Западня

Содержательность любого текста определяется теми порождае­мыми им смыслами, которые автор и не задумывался в него вкла­дывать. Таковы все гениальные произведения. Но иногда неожи­данную ауру смыслов удается создать и нам, простым смертным.

По 3-му каналу ТВ идет публицистический сериал с длинным и несколько претенциозным названием — «Честь имею. Откро­венный диалог Олега Попцова и Сергея Степашина о судьбе Рос­сии». В безвкусно-помпезных интерьерах один из героев играет роль Честного Малого, Служаки; другой — Совести Русской Демо­кратии. Степашин выглядит органичней.

На прошлой неделе, щелкая по каналам, я наткнулся на часть 2-ю — «Западня» — и уже не мог оторваться.

Речь шла о недолгом счастливом премьерстве Степашина и о политической смерти чиновника 9 августа 1999 года. Эти со­бытия и оказались, по мысли авторов, «западней» в карьерной судьбе сегодняшнего руководителя Счетной палаты.

Сознавали ли авторы, что на самом деле речь идет о гораздо бо­лее страшной западне? Той, в которую попала Россия трагическим летом 1999 года, из которой она еще не вырвалась и из которой ей вообще, может быть, не суждено вырваться. И да и нет.

Нет, не сознавали. Потому что Степашин все время увлеченно говорил о каких-то пустяках — своих поездках в США и на саммит «Большой восьмерки» в Кельн, об интригах Николая Аксененко, предательстве Александра Волошина и Валентина Юмашева. Он все еще переживает свою отставку, голос его дрожит, об Аксенен­ко он говорит с нескрываемой ненавистью, с наслаждением вспо­миная все колкости и резкости, которые ему удалось тому бросить в лицо 6 лет назад. (Есть, однако, пределы его благородному него­дованию по поводу несправедливой отставки. Перед, казалось бы, главным обидчиком — сменившим его на посту премьера неким В. Путиным — он в своих воспоминаниях на всякий случай почти­тельно расшаркивается.)

И все же — да, на некоем глубинном уровне сознавали. Потому что в унылый поток сведения каких-то мелких счетов и обид — Аксененко, Газпром, НТВ, снова Аксененко — вдруг неожиданно врываются ключевые слова — Ботлих, Дагестан. «Войска были вы­ведены из Ботлиха еще месяц назад, открыв Басаеву дорогу в Да­гестан. Этим должна была заниматься военная прокуратура». Вот она, настоящая Западня — та, в которой мы бьемся до сих пор, все глубже погружаясь в хаос на Северном Кавказе.

Но, неосторожно прикоснувшись к этой раскаленной теме, и Честный Малый и Совесть Нации мгновенно отшатываются от нее, увлеченно обсуждая, на каком крыльце какой резиденции встречал Ельцин Степашина в день отставки.

Что же, люди, затеявшие «откровенный разговор о судьбе Рос­сии», лицемерят, сознательно недоговаривают? Мне кажется, все намного сложнее. Истинную подоплеку событий лета-осени 1999 года, звеном которых стала отставка Степашина и назначе­ние Путина, понимают, или, во всяком случае, о ней догадыва­ются, и наши собеседники, и вместе с ними десятки миллионов людей в России. Но эта правда слишком страшна, чтобы нам всем признаться в ней даже самим себе.

Ботлих, поход Басаева, взрывы в Москве нужны были для того, чтобы сделать в обществе популярной идею новой войны на Кав­казе. Войны не за Кавказ, а за Кремль. Только в обстановке сре­жиссированной патриотической истерии и страха назначенный Семьей мало кому известный наследник мог стать национальным героем и предотвратить казавшийся в августе неминуемым при­ход к власти клана Примакова-Лужкова. А чем это грозило Ель­цину, доходчиво объяснил тогда руководитель лужковского штаба Георгий Боос: «Ельцинская семья будет завидовать судьбе семьи Чаушеску».

Так мы и идем с тех пор по заданной траектории укрепления кремлевской административной вертикали: Дагестан — Моск­ва — Волгодонск — «Норд-Ост» — Беслан…

И нам уже не вырваться из этой Западни, устроенной Ельци­ным, Волошиным, Юмашевым, Березовским и примкнувшим к ним политтехнологическим жульем.

Многолетняя война Чечни за независимость от России закон­чена. Забудьте. В ней победил разгуливающий по Кремлю в под­штанниках Рамзан Кадыров. На Кавказе сегодня идет совсем дру­гая война. Там нет людей, сражающихся за отделение от России. Но все больше становится тех, кто сражается за светлые идеалы всемирной исламской революции.

Когда 6 лет назад в процессе осуществления операции «На­следник» группой кремлевских мерзавцев был дан проход Басае­ву в Дагестан, подавляющее большинство дагестанцев с оружием в руках выступили против этой первой пробы пера исламистов на российской земле.

Сравните ситуацию в Дагестане и на Кавказе в целом с се­годняшней и почувствуйте разницу. По меткому выражению г-на Суркова, «там распространяется подземный пожар, и мы не знаем, что с этим делать». Потеря Кавказа — вот в чем заклю­чается главный итог и операции «Наследник», и всего путинского правления-западни.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,176 сек. | 12.46 МБ