Все только начинается

Именно в Чечне Россия впервые столкнулась с такой проблемой, как сетевая война, которая началась с рас­падом СССР и продолжается до сих пор. Чечня являет­ся неким показательным примером реальной сетевой войны. Вся чеченская ситуация демонстрирует типич­ный сетевой подход: американцы используют совер­шенно разнородные, казалось бы, не связанные друг с другом центры силы в своих интересах.

Сетевые войны не отменяют геополитических моде­лей. Все время проведения чеченской сетевой операции продолжала реализовываться геополитическая стратегия окружения Евразии, то, что в геополитике определяется как «стратегия «Анаконды». Чечня находится в центре пересечения российского выхода на Юг и полосы амери­канского санитарного кордона, проходящего через Кав­каз от Европы до Китая. Для того чтобы России выйти к теплым морям, есть кратчайший путь — через Иран. Но на пути этого выхода лежит небольшой, довольно тон­кий кавказский перешеек, преграждающий дорогу на Юг в Азербайджане и Грузии. Задача США — увеличить его, кардинально отрезав Россию от Ирана, перерезав вертикальную геополитическую ось Москва — Тегеран. И реализуется эта стратегия именно посредством сете­вой операции на Кавказе, в центре которой находится Чечня.

С самого начала к реализации чеченской сетевой кампании одновременно подключается сразу несколь­ко центров силы. Во-первых, в нее включаются англи­чане, которые еще в конце XIX — начале XX века, а то­гда Грозный считался вторым нефтедобывающим цент­ром после Баку, — занимались разработками нефтяных месторождений на территории нынешней Чечни. Уже тогда англичане инвестировали значительные средства в кавказскую нефть, потратили на этот проект много сил, ресурсов, времени и энергии. И вот, после совет­ской национализации, а затем и распада самого СССР, американцы вновь напоминают Англии об ее интересах на Кавказе. Таким образом англичане подключаются к сетевой операции американцев из своих собственных прагматических соображений, дабы вернуть потерян­ное, восстановить финансово-экономическое влияние, получить подряды, скупить ставшую вновь бесхозной нефтедобывающую промышленность. Американцам же нужно, чтобы на Кавказ вновь были завезены англий­ские деньги для финансирования операции.

Второй игрок чеченской сетевой операции — Саудов­ская Аравия, через которую подключается весь арабский мир, и в первую очередь ваххабитские сети. Саудиты за­интересованы в том, чтобы как можно шире распростра­нить ваххабитскую версию ислама, экспортировать вах­хабитское движение за пределы арабского мира, — это интерес влияния чисто прагматический. И им американ­цы так же ненавязчиво указывают на Чечню, где ислам многие годы подавлялся, где во время советского перио­да был совершенно вытравлен традиционный ислам и где можно было очень быстро и легко навязать ваххабит­ские модели, расширив сферу своего влияния на Кавказ, получив возможность прямого выхода на российское му­сульманское Поволжье. Американцы же получили под­ключение неисчерпаемого человеческого ресурса, вахха­битские сети исламистского интернационала и их фи­нансирование.

К тому же ваххабизм — это сетевая модель оперирова­ния исламистскими массами, понятная и удобная для Запада: готовые ваххабитские центры, на которые можно ориентироваться, уже существуют во всем мире. Это сеть, созданная с подачи США, которая подконтрольна и понятна для США и финансируется Саудовской Ара­вией — главным союзником Америки в арабском мире. К тому же ваххабизм находится на поверхности, это про­стая и доступная версия ислама, «без заморочек», ее лег­ко усвоить, в то время как традиционный ислам доволь­но сложен, основан на глубоком знании своей традиции и культуры, что достаточно проблематично воспринять после десятилетий забвения и государственного атеизма. При этом ваххабизм разрушает традиционные модели ислама. Это версия ислама, которая отрицает такое явле­ние, как суфизм, а суфизм есть основа ислама чеченско­го, то есть ваххабизм легко подменяет традиционный ис­лам, легко усваивается и при этом подконтролен — то есть отвечает всем необходимым критериям создания понятной и управляемой ситуации в Чечне для амери­канской стороны.

