Чечня. Год девяносто девятый

Уезжая в служебную командировку в Чечню в ноябре 1999 года, Александр Александрович Куликов имел не­малый опыт оперативной работы и звание «подполков­ник милиции». Но, как и многие мои коллеги, выполняя каждый свое задание в «горячих точках», он был одним из солдат этой надолго затянувшейся войны. Вместе с подчиненными делил все, что уготовано солдату на вой­не: холод, обстрелы, внезапные нападения, ездил по до­рогам, где ждали своего часа установленные боевиками мины и фугасы.

Александр Куликов родился в 1951 году в казачьей семье в станице Еремизино-Борисовская Тихорецкого района Краснодарского края. Родители работали в кол­хозе, где после окончания десятилетки работал полтора года и сам Александр, а затем проходил срочную службу в Группе Советских войск в Германии.

— В 1971 году уехал в Волгоград, — рассказывал Александр, — где проживали мои родственники. С тех пор и до настоящего времени живу в Волгограде, где же­нился, вырастил детей.

Около двух лет работал слесарем на заводе, а в октяб­ре 1973 года пришел в Кировский районный отдел мили­ции. Прошел комиссию и шесть лет отработал милицио­нером, сначала рядовым, потом командиром отделения. Это была моя школа милицейского опыта. Работа на ули­це, среди людей, где ты в форме всегда на виду и сталки­ваешься порой с такими ситуациями, что не сразу и сооб­разишь, как действовать.

Задерживали мелких хулиганов, пьяниц, утихомири­вали расходившихся подростков. Были случаи и посерь­езнее, когда задерживали воров, по горячим следам на­стигали грабителей. Постепенно набирался опыта, за­кончил Саратовскую среднюю школу милиции и был назначен на офицерскую должность — участковым.

В 1982 году перешел в уголовный розыск, куда давно стремился, и отработал там на различных должностях почти двадцать лет.

Командировка в Чечню, что называется, свалилась внезапно. 16 ноября 1999 года меня вызвал к себе на­чальник криминальной милиции Волгограда Латышев В.А. и поставил перед фактом, что мне, как одному из руководителей уголовного розыска, необходимо срочно выехать в командировку в Чеченскую Республику «для оказания помощи в обеспечении конституционного по­рядка». Я занимал должность начальника одного из от­делов УВД Волгограда. Речи ни о каких раздумьях, лич­ных проблемах не могло и быть. Приказ! 18 ноября я в составе группы сотрудников милиции Волгоградской области выехал к месту командировки.

Обстановка в Чечне, да и вокруг нее, в тот период бы­ла особенно сложная. За предыдущие годы стали нормой бандитские нападения на приграничный Ставропольский край, убийства сотрудников милиции, похищение рос­сийских граждан, грабежи, угон скота.

После заключения Хасан-Юртовских мирных согла­шений в 1996 году никакой нормальной власти в Чечне не было. Президент Масхадов ситуацией, по существу, не владел. На первые роли выдвинулись такие печально из­вестные личности, как Шамиль Басаев, Удугов. Практиче­ски власть находилась в руках полевых командиров. Это был период, когда чеченские боевики, опьяненные «по­бедой», делали все, что хотели.

Чеченские бандформирования неоднократно вторга­лись на территорию Дагестана, других регионов. В воо­руженных столкновениях гибли не только военнослужа­щие и сотрудники милиции, но и мирные люди. Продол­жались грабежи, захват заложников. Было принято решение о наведении конституционного порядка на тер­ритории Чеченской Республики как субъекта Российской Федерации.

В августе 1999 года в Чечню были введены федераль­ные войска и началась решительная борьба с бандфор­мированиями.

Группа, в которую я входил, занималась созданием на территории освобожденных районов республики временных органов внутренних дел. Это был один из важных участков работы по возвращению республики к нормальной жизни, так же, как формирование местных администраций, обеспечение жителей продовольстви­ем, медикаментами, возобновление школьных занятий.

Оперативная бригада под руководством полковника Колесникова В.И. располагалась в городе Моздоке (Се­верная Осетия), недалеко от границы с Чечней. Отсюда мы начали свою работу по созданию сельских и город­ских отделов милиции.

Ко времени нашего приезда войсками объединенной группировки вооруженных сил Министерства обороны и внутренних войск МВД России были полностью очищены три северных района: Надтеречный, Наурский и Шелков­ской.

