Спецназ был и остается элитой

Наши бойцы, сержанты, офицеры и генералы честно и самоотверженно выполнили собственный воинский долг
Олег Фаличев
15 февраля мы отметили 25-ю годовщину вывода русских войск из Афганистана. Прошла уже четверть века с той дальной поры, когда последний наш боец пересек муниципальную границу СССР по железнодорожно-автомобильному мосту «Дружба» через Амударью, и, казалось бы, о многом уже можно запамятовать. Но та война, как незаживающая рана, все саднит и саднит. И не только лишь так как «за речкой» страна растеряла тогда более 15 тыщ наилучших собственных сынов.

Уроки афганской войны, как досадно бы это не звучало, так до конца и не выучены. Это недешево далось нам и при наведении конституционного порядка на местности Чеченской Республики в 1995 году, и во время проведения контртеррористической операции на Северном Кавказе в 2000-м. Потому к афганскому боевому опыту и его носителям мы, уверен, будем обращаться вновь и вновь. Тем паче что наши бойцы и офицеры достойно выполнили на той войне собственный священный воинский долг.

Один из числа тех, кто прошел через горнило испытаний, – кавалер 2-ух орденов Красноватого Знамени, ордена Красноватой Звезды полковник припаса Юрий Тимофеевич Старов. В Афганистане он командовал 15-й отдельной бригадой специального предназначения.

В русское время о частях и подразделениях спецназначения не принято было говорить. Наши люди длительное время не знали даже, кто и как брал в Афганистане президентский дворец Амина. А ведь это награда спецназа ГРУ и КГБ. Только посреди 90-х годов о тех событиях стало кое-что проникать в печать и на ТВ. В процессе самых горячих боев в Герате, Кундузе, Кандагаре гражданам демонстрировали, как наши вояки сажают деревья, прокладывают дороги, строят школы, пьют чай с местным популяцией. Безусловно, было и это. Но основным, как и на всякой войне, оставался тяжкий труд – на пределе человечьих способностей, с позже и кровью, радостью побед и горечью утрат боевых товарищей.

Напомним, что в спецназ тогда отбирали «поштучно» – наилучших из наилучших: из числа вчерашних таежников, охотников, спортсменов. Ведь спецназовец – это, образно говоря, особенная боевая единица. Он должен знать минно-подрывное дело, военную топографию, иметь воздушно-десантную, огневую, военно-медицинскую, авто, легководолазную, горную подготовку и многое-многое другое.

Огромное внимание всегда уделялось идейной подготовке. И это верно. Человек должен ясно осознавать, за что будет вести войну и, может быть, даст свою жизнь. Ребята имели по несколько спортивных разрядов, обладали приемами единоборств, что добавляло психической убежденности. В реальных схватках в ход шли не только лишь автомат, лимонка, да и каска, орудие неприятеля. Обычно готовилась группа из 14–15 человек с усилением. В ее составе – командир, лазутчики, радиотелеграфисты, стрелки, минеры, в случае необходимости переводчик. С собой – высококалорийный паек, особые виды орудия. Командир в таком рейде – бог, правитель и единственный начальник, на котором ответственность за выполнение боевой задачки.

Естественно, задачки у спецназа были особенные. Скажем, отыскать и убить караван с орудием. Но как к нему подобраться? Пешим порядком, на броне, вертолетах… Группу выкидывали на вертушках за несколько км от обозначенного района, чтоб обеспечить скрытность. Дальше пешком по незнакомой местности до местоположения каравана.

На местности Афганистана действовали две бригады спецназа: 15-я контролировала восточные приграничные провинции, 22-я – южные и западные. 499-я отдельная рота специального предназначения дислоцировалась в Кабуле и делала задачки в интересах командующего 40-й армией.

«В числе главных задач, которые ставились нам командованием 40-й армии, были ликвидирование караванов с орудием и боеприпасами, бандгрупп, отрядов наемников, оказание помощи местному популяции, работа по подготовке осведомителей», – вспоминает Старов.