Для успешной операции американцам требуется подключение мощной пропагандистской машины дав­ления и постоянного информационного подогрева. Для этого используется третий центр силы — восточноевро­пейские государства, которые жестко открестились от своего советского прошлого, от России, и сегодня ис­пользуют любой повод для того, чтобы выразить ей свое негативное отношение, занимая во всех вопросах про­американскую позицию. Чечня становится для них хо­рошим поводом продемонстрировать антироссийское рвение и лишний раз выслужиться перед американца­ми. В авангарде пропагандистской антироссийской ис­терии в Европе становится Польша, прибалтийские страны и некоторые другие страны Восточной Европы, стремящиеся любыми средствами и под любым предло­гом выразить свою ненависть к России. Ну и, наконец, в усилении своего влияния на Азербайджан, который непосредственно граничит с Чечней, заинтересована Турция.

Никому из перечисленных участников процесса не надо ничего объяснять, все понимают свои локальные выгоды и интересы, однако потребителем конечного глобального результата становятся американцы. При этом США никому напрямую ничего не указывают — вы, турки, наладьте каналы поставки оружия и боеви­ков через Азербайджан, а вы, ваххабиты, финансируйте и рекрутируйте новых участников сопротивления, а вот вы, поляки, орите на весь мир, что русские устроили ге­ноцид своего народа и убивают невинных чеченцев, стариков и детей. Ничего этого буквально не озвучива­ется и никаких прямых указаний из Вашингтона не по­ступает, хотя, безусловно, общий ход операции коррек­тируется на разных этапах с помощью непосредственно прямой американской агентуры. Однако в целом, хотя все участники сетевой войны как бы действуют в своих интересах, глобальный сценарий действий разработан именно в США. В этом суть сетевой операции — не пря­мое пошаговое управление, а создание таких изначаль­ных граничных условий, в данном случае вокруг Чечни, которые заставляют включиться в эту ситуацию всех не­обходимых для ее успешной реализации игроков.

Для описания формирования «правильного» пони­мания ситуации и последующих происходящих процес­сов в сетевых войнах используется такое понятие, как «сетевой код». Это та матрица, через которую участни­ками оцениваются происходящие события. Сетевой код заранее предвосхищает требуемую реакцию сторон, а те, кто его формирует, учитывают множество факторов, исходя из которых они могут заранее просчитать, как отреагирует тот или иной участник процесса на те или иные события.

Усвоив заданный сетевой код, участник сетевой опе­рации «правильно» понимает, как ему оценить ту или иную информацию, как после этого себя повести, какое решение принять. Но эта «правильность» задана заранее. Для того, чтобы начать сетевую операцию на Кавказе, обострив ситуацию вокруг Чечни, Соединенными Шта­тами Америки сначала был сформирован необходимый им сетевой код.

Помимо сформированного сетевого кода, на террито­рии Чечни уже присутствовал существующий сетевой код, сложившийся на основании исторических процес­сов, который также необходимо было учитывать при подготовке сетевой операции. Одним из факторов фор­мирования существующего сетевого кода стало, напри­мер, то, что сепаратистские настроения в Чечне возник­ли еще задолго до ситуации с первым военным конфлик­том, потому что советский Центр подавлял любые проявления чеченской традиционной идентичности в силу общегосударственного атеизма, не давал чеченцам реализоваться в этническом, культурном, традиционном плане. Когда же давление Центра ослабло, подавленная самоидентичность чеченцев вырвалась наружу, что есте­ственно для традиционного народа. Этот пункт сущест­вующего сетевого кода был взят при подготовке сетевой операции за первую отправную точку. К тому же Чечня является фактически моноэтническим образованием, так как подавляющее число жителей Чечни — это этни­ческие чеченцы, разделяющиеся лишь на внутриэтниче-ские кланы. И именно это стало второй отправной точ­кой, учитывающей существующий сетевой код, — разду­вание темы русской оккупации Чечни.

Третий пункт — это учет того, что у чеченцев не было возможности строить свою социальную модель, осно­вываясь на своем традиционном укладе. Эти отправные точки и были взяты для учета существующего сетевого кода.

Таким образом сетевая операция в Чечне была подго­товлена на основе сформированного сетевого кода и с уче­том уже существующего сетевого кода. Все дальнейшие шаги планировались таким образом, чтобы реакция на них была предсказуемой для главных сценаристов — США, а предсказуемость эта проистекала из понимания сетевого кода, то есть того, что является отправными точками доя сторон, участвующих в конфликте. Также предсказуемым должно было быть и то, какие выводы и шаги будут предпринимать сами чеченцы, основываясь на своем существующем и на сформированном амери­канцами сетевых кодах. Все это позволяет сценаристам сетевой войны правильно готовить граничные условия и видеть ситуацию наперед.