По этим районам можно было судить об общем поло­жении дел в Чечне. Полностью отсутствовала электро­энергия, газоснабжение. Предприятия, за исключением нелегальных мини-заводов по перегонке самодельного бензина из местной нефти, были растащены и не произ­водили никакой продукции. Уже несколько лет не выпла­чивались пенсии, не производились другие социальные выплаты.

Царила полная безработица. С первых дней работы временных отделов милиции, которые пока были уком­плектованы сотрудниками, прибывшими из России (в Надтеречном районе работали сотрудники Волгоград­ской милиции), к нам потянулись бывшие сотрудники из числа местных жителей. После тщательной проверки часть их была принята с испытательным сроком.

В освобожденных районах уже были созданы мест­ные администрации, и начала понемногу возрождаться нормальная жизнь. Из России прибыла новая техника, начались сельхозработы, сев озимых, распахивались за­пущенные поля. Расхожая молва, что чеченцы не хотят работать, соответствует истине лишь в отношении пре­ступного элемента. Конечно, многим не нравится, что часть чеченцев изо всех сил рвется к торговле, зачастую полукриминальной. Но нельзя забывать о том, что кре­стьяне и в годы войны продолжали свой нелегкий труд. Многие желали работать, но рабочих мест попросту не было.

Но мой рассказ в основном о нашей милицейской деятельности, борьбе с бандитизмом, преступностью. В отделы сразу стали поступать многочисленные заявле­ния от граждан разных национальностей об убийствах, пропавших родственниках, изнасилованиях, грабежах, угоне скота.

Скажу сразу, что русских в освобожденных районах практически не осталось. Считаные единицы — в основ­ном старики. Повторять историю о трагедии русскоязыч­ного населения в Чечне не вижу смысла. Об этом уже достаточно писали. Люди исчезали, у них отбирались до­ма, имущество. Все, кто сумел, из Чечни уехали.

Кстати, по мере освобождения районов в Моздок все чаще стали приезжать люди из России. В основном искали пропавших родственников. Прокатившаяся вол­на бандитизма вычеркнула из жизни и бесследно рас­творила сотни и сотни мирных жизней.

Но кому-то мы смогли помочь. Помню, как к нам приехала рано постаревшая, обессиленная женщина, долго искавшая своего девятнадцатилетнего сына. Мы тщательно изучили имевшиеся данные. Они помогли нам выйти на преступную группу, занимавшуюся хищениями людей с целью выкупа. Один из главарей был раньше ка­питаном милиции МВД Чечни. Он дал признательные по­казания, и в одном из мелких поселков в подвале дома мы обнаружили похищенного паренька. Трудно пере­дать, что чувствовала мать, увидев своего сына, которого в мыслях не раз представляла мертвым.

С этой группой мои коллеги продолжали работать еще долго. Распутывая связи, сумели отыскать еще не­сколько похищенных людей.

Как жили наши ребята из Волгоградского ГУВД и дру­гих областей в Чеченской республике? Отвечу просто: «Как на войне». Отдел милиции был огорожен бетонны­ми плитами, трубами, всякими подручными средствами. На крыше располагалась снайперская точка или воору­женный пост, наблюдавший за окрестностями. Рядом — общежитие. Жилые комнаты заложены мешками с пес­ком, повсюду имелись бойницы для ведения огня.

Чтобы вы лучше поняли обстановку, приведу некото­рые данные из оперативной сводки за февраль 2000 года (кроме города Грозного) по сельским и городским рай­онам Чечни. Сухие цифры, но они говорят многое о том периоде:

 

Совершено:

— убийств

10

— разбойных нападений, грабежей

8

— краж

72

— похищений людей

2

— освобождено похищенных

16

— уничтожено нелегальных нефтеперегонных мини-заводов

620

— задержано участников бандформирований

592

 

Изъято оружия:

— пулеметов

18

— автоматов

443

— винтовок и карабинов

24

— пистолетов

766

— гранатометов

110

— мин, гранат, взрывчатки

516 кг

‘ — наркотиков

—_____———————————————————— ,_______

121 кг

Совершено вооруженных нападений:

— на различные объекты

270

— в том числе на объекты МВД

217

Потери личного состава временных отделов внутренних дел:

— убиты при исполнении служебных обязанностей

10

— ранены

23

 

Это работа милиции всего лишь за один месяц!

