Высокая болезнь

История сменяющих друг друга в России авторитарных режи­мов обнаруживает определенную закономерность — они гибнут не от внешних ударов судьбы и не от натиска своих противников. Они, как правило, неожиданно умирают от какой-то странной внутренней болезни — от непреодолимого экзистенциального от­вращения к самим себе, от собственной исчерпанности и сартров-ской тошноты (la nausee) бытия.

Царское самодержавие выдержало в своей истории очень мно­гое — крестьянские бунты, офицерские заговоры, разгул терро­ра, отчуждение образованного класса. Выдержало и, казалось бы, устояло. Его самый непримиримый противник, неутомимо ра­ботавший в уютной Швейцарии на поражение русской армии, воевавшей с Германией, с горечью и безнадежностью заметил в конце февраля 1917 года, выступая перед местными молодыми социал-демократами, что «мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но молодежь будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей про­летарской революции».

А уже в марте императора Николая II вынудили подписать от­речение, и ни один из присягавших ему полков не пришел к нему на помощь. Напротив, все командующие фронтами кроме одного требовали этого отречения.

Юрий Владимирович Андропов, умирая, оставлял своим со­ратникам, отключившим его от искусственной почки, идеально зачищенную от диссидентов страну. Через несколько лет, когда один из андроповских первых секретарей обкомов подписал указ о запрете КПСС, ни один из 18 миллионов коммунистов не при­шел к своему райкому, чтобы защитить его или, по крайней мере, вынести из здания на груди красное знамя.

Сегодня на наших глазах угасает от той же высокой болезни и путинский режим, старательно заасфальтировавший вокруг себя все политическое пространство. Как симулякр большого

идеологического стиля, он просто не мог ее избежать. Ни один из придворных публицистов и телевизионных говорящих голов, годами шакаливших (и как шакаливших!) в Кремле, не отважива­ется возвысить голос в защиту национального лидера, чей светлый образ и чьи славные свершения последнего десятилетия подверга­ются ежедневно нарастающему хулению не на каких-то там мар­гинальных оппозиционных сайтах, а в мейнстримовских сред­ствах массовой информации.

Невольно хочется воскликнуть: «О бедном чекисте замолвите слово!» Но тщетно. «Так дальше жить нельзя!» — дружно продол­жают скандировать сверхблагополучные члены валдайского клу­ба и авторы прошлогодних од на взятие Цхинвала и аналитиче­ских эссе об Островке Стабильности в бушующем море мирового экономического кризиса.

Наш классический шварцевский бургомистр уже готов вот-вот торжественно провозгласить, что дракон застоя, коррупции и де-модернизации наконец, повержен, но рука с пером, занесенная над проектом указа, еще предательски дрожит.

Специфика тошноты-2009 в том, что у охваченной ею верхуш­ки нет уже никакого проекта будущего. Она теперь может только терять. Да, конечно, многим хотелось бы избавиться от эксцессов Нацлидера и его тонтон-макутов, столь разрушительных для са­мого объекта их власти и источника их благосостояния. И будь на то политическая воля, они в конце концов решились бы «но­жом целебным отсечь себе страдавший член».

Но воля наших гламурных элоев парализована не столько стра­хом перед все еще грозно рыкающим «членом», сколько пугающей перспективой остаться без этого самого «члена» один на один с чу­ждым и угрюмо безмолвствующим социумом морлоков.

 

Иэта мысль их в трусов обращает… И замыслов отважные порывы .имен деяний не стяжают.

 

Неразрешенная тошнота элиты и выжженность политическо­го пространства вне ее останавливают российское историческое время, превращая его в тягучую тоскливую у-вечность.

Путинская у-вечность — это не Город Солнца и не четвертый сон Веры Анатольевны о суперпроводниках и суперкомпьютерах из ее нашумевшего постмодернистского футуроэссе «Россия, вперед!».

Нашевсёшная у-вечность — это схлопнувшаяся черная дыра русской истории, свидригайловская деревенская закоптелая бань­ка с ползающими по всем углам разбухшими пауками — ветера­нами дрезденской резидентуры и кооператива «Озеро».

И напрасно вице-бургомистр по внешним сношениям, элегант­ный седовласый джентльмен, охмуряет знатных иноземцев, посе­щающим город:

 

«Народишко у нас совсем худой, господа. Всего процентов 10-15 генетически склонны к модернизации. Остальные все с дурной наследственностью. Выборы доверять тако­му народишку никак нельзя-с. Нам, прогрессорам, все при­ходится здесь решать между собой. И проблемы власти, и вопросы собственности. Да, в 99-м вышла небольшая промашка. Оказался наш назначенный отец не отцом, а сукою. Крысятничал, безобразничал, людишек своих на доходные места пропихивал, тормозил модерниза­цию. Десять лет лизали жопу (лабрадора Кони), оказа­лось, что не ту. Но теперь все будет совсем по-другому. Государь наш Освободитель Дмитрий Анатольевич опре­делил пять основных направлений модернизации свер­ху, установил оптимальный размер алкогольной тары, лампочки сберегающие в подъездах будет ввинчивать. Резко усилил социальную политику. Новоогаревскую ре­зиденцию под дом престарелых жертвует. Часы Breguet супружницы своей Светланы Владимировны в Алмазный фонд сдает. Приезжайте к нам лет эдак через сто, госпо­да, у нас будет небо в алмазах, город-сад и прямые выборы губернаторов. Непременно приезжайте!»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,107 сек. | 12.54 МБ