как солдаты строили попавшихся им на улице в две шеренги: русские — налево, чеченцы — направо. Русский зять встал к чеченцам: «Я с ними работал всю жизнь на одном заводе, что вы нас делите, как фашисты?» — с тех пор его никто не видел». (Е. Деева, «МК», 22 октября 1996 г.).

Два года продолжалась бойня в Чечне, унесшая жизни десятков тысяч людей — русских и чеченцев. Их смерть была результатом не стихийного бедствия, а сознательных поступков конкретных исполнителей, развязавших войну, отдававших приказы о бом­бардировках городов и селений, убивавших и пытавших узников в фильтрационных лагерях, наживавшихся на войне, разжигав­ших ненависть в душах людей.

Чтобы так долго и безнаказанно убивать, надо было дегума-низировать противника. «Чеченец — либо убийца, либо бандит, либо вор!» — публично заявил один из высших сановников госу­дарства, он же близкий друг президента Б. Ельцина (М. Барсуков).

Масса подобострастных интеллектуалов бросилась и продол­жают развивать и углублять тезис, идеологически оправдываю­щий любые расправы. Конечно, образованность и утонченность не позволяет высоколобым впрямую использовать формулу тупо­го солдафона. Интеллектуалы внедряют ту же преступную мысль в сознание общества гораздо более изощренным способом. Они пишут об «ордах варваров на периферии Третьего Рима», о «веч­ной борьбе Руси со степью», об «этносе, изначально враждебном России», своего рода «малом народе» кавказской национальности и т. д. Редактор влиятельной газеты глубокомысленно отмечал: «Криминальная составляющая чеченского режима не оставляет сомнений». Можно подумать, что у кого-то, а тем более у этого редактора, еще вызывает сомнения криминальная составляющая российского режима.

Усиленная деятельность российских интеллектуалов прино­сила свои плоды. Никогда еще русские воины не возвращались из походов с отрезанными ушами своих противников. В конце XX века нашлась группа академиков и профессоров (Б. Березов­ский, К. Эрнст), которые решили восполнить этот пробел. С гор­достью демонстрируя отрезанные уши чеченцев по 1-ому каналу телевидения, его ученые хозяева преподавали русским солдатам новые образцы патриотического поведения. Почему-то интел­лигенты, угодничающие перед начальством, опускаются всегда до больших мерзостей, чем сами властители.

Бродячий проповедник в Иерусалиме учил, что нет эллина и нет иудея. Прошло двадцать веков, и оказалось, что эту исти­ну все еще нужно доказывать и, более того, за нее все еще надо умирать.

Русский рабочий в Грозном сказал, что нет русского и нет че­ченца, и шагнул на ту сторону улицы со своими товарищами по за­воду, как когда-то Януш Корчак шагнул в печь Освенцима со сво­ими учениками.

Он сделал это не для чеченцев. Им он уже ничем не мог помочь, да и не нуждались они в его помощи. Он сделал это ради себя, ради русских и ради рода человеческого.

Зять Клавдии Максимовны сделал свой экзистенциальный вы­бор перед лицом смерти. Своим поступком он спас идею достоин­ства человека и, что особенно важно для нас, идею достоинства русского человека. Может быть, это и зачтется нам когда-то на ве­сах Судеб.

Мы навсегда связаны с Чечней тем, что мы там совершили. И во всем том, что там происходит, всегда будет и наша доля вины. Мы все живем в той самой Чечне и в той самой России, где ино­странцам отрезают головы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,174 сек. | 12.6 МБ