Какой же сетевой код присутствовал на тот момент с российской стороны? Что российская сторона противо­поставляла начавшейся в Чечне сетевой войне против

России? Она мотивировалась тем, что надо сохранить конституционный порядок на территории Чечни. Все помнят 1996 год, каково на тот момент было отношение граждан России к ельцинской Конституции. Ельцина ненавидели 99% населения вместе с его Конституцией, со всеми чиновниками, либералами и их реформами. И тут Конституция называется в качестве основной мо­тивации к тому, чтобы дать отпор чеченскому сепара­тизму, и это при том, что ее легитимность в тот момент была практически нулевой.

Следующая ответная мотивация российской сторо­ны — это сохранение целостности России. О какой цело­стности России и ее ценности вообще можно было гово­рить на фоне декларации Ельцина «берите суверенитета столько, сколько хотите», обращенной к регионам? А здесь вдруг вспомнили о целостности, что прозвучало в тот момент совершенно неубедительно. О патриотизме нечего было и говорить, потому что патриотизм при Ель­цине был под запретом, а если ты — патриот, значит, ты — свинья и маргинал, сиди в подвале и не рыпайся, а лучше — умри, защищая Верховный Совет. Какая могла быть при этом патриотическая мотивация?

Единственная мотивация с российской стороны, ко­торая оставалась, — это месть за погибших друзей. Но это мотивация отложенного действия. Таким образом, имеющиеся на тот момент ответные мотивации россий­ской стороны были плачевными, а ее существующий сетевой код депрессивным и пораженческим. Все про­исходящее воспринималось обществом именно через этот сетевой код.

Любое обоснование со стороны федерального Цен­тра в попытках что-либо противопоставить чеченцам, у которых аргументация была более стройной и выверен­ной, выглядело просто жалким лепетом. Наш проиг­рыш в первой стадии сетевой войны в Чечне был запро­граммирован нашим сетевым кодом. Можно начинать.

Дальше американцы опускают рычаг, и процесс за­пускается: включается ваххабизм — Саудовская Аравия, подключаются финансовые ресурсы англичан, открыва­ются каналы транспортировки из Турции через Азербай­джан, начинают «выть» поляки, им «подвывают» страны Восточной Европы, от этого «воя» просыпается вся остальная Европа, снуют миссии ОБСЕ, англичане вспоминают о своих экономических интересах, о своих потерянных деньгах, которые были вложены когда-то, о своих «английских домах» на окраинах Грозного, по­строенных в конце XIX века. Запускается весь созданный накануне американцами сетевой механизм. При этом са­ми американцы как бы в стороне, ничего никому напря­мую не указывают. Они уже сделали свое дело, создали такой контекст, так сформировали граничные условия и подобрали участников сетевой войны, таким образом их расставили, что каждый включился в нее уже со знанием дела, своего места, понял свою миссию, свое предназна­чение и начал работать в этом направлении. Теперь все, что бы ни делалось дальше в этой сформированной мо­дели, происходило в интересах американского могуще­ства. Всякое действие любого из игроков было заведомо на руку США и ослабляло Россию.

Чуть позже Америка подключает к процессу западную политическую и дипломатическую поддержку. Аслана Масхадова встречают в Лондоне с почетным караулом, взводами артиллерии и королевской лейб-гвардии, при­ветствиями мусульманской общины английской столи­цы, с факелами, звуками волынок и барабанной дробью. Вот так задешево покупалась ненависть к России.

Весь этот процесс, естественно, требовал финанси­рования. Но сетевая война опять-таки не предусматри­вает прямого финансирования со стороны заказчика. Американцы не финансируют ничего напрямую, пото­му что это сразу их демаскирует. Любые деньги, кото­рые будут выделяться, сразу будут легко отслежены, по­этому к операции подключаются косвенные способы финансирования, деньги, идущие из других центров. К примеру, британский финансист Джеймс Голдсмит зарабатывал, спекулируя акциями нефтяных компаний. В частности, тех компаний, которые вкладывали деньги в разработку каспийской нефти. И эти интересы бри­танского финансиста включаются в ситуацию с Чечней. Он заинтересован в формировании рынка акций компа­ний, которые участвуют в каспийских разработках. Он смотрит, какие компании разрабатывают каспийский шельф в Баку, какие имеют виды на разработки в Чечне, кто на какой маршрут транспортировки ориентирован — через Чечню в Новороссийск или в обход России — ка­кая компания на какой маршрут ставит. В зависимости от текущей ситуации в Чечне, акции повышаются или понижаются. Профинансировал бандгруппу, дестабили­зировал ситуацию в Чечне — акции тех, кто ставит на маршрут Баку — Тбилиси — Джейхан, повысились, а у тех, кто отправляет через Новороссийск, все встало, ко­тировки упали, можно скупать. Дальше затишье, переми­рие, акции поползли вверх, а тех, кто инвестирует в Ба­ку — Тбилиси — Джейхан, упали. Таким образом, в зави­симости от ситуации в Чечне ведется биржевая игра, которая приносит колоссальные доходы, поэтому Голд­смит активно включается в чеченский процесс и с его помощью формирует биржевую ситуацию, вкладыва­ясь, естественно, в увеличение доходности, а именно финансируя боевиков, направляя деньги то в один, то в другой сегмент сопротивления. Американских же денег впрямую в чеченской ситуации, естественно, нет.