Рабочий день наших сотрудников длился по 10—12 часов. Со временем не считались. Совместно с подразде­лениями Федеральных войск проводили зачистки, прове­ряли лиц, которые могли участвовать в бандитских дей­ствиях. Что называется, вычисляли по разным мелким признакам, используя свой опыт: по синякам на плече от автоматической стрельбы, которые оставляют приклады, по нервному неестественному поведению отдельных лиц. Многие мнимые «больные», спрятанные родствен­никами в дальних комнатах, оказывались боевиками, по­лучившими ранения. А среди них — бандиты, пролившие немало крови.

Проверки, допросы, осмотры подозрительных объек­тов, поиски преступников… Всего не перечислишь.

В станице Шелковской уже в первые недели была за­держана банда. Назвать ее «жестокой»? Пожалуй, мало будет. Отморозки! На их счету семь убийств, четыре из­насилования (только те, которые мы сумели доказать), многочисленные разбои, грабежи. Врывались в дома, угрожая оружием, пытали, избивали людей, грабили, отбирая последнее. Не пощадили даже свою быв­шую учительницу (русскую). Убили, чтобы не оставлять свидетеля.

При задержании бандитов изъяли три автомата, не­сколько пистолетов разных систем, ножи — обязатель­ный бандитский атрибут! Изъяли часть похищенного. Но кто вернет к жизни убитых ни за что людей?

Когда бандитов задерживали, несмотря на обилие оружия, обошлось без стрельбы. Легко отнимая чужие жизни, они старались сберечь свои. Знали, что при со­противлении их просто перебьют. Слишком много было на них крови. Состоялся суд, преступники получили большие сроки, кто-то пожизненное заключение.

В начале января бандформирование Шамиля Басае­ва (по имеющейся информации численностью свыше 600 человек) предприняло нападение на районный центр Шали.

Нападение было хорошо подготовлено. В дежур­ную часть Шалинского временного отдела милиции по­ступил ложный звонок, что на территории трубного за­вода идет сильная стрельба. По вызову была направле­на группа сотрудников милиции, которая попала в засаду. Группа приняла бой. Ребята сражались муже­ственно, три сотрудника были убиты, а семь человек получили ранения. Боевики тоже понесли потери, но перевес был на их стороне, и группа, прикрывая ране­ных, отступила.

Пользуясь внезапностью, боевики захватили здание районной администрации поселка. Здесь тоже не обош­лось без боя. Защищая город, погиб военный комендант района и несколько солдат комендантской роты. Погиб­ли также подоспевшие на подмогу начальник уголовного розыска, один из милиционеров, несколько активистов из числа чеченских граждан.

Шалинский райотдел милиции был окружен. К зда­нию примыкали многочисленные частные дома, в кото­рых засели боевики и вели огонь. Вначале вроде для устрашения. Отдел не был приспособлен для боя с при­менением тяжелого оружия. Бетонный забор был буква­льно изрешечен пулями. Сквозь разбитые плиты про­сматривался двор, окна и стены отдела милиции все в отметках от пуль и осколков.

Стрельба на какое-то время прекратилась. На площадь перед райотделом вышел одетый в новую форму, с много­численными ремнями и нашивками боевик. Прозвучало следующее условие: «Все сотрудники милиции долж­ны покинуть город. Им будет предоставлен транспорт и гарантирована жизнь». Оружие «парламентер» от имени Басаева приказал оставить в здании отдела.

Руководители отдела и сотрудники отказались сда­ваться. Оставить город на разграбление бандитам было бы позором, не говоря уже о том, что безоружных сотруд­ников наверняка бы перебили.

—       Тогда все здесь и останетесь! — прозвучало со стороны боевиков.

—      А это мы еще посмотрим! — раздалось в ответ. Силы были неравные. Отдел насчитывал гораздо

меньше людей, чем отряд Басаева. К тому же часть со­трудников были связаны боем на трубном заводе. Неко­торые еще до нападения выполняли различные задания в поселке и районе и были отрезаны от основных сил.

Но наши ребята без колебания приняли бой. Отдел состоял в основном из сотрудников сводных отрядов Кировского и Ульяновского ГУВД. В бою также участ­вовали сотрудники Приволжского регионального управления по борьбе с организованной преступно­стью (РУБОП) и наши земляки из спецотряда быстрого реагирования (СОБР) ГУВД Волгоградской области. Нашу группу возглавлял Петров В.А., позже трагически погибший.

