В петле времени

Последний год жизни Андрея Дмитриевича Сахарова был годом его наиболее интенсивной общественной деятельности. Не менее важны для его наследия и для нравственного урока, который он преподал всем нам, были и предыдущие десятилетия его муже­ственного противостояния тоталитарному коммунистическому режиму, включая годы ссылки. Но только в 1989 году, когда ис­пытывавший глубочайший внутренний кризис режим вынужден был пойти на уступки в том, что сам он робко и стыдливо опреде­лил как «гласность», Сахаров благодаря трансляциям I съезда на­родных депутатов стал фигурой, оказывающей непосредственное влияние на умы миллионов людей.

Только сейчас мы полностью осознаём, какой громадной по­терей для нашего общества стал уход этой уникальной личности в критический момент нашей истории. За последние двадцать лет мы как в дурной бесконечности прошли еще один заколдованный круг, пережив еще один авторитарный режим с его пошлейшими нефте-газо-футбольными триумфами и с его неизбежным вступ­лением на наших глазах в стадию необратимого гниения. В ка­ком-то очень важном типологическом смысле мы оказались сего­дня снова в декабре 1989 года.

Мне уже приходилось отмечать, что история сменяющих друг друга в России авторитарных режимов обнаруживает определен­ную закономерность — они гибнут не от внешних ударов судьбы и не от натиска своих противников. Они, как правило, неожидан­но умирают от какой-то странной внутренней болезни — от не­преодолимого экзистенциального отвращения к самим себе, от осознания собственной исчерпанности. Сегодня на наших гла­зах угасает от той же болезни и путинский режим, старательно за­асфальтировавший вокруг себя все политическое пространство. Как симулякр большого идеологического стиля, он просто не мог избежать этой участи.

Итоги прошедшего двадцатилетия столь плачевны во мно­гом потому, что интеллигенция — или, как сейчас ее бывшие

представители предпочитают называть себя, «интеллектуа­лы» — изменили идеям Сахарова. Многие «реформаторы» гораз­до чаще и с большим пиететом вспоминали в эти годы о Пиноче­те, чем о Сахарове.

Забыт был самый главный принцип Андрея Дмитриевича Саха­рова — нравственность в политике. Путина и его чекистских му­тантов-воришек буквально за руку привели во власть «системные либералы», чтобы они охраняли созданную ими модель «бандит­ского капитализма», ответственную за огромное социальное рас­слоение и демодернизацию России.

Сахаров понимал демократию как власть большинства, как честное состязание на выборах различных политических сил. Для «системных либералов» демократия — это сохранение лю­быми средствами во власти и собственности людей, объявивших себя «демократами».

Среди современных российских политических организаций у меня наибольшую симпатию вызывает движение «Антифа», ко­торое, в отличие от нас всех, болтающих, спасает сегодня честь России. Они, а не клянущиеся именем Сахарова «либералы» во власти, подлинные наследники нравственных принципов рос­сийского праведника. Молодые люди погибают, защищая страну от фашистов, выращиваемых и опекаемых властью. Президент страны обязан был возглавить манифестацию, посвященную го­довщине гибели антифашистов Станислава Маркелова и Ана­стасии Бабуровой. Вместо этого власть жестоко разогнала марш, а холуй, окормляющий своими «консультациями» администра­цию президента, осмелился в своем выступлении на «Эхе Москвы» поставить мучеников «Антифа» на одну доску с фашистами.

Андрею Дмитриевичу Сахарову абсолютно чуждо было отно­шение к своему народу как к отсталому быдлу, которое должны вести к светлому будущему самоназначенные «прогрессоры».

Но именно этот взгляд на собственный народ господствует в российском политическом классе. Вот и сегодня, столкнувшись с крахом и исчерпанностью путинизма, «системные либералы» предлагают его новую разновидность — «медведевский про­ект», призванный снова сохранить их во властесобственности под тем предлогом, что якобы только 10-15 процентов населения России готовы к модернизации и страна нуждается в их «просве­щенном» лидерстве.

Отказ от сахаровского наследия стал нравственным и идео­логическим самоубийством для российской интеллигенции, по­шедшей во власть или в услужение власти. Упорное, навязчивое, до истерии повторение тезисов об отсталости, дикости русского народа, его неготовности к демократии и ужасных результатах действительно свободных выборов — это не только отработка кремлевских темничков. Эта и отчаянная попытка бывших ин­теллигентов сохранить остатки самоуважения и оправдать в соб­ственных глазах свое предательство.

Не меньше претензий может быть высказано и в адрес запад­ных интеллектуалов, соблазненных гламурным блеском россий­ской клептократии. Позорная шредеризация Европы захватила не только бывших канцлеров и премьер-министров, но и цвет либерального истеблишмента, добровольно взявшего на себя роль путинского коллективного Фейхтвангера. Одни из них ли-зоблюдствуют в «Валдайском клубе», другие вместе с провока­тором спецслужб с тридцатилетним стажем г-ном Павловским издают брошюрки, разъясняющие Западу c кремлевских пози­ций, «What does Russia think». Возможно, что даже неосознанно и бескорыстно.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,152 сек. | 12.6 МБ