Что происходит в это время с российской стороной?

Российское общество просто жестко «колбасит», по­тому что вскрывается полное отсутствие контроля фе­дерального Центра над ситуацией в принципе. Саботаж коррумпированных чиновников, работают на полную катушку либеральные СМИ, сформированные запад­ным сетевым кодом, который создал необходимый кон­текст российского информационного поля еще на ста­дии подготовки. СМИ «завывают» по поводу каждого громкого эпизода в Чечне, по поводу любого успешного действия федеральных сил, общая истерика, правоза­щитники «бьются в экстазе», власть подавлена и расте­рянна. Это деморализует общество, на экранах посто­янно — трупы, гробы, матери плачут, Ельцин пьяный мычит. Очевидно, что власть уже не контролирует ни­чего. На этом фоне «гуляют» олигархи. Генералы прода­ют оружие боевикам, тотальная коррупция, чиновники разложены, ситуация вскрыла все имеющиеся на тот момент нарывы, существовавшие в российском обще­стве, в прогнившей системе ельцинской вакханалии. Те, кто понимает ситуацию, имея правильно сформиро­ванный сетевой код, — либеральные журналисты, оли­гархи, которые ориентируются на Запад и знают, как и что делать в каждой конкретной ситуации, — контроли­руют общую политическую ситуацию в стране.

Почему все это происходит? Потому что в Чечне идет сетевая война Америки против России, а все происходя­щее в российском обществе и во власти — ее прямое след­ствие — типичная сетевая операция. Кто правильно счи­тывает сетевой код — тот управляет процессами, мотива­цией чеченцев, подогревая конфликт, напоминая о том, что они борются с оккупантами, их формула проста: мы бьемся за независимость. Кремль при этом ничего не по­нимает, генералы смотрят на Кремль, коррупция торже­ствует, общество деморализовано, Запад и его ставленни­ки — олигархи — хозяйничают в стране. Мотивация рос­сийской стороны туманна. Все это — результат успешной фазы ведения сетевой войны. Конечная цель данной ста­дии — полное разложение и, в результате, уничтожение российской государственности как таковой; как следст­вие распад России и финальная победа в геополитической войне континентов, выраженная в единоличном мировом могуществе Америки.

Но здесь горячая фаза останавливается, российская сторона, не выдержав напряжения, капитулирует. Но капитулирует не перед бандами чеченских сепарати­стов — это расходный материал сетевой войны, их инте­ресы сетевые стратеги не учитывают, — Россия капиту­лирует перед Америкой, потерпев поражение в сетевой операции.

Это цена полного игнорирования геополитической логики истории и сетевых стратегий, которые тогда не то что не учитывали, о них просто никто никогда не слышал. Россия поражена, война остановлена на усло­виях сепаратистов, получивших полный контроль над территорией, где не существует никаких представи­тельств федеральной власти и можно спокойно, игно­рируя российские Конституцию и законы, делать все, что вздумается. Единственное условие российской сто­роны — пока формально не декларировать выход Чечни из состава России. На текущей стадии этого и не требо­валось, так как в сложившихся условиях могло привес­ти к неконтролируемому распаду страны, к чему амери­канцы на тот момент еще не были готовы.