По зданию райотдела били легкие и тяжелые пулеме­ты, снайперы, гранатометчики. Но боевиков близко не подпускали. Наши сотрудники вели сильный ответный огонь. Появились первые убитые, раненые, контуженые. Боевики тоже несли потери. Один из наших снайперов, Николай (фамилию и город называть не буду), меткий и опытный стрелок, уничтожил из своей ОВД около десяти боевиков, заставляя многих нападающих прятаться и па­лить куда попало.

И все же Басаев превкушал победу. Силы были слиш­ком неравные, а боевики воевать умели. Была нарушена связь с командованием. На площади скопилась для штур­ма большая группа боевиков. Смеялись, потрясали ору­жием: «Мол, тут вам и конец!»

Среди наших сотрудников нашлись специалисты, с трудом восстановили связь. Один из офицеров, служив­ший раньше в артиллерии, произвел сложные подсчеты и передал на командный пункт координаты скопления бое­виков. Для отряда Басаева стало потрясающей неожи­данностью, когда раздались мощные точечные взрывы в указанном квадрате.

Было убито и ранено несколько десятков боеви­ков. Взрывы были такой силы, что в округе не осталось ни одного целого стекла, а здание райотдела букваль­но встряхнуло от близких толчков. Наши ребята сразу усилили огонь. Вскоре на бронетехнике подоспел от­ряд федеральных войск. Боевики поспешно отступили и ушли по Аргунскому ущелью в горы. Захват Шали не удался.

В Чечне конца 1999 года и начала 2000, освобожда­емой от бандформирований, мелкие и крупные бои вспыхивали повсюду. Однажды наша небольшая группа численностью всего-то шесть человек, в том числе руко­водители отрядов из Пензенской и Орловской областей, проводили рекогносцировку возле поселка Урус-Мар­тан. Вроде местность хорошо проверили. Вдруг откры­вает огонь снайпер, застучали из засады автоматы. Мы открыли ответный огонь. Повезло, что офицеры опыт­ные, да и боевики близко подойти не решились. Стреля­ли издалека. Хотя вполне на расстоянии поражения. Или снайпер попался не слишком подготовленный, или нам повезло.

Буквально через неделю автоколонна с сотрудника­ми органов внутренних дел, едва свернув с центральной трассы Ростов — Баку, была обстреляна из крупнокали­верного пулемета. Приближаться боевики опять не риск­нули, нарвались бы на ответный огонь. Но хоть напомни­ли о себе несколькими длинными очередями. Жертв не было, но ощущение не из приятных!

Пуля калибра 12,7 миллиметров и за километр с лег­костью прошьет автобус, машину и наповал убьет челове­ка… если попадет в цель.

 

В январе 2000 года был освобожден Грозный. Мрач­ная картина. Развалины, запустение, безлюдье… Один за другим освобождались новые районы, боевиков уничтожали и теснили в горы. Вторая чеченская велась уже более грамотно, с учетом ошибок первой войны, на­чатой не самыми разумными политиками России.

 

Вскоре закончилась моя командировка, и я вернулся в Волгоград. Не теряю связи со своими чеченскими кол­легами и друзьями. Тем более, что позже мне снова дважды пришлось выезжать по оперативным делам в Чечню, но уже в более короткие командировки. Прини­мали от души, вспоминали с друзьями совместную рабо­ту, почтили память погибших товарищей. Помянули их от души, по-русски.

Я рад, что в республике налаживается нормальная жизнь. Ушли в небытие большинство полевых команди­ров, печально прославившихся своей жестокостью и пролитой кровью. Но я хорошо понимаю, что такие вой­ны быстро не кончаются. Выстрелы и автоматные очере­ди гремят на Кавказе и до сих пор. Но жизнь продолжа­ется. Мои коллеги и сейчас вместе с новой властью рес­публики продолжают там свою нелегкую и опасную работу.

За успешное выполнение своего долга многие со­трудники Волгоградской милиции, в том числе и я, полу­чили награды, благодарности.

Я с гордостью храню Благодарность Президента Рос­сийской Федерации В.В. Путина. Там есть такие слова: «…За самоотверженность и отвагу при защите Отечест­ва». Это признание не только моих скромных заслуг, но и моих коллег из МВД, живых и погибших.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 51 | 1,173 сек. | 12.72 МБ