Каждый отряд спецназа вел войну в собственной зоне ответственности, так как никто лучше командира не знал ситуацию в данном районе. Планирование боевых действий производилось на месяц. Командиры отрядов вносили предложения. Штаб бригады обобщал, а утверждал начальник штаба 40-й ОА. В то же время командиру бригады было предоставлено право принимать решения по обстановке и приобретенной инфы с следующим докладом о принятом решении. Действовали часто по ситуации.

Вел войну спецназ искусно, хорошо и, как показала практика, оказался более адаптированным к ведению боев в критериях горно-пустынной местности. Даже «Вашингтон пост» 6 июля 1989 года по этому поводу написал: «…единственные русские войска, которые вели войны удачно, – это силы специального предназначения, доставлявшиеся на вертолетах».

В собственной зоне ответственности спецназовцы знали все караванные маршруты, которые шли от пакистанской границы. Каждый денек на задании находилось до 20–25 групп. Бывало, лазутчики переодевались в «духовскую» форму. Заключительный бросок к цели проходил в главном ночкой. Пришли, рассредоточились, обусловили сектора обстрела. Разведку каравана пропускали. Только когда к намеченному месту подтягивались главные силы противника, группа начинала работать. Собственного боезапаса, ведает Старов, хватало, обычно, на 15–20 минут настоящего боя, максимум на час. Одна из основных задач, которую он учил решать разведчиков, – уметь использовать в бою то орудие, которое имелось в караване.

Нескончаемо противостоять превосходящим силам нереально. Потому в резерве в неизменной готовности находились вертолеты и фронтовая авиация, также бронегруппа спецназа. Как завязывался бой, резервы выдвигались к месту событий и поддерживали группу огнем. Авиация, если того добивалась обстановка, «укладывала» бомбы метрах в 60 от группы. А вертолетчики вообщем лупили фактически в упор.

В книжке «15 бригада. СПЕЦНАЗ» (Москва, «Русская панорама», 2010) рассказывается, что Старов на войне был жестким, требовательным командиром, но конкретно это выручило многие жизни его подчиненных. «В военных критериях доброта нередко оказывается само мало попустительством, а поэтому в конечном счете злом, – как будто извиняясь, вспоминает Старов. – Но по другому поступать просто нельзя». При комбриге Старове существенно снизились утраты личного состава, отмечены были высочайшие результаты в разведывательно-боевой деятельности (а именно по захвату ПЗРК «Стингер» и «Блоупайп», уничтожению самых больших караванов мятежников). А в Афгане он вел войну два года – с марта 1986 по май 1988-го.

Юрия Тимофеевича обожали и уважали в бригаде не только лишь как профессионального командира, умеющего сберегать людей. Ценили за то, что не скупился на похвалу, доброе слово, вовремя представлял за отличие в службе к званиям и наградам. Кто-то, может быть, произнесет: счастливец, подфартило, никогда даже ранен не был. Так может поразмыслить только дилетант, дальний даже от службы в армии. Научиться вести войну можно лишь на войне. Но везение в бою – это всегда четкий расчет, умение взвешивать свои силы, опираться на боевой опыт. Просто так ничего не дается.

…После вывода бригады из Афганистана Юрий Старов еще некое время командовал ею в Чирчике. Потом перевелся в центральный аппарат ГРУ в Москву. Уволился в припас по достижении предельного возраста пребывания на службе. На данный момент ведет активную работу по патриотическому воспитанию молодежи, которой сейчас очень не хватает умного слова мудрейших наставников, общения вот с такими, повидавшими почти все на собственном веку людьми, как полковник Юрий Тимофеевич Старов, отдавший службе в частях специального предназначения 30 лет жизни.

Утраты, понесенные СССР в итоге размещения ограниченного контингента русских войск в Афганистане, «были не напрасны, а бойцы, сержанты, офицеры и генералы честно и самоотверженно делали собственный воинский долг». Так было сказано в воззвании Гос думы Русской Федерации к ветеранам боевых действий в связи с годовщиной вывода войск из этой страны. Это гласит о том, что Родина по достоинству оценила и продолжает ценить подвиг собственных отпрыской.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,106 сек. | 12.4 МБ