Но дальше вскрываются противоречия в самом че­ченском обществе. «Победа» и самоустранение внешне­го врага приводит к кризису мотиваций. В момент, ко­гда чеченцы начинают разрабатывать первую Конститу­цию своего «независимого» де-факто государства, они обнаруживают, что традиционное общество чеченцев, традиции их предков полностью противоречат привне­сенным ваххабитским моделям. Начинается внутрен­ний конфликт, мотивации чеченцев пошатнулись. Рос­сия к тому времени свои мотивации приводит в порядок: весомость российской Конституции, которую ранее все ненавидели, была повышена ценой личного авторитета Владимира Путина, который с самого начала поставил ее выше своей возможности оставаться президентом столь­ко времени, сколько его будет поддерживать население. Сохранение целостности России при Путине стало на­циональной идеей в пику ельцинизму; региональная фронда Совета Федерации была усмирена, губернаторы разогнаны, территории привязаны к Центру с помощью института полпредства. Патриотизм стал одним из клю­чевых моментов формирования новой путинской либе­рал-патриотической модели.

Так как чеченские мотивации на этом фоне, напротив, пошатнулись, у тех, кто формировал сетевой код с их сто­роны, возникла необходимость действовать более тонко. В разработку сетевой стратегии следующего этапа была включена работа с этносами на Кавказе, с этническими группами в России, работа с чеченской диаспорой в Мо­скве и т.д. Сетевая война продолжилась, но перешла на более тонкий уровень. Начинается работа по подготовке чеченских идеологических институтов, способных соз­дать и обосновать новые мотивации, откорректировать старые. На этой стадии к чеченской элите подключаются прямые агенты влияния английской разведки. Если рань­ше этого не требовалось, потому что и так все шло как по маслу, то в момент, когда чеченцы начали возвращаться к своим традиционным национальным архетипам, потре­бовалось непосредственное, более плотное участие анг­лийских специалистов, взявших ситуацию в Чечне на ручное управление. Именно в этот момент в окружении чеченского руководства появился английский бизнесмен польского происхождения Мансур Яхимчик, который в свое время был активным участником антикоммунисти­ческого движения и одним из лидеров польской «Соли­дарности» в Кракове. Он вдруг проявил неожиданный ин­терес к суфийской версии ислама Чечни, принял граж­данство Чеченской Республики — Ичкерии, стал советником чеченского президента по внешнеэкономи­ческим вопросам. С его подачи были налажены контакты чеченских лидеров с английской финансовой элитой, он устраивал встречи чеченских лидеров с английскими лор­дами, с Маргарет Тэтчер, бывшей на тот момент совет­ником компании «Бритиш Петролеум», с руководителя­ми других крупных компаний. То есть, как только чечен­цы начали всерьез заниматься восстановлением своих традиционных архетипов, не ваххабитских, которые к тому времени были уже отвергнуты, а собственных, на­циональных, они тут же привлекли к себе более при­стальное внимание, у них сразу появился интересный по­ляк-англичанин, заинтересовавшийся чеченским исла­мом. Именно при его непосредственном участии был создан Кавказский инвестиционный фонд в апреле 1997 года, в Вашингтоне была зарегистрирована Кавказско-американская торгово-промышленная палата, а лорд Ма-кальпайн — представитель финансовой группы Голдсми-тов — пообещал вложить в чеченскую нефтяную отрасль 3 млрд долларов, но с учетом того, что он получает право бессрочной аренды всей чеченской нефтяной отрасли, то есть уже тогда фактически речь шла о ее покупке.

Сетевая операция в Чечне началась до горячей фазы, протекала в обе чеченские военные кампании и продол­жается сейчас. В чеченской ситуации совершенно от­крыто существуют уязвимые места, которые использу­ются западными стратегами против России по сей день. Шаткость нынешнего затишья в Чечне заключается в том, что мир там сложился на основании доминирова­ния светской части чеченского общества, установившей строго светскую систему социального устройства, навя­занную Россией силовым путем. И вновь, как и прежде, в Чечне совершенно исключены традиционные модели. Сейчас они так же, как и в советский период, полностью подавлены, никакого баланса и учета традиционалист­ского фактора нет. Светская модель победила и держится на давлении Центра. В такой ситуации всегда остается задел для обращения к подавленным чеченским нацио­нальным архетипам с вражеской стороны, на основании которых можно в любой момент вновь разогреть ситуа­цию. Чеченский конфликт заморожен совершенно слу­чайным образом, и нынешнюю стабильность в сущест­вующих условиях ничего не стоит разрушить. Стоит только вновь ослабить давление — изменить внешнепо­литическую стратегию в пользу Запада, поставить на другие фигуры в Чечне, ослабить финансовые потоки, да что угодно — и все повторится с самого начала. Времен­ное затишье наступило скорее от общей усталости. Сете­вая война не может быть остановлена. Но ее направлен­ность может быть обращена вспять.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,131 сек. | 12.53